ЭММА ИСТОН

Когда я открываю глаза, утренний свет уже просачивается сквозь шторы. Мгновение я не двигаюсь. Я просто лежу, глядя в потолок, позволяя прошлой ночи прокрутиться в памяти, ведь я проснулась одна.

Он сказал, что всё ещё спит в подвале, потому что не хочет рисковать со мной. Он ещё не доверяет себе. И когда я проводила его обратно в его комнату, он выбрал поцеловать меня снова. Я позволила ему задавать темп во всём. Поцелуй был определённо неуверенным сначала, он убеждался, что контролирует ситуацию. И когда я ответила на поцелуй, он расслабился.

Его глаза поднялись ко мне. — Запри дверь, — сказал он. Затем тише: — На всякий случай.

Я сажусь и отбрасываю одеяло с ног, воспоминание всё ещё кружится в голове. Я свешиваю ноги с края кровати и встаю. Внизу я уже слышу, как дом просыпается. Слышны голоса и движение — вероятно, Адела, Нико и Рэйф. Киран, кажется, любит поспать подольше, а остальные трое интенсивные, энергичные люди.

После полноценного душа я спускаюсь вниз, проходя мимо комнаты Майка и Хизер, где они всё ещё отключены. И когда я достигаю первого этажа, я задерживаюсь внизу лестницы.

Джуд уже там, стоит рядом с Рэйфом у кухонного островка, плечи развёрнуты к ноутбуку Аделы. Нико наклоняется к своему ноутбуку рядом, а Киран дальше, наполовину прислонившись к кухонной стойке, просто слушает.

— Что произойдет, если это выйдет наружу? — спрашивает Адела Джуда, отпивая кофе.

Он вздыхает, скрещивая руки. — Я больше никогда не увижу внешнего мира, — ровно говорит он.

— Ой, — фыркает она. — Так плохо, да? Поняла.

Рэйф замечает меня первым. Его глаза поднимаются, спокойные как всегда. — Утро.

Я выдыхаю. — Утро.

Это привлекает внимание Джуда. В тот момент, когда его глаза останавливаются на мне, что-то тонкое меняется в его выражении. Почти как будто он перекалибрует себя вокруг моего присутствия.

— Привет, — говорит он.

Я подхожу ближе, останавливаясь рядом с ним, и на секунду я просто смотрю на него. Он держит себя в руках в реальном времени.

Адела поднимает взгляд от экрана. — Мы вытаскиваем больше слоёв из обеих систем, — говорит она. — Медленнее, чем вчера, но у нас более чистый доступ.

Нико кивает раз. — Мы картируем поведенческие триггеры сейчас. Не только файлы. Мы близки с системой Нолана.

Киран добавляет тише: — Паутина Алексея не сильно отстаёт.

— Что я могу сказать? — Адела пожимает плечами. — Мы делаем это отлично.

— Моя маленькая лань, — мурлычет Рэйф, наклоняясь, чтобы укусить её за ухо, и она игриво отмахивается от него.

Джуд слушает всё это, не перебивая, но я вижу, что он всё ещё частично существует где-то в другом месте. Я смотрю на его красивый профиль, пока он задумался.

Рэйф выпрямляется, скрещивая руки. — Нам понадобятся припасы. Хочешь съездить со мной в город сегодня?

Это возвращает Джуда из мыслей.

— В основном еда, — уточняет Рэйф почти небрежно. — Базовые вещи. У нас заканчивается. Может, тебе будет полезно немного выйти.

Голос Майка доносится из коридора до того, как он входит. — Наконец-то. Мне нужен ещё рамён.

Хизер входит за ним с маленькой, усталой улыбкой. — Это вредно для тебя.

Он пожимает плечами. — Блондинка, я вводил наркотики в вены последние лет десять. Рамён — лучший вариант.

Она закатывает глаза и не спорит.

Джуд не смеётся, но я вижу, как уголок его рта дёргается, будто хочет. Эта крошечная почти-реакция кажется огромной, честно. Ещё один шаг к нормальности.

Рэйф смотрит прямо на Джуда. — Ты идёшь?

Пауза.

Джуд смотрит на свои руки, затем снова поднимает взгляд, будто проверяет себя, прежде чем ответить. — Ага, — говорит он. — Конечно.

Я тянусь за курткой не думая. — Хорошо. Тогда поехали.

Рэйф смотрит на Кирана, Нико и Аделу. — Если кто-то приблизится, кто не мы, убейте их.

Адела ухмыляется, как кошка. — Есть, сэр.

Домик исчезает за нами, когда Джуд выезжает на главную лесную дорогу. Его руки твёрдо держат руль, глаза сканируют всё, что движется снаружи машины.

Рэйф на пассажирском сиденье рядом с ним, совершенно невозмутимый.

— Ты отслеживаешь каждое движение снаружи машины, — мягко говорю я.

Джуд не смотрит на меня сразу. Его глаза смотрят вперёд, челюсть сжата. — Я должен. Я за рулём, — говорит он.

— Ты думаешь, это хорошая идея — тебе вести? — отвечаю я. — Рэйф может сесть за руль.

— Я в порядке, — бормочет он. — Мне нравится этот контроль.

— Ладно, только будь осторожен.

— Очевидно, — резко бросает он, раздражение просачивается.

Рэйф вздыхает, откидывая голову. — Это уже больше эмоциональной обработки, чем я запланировал на это утро. Я хотел бы, чтобы все помнили, что я не давал согласия на групповую терапевтическую поездку за продуктами. Так что соберись, Грейвз.

Джуд выдыхает через нос, почти смеясь, но не совсем. Мы едем по проселочным дорогам, как предлагал Рэйф, длинные участки пустого асфальта, прорезающие поля и леса. Сначала Джуд напряжён. Каждая проходящая тень привлекает его внимание.

— Ты здесь в безопасности, — тихо говорю я, глядя на него.

Его хватка на руле снова крепчает. — Не начинай меня анализировать сейчас. Я в порядке.

— Я не анализирую тебя, — говорю я, внезапно чувствуя, что я так и делаю. — Я — я разговариваю с тобой. И, наверное, наблюдаю…

Он смотрит в зеркало заднего вида. И я чувствую, как раздражение подкрадывается.

Рэйф, совершенно невозмутимый, наконец говорит. — Если вы двое продолжите эмоционально перекрёстно допрашивать друг друга, пока он за рулём, я кое-что предложу.

Джуд снова вздыхает, его глаза впиваются в мои через зеркало. Это вызывает мурашки на моих руках.

А затем я прищуриваюсь. — Джуд, если ты продолжишь смотреть на меня, ты врежешься и убьёшь нас.

Его глаза снова мелькают ко мне в зеркале. Пауза между нами меняет температуру. Его голос падает. — Тогда перестань искушать мой контроль, Эмма. Или клянусь богом, я остановлю эту машину и покажу тебе, что происходит, когда я теряю его.

Я закрываю рот, потому что он звучит не так, будто угрожает мне. Он звучит так, будто предупреждает себя. Но всё равно, кто этот Джуд? И почему от этого у меня живот сделал маленькое сальто?

Рэйф поднимает руку. — Просто чтобы мы все были на одной волне по ожиданиям, я считаю, что сейчас тот момент, когда я предлагаю вам либо разрешить это напряжение, либо, дорогой терапевт, ты можешь дальше объяснять, как это дерьмо работает с тобой, Джуд.

Джуд качает головой, поворачивая туда, куда ведёт GPS.

Я наклоняюсь вперёд, глядя на его профиль. — Джуд, — осторожно говорю я, — как ты себя чувствуешь?

Его глаза снова поднимаются в зеркало. — Взволнованно. Перестимулированно, возможно, — говорит он.

— О, — отвечаю я. — Это нормально. Но если почувствуешь, что становится хуже, пожалуйста, дай нам знать, да?

Он молчит.

Рэйф смотрит на меня, наконец включаясь. — Так что, по сути, — говорит он, — не дай убийственным инстинктам взять руль.

— Это один из способов сказать это, — отвечаю я, и, несмотря на всё, маленький смешок вырывается из меня.

Джуд не смеётся, но его плечи расслабляются. Дорога снова меняется, поворачивая с асфальтированного шоссе в более тихие сельские участки, деревья становятся гуще по обе стороны.

Затем Рэйф снова говорит, совершенно небрежно, будто обсуждает погоду. — Знаешь, есть аргумент в пользу замены травматических реакций чем-то более приятным. Ну, как вчера.

Я моргаю на него. — Это… не то, как бы я сказала это сейчас.

Он пожимает плечами. — Это не делает это неправильным.

— Ну, это не делает это правильным в данный момент, — парирую я. — Ты здесь.

— Это не остановило тебя раньше, — быстро говорит он.

Я закатываю глаза.

Джуд наконец слегка поворачивается к нему. — Объясни.

Рэйф откидывает голову на сиденье. — Болевые пути ассоциативны. Если что-то запускает коллапс, твой мозг уже запрограммирован следовать этому паттерну коллапса до конца. Но если ты прервёшь паттерн другим стимулом, чем-то физическим и немедленным… иногда ты можешь перенаправить реакцию до того, как она завершится. Если ты чувствуешь себя на грани триггера, возможно, стоит рассмотреть отвлечение.

После этого наступает тишина. Хватка Джуда на руле слегка крепчает. — И какой стимул ты предлагаешь? — ровно спрашивает он.

Рэйф наконец поворачивает голову достаточно, чтобы посмотреть на него. — Ты в машине с обученным терапевтом и всё ещё заставляешь меня говорить это вслух?

Я фыркаю, потому что знаю, куда этот идиот клонит. Я также знаю, что он не совсем неправ в узком, клиническом смысле эмоционального перенаправления через физическое заземление.

Джуд медленно выдыхает через нос. — Это безумие.

— Безумие? — отвечает Рэйф. — Или просто некомфортно, потому что это связано с признанием, что ты не грёбаная машина? У тебя могут быть сложные реакции, знаешь.

Это ложится тяжелее, чем он, вероятно, намеревался.

Джуд не отвечает сразу, но я вижу, как его разум начинает проверять эту идею на собственном опыте, а не отвергать её сразу. А затем, без предупреждения, его рука покидает руль достаточно долго, чтобы включить поворотник.

Мы замедляемся.

Я смотрю вверх. — Джуд?

Но он уже съезжает. Машина останавливается на обочине тихой дороги, обрамлённой деревьями и открытым пространством, достаточно далеко от всего, чтобы чувствовалось, что нас не прервут.

— Ну, — спокойно говорит Рэйф, уже доставая телефон, — Это будет довольно терапевтично. Не могу сказать, что хочу быть здесь для этого, но… — Он пожимает плечами. — Я понимаю. И я уже видел, как вы трахались, так что.

Джуд уже открывает дверь. — Тебе нужно выйти, — говорит он Рэйфу, голос напряжённый, но контролируемый.

Рэйф даже не выглядит удивлённым. Он просто отстёгивает ремень. — Наконец-то, — говорит он, открывая дверь. — Я уже начал думать, что мне придётся терпеть метафорическую прелюдию всю дорогу до продуктового магазина. — Он выходит, закрывает дверь и отходит на несколько шагов.

Я смотрю ему вслед. — Он… серьёзно? — спрашиваю я.

— Крайне, — зовёт Рэйф, не оборачиваясь. — Постарайтесь не испортить обивку. Адела любит эту машину.

И тогда Джуд здесь. Он не ждёт ничего другого. Я едва успеваю осознать движение, как он распахивает заднюю дверь. Моё дыхание перехватывает резким вздохом, но я не отодвигаюсь. Я не вздрагиваю. Я понимаю, что это одновременно и потеря контроля, и попытка вернуть кусок себя через самую примитивную, неоспоримую связь, которая у нас есть.

Он наклоняется на заднее сиденье, и на мгновение всё в нём остро от сдерживания. Его руки не трясутся, но напряжение исходит от него, сжатое в стройных мышцах рук и челюсти. Его ореховые глаза впиваются в мои, интенсивные и горящие.

— Это нормально? — спрашивает он, его голос дрожит.

Я сразу киваю. — Да. Всё нормально. Даже более чем нормально, на самом деле.

А затем он укладывает меня на спину на заднем сиденье и обхватывает моё лицо руками. Его рот врезается в мой, и поцелуй не похож на те осторожные, что были раньше. Этот дикий. Его губы горячие и требовательные, его язык ищет мой без колебаний. Будто что-то внутри него наконец перестаёт пытаться удержать себя на месте и просто… отпускает в ощущение. Его вкус переполняет меня лучшим образом, и теперь моя голова кружится.

Мои руки инстинктивно сжимают его рубашку, потому что мне нужно всё, что я могу получить от него. Мой рот открывается, мой язык встречается с его, и низкий стон вибрирует в его груди.

Снаружи, где-то вдалеке, я слышу голос Рэйфа по телефону. — Привет, Адела. Да. Мы сделали незапланированную остановку. Нет, мы в порядке. Он трахает её на заднем сиденье, потому что у него был момент. Но всё нормально. Я сказал им сделать это. Да, я знаю, что я идиот, детка, что ты хочешь от меня? Секс всегда работает, чтобы отвлечь меня. — Последнюю фразу он говорит соблазнительно.

Я почти смеюсь, но звук украден ртом Джуда на моём. Он целует меня так, будто пытается перезаписать что-то внутри себя. Одна из его рук покидает моё лицо, скользя по моей шее и к краю рубашки. Он сжимает ткань и тянет её вверх. Я помогаю ему, стягивая её через голову, позволяя ей упасть куда-то на пол машины. Прохладный воздух заднего сиденья касается моей кожи, за которым сразу следует обжигающий жар его ладони на моём голом животе.

Его рот отрывается от моего, проводя горячими поцелуями по моей челюсти, шее, к изгибу груди. Его зубы касаются моего соска через бюстгальтер, и я выгибаюсь навстречу ему с резким вздохом. — Джуд…

Он не отвечает словами. Он отвечает руками, зацепляя пальцы под бретельки моего бюстгальтера и стягивая его вниз, открывая меня ему. Его рот снова находит мой сосок, теперь без барьера, его зубы прикусывают, затем успокаивают языком. Ощущение посылает удар удовольствия в мой центр, который уже ноет. Мои бёдра двигаются по сиденью, ища трение.

Его руки на моих джинсах, расстёгивают пуговицу и молнию. Он стягивает их по ногам вместе с трусиками. Я обнажена под ним теперь, раскинувшись на заднем сиденье машины, кожа прохладна от кожи.

— Пожалуйста, не оставляй сперму на сиденьях, — небрежно зовёт Рэйф, спиной к нам. — Я ожидаю, что ты будешь в порядке после этого, Джуд.

Я смеюсь на этот раз, осознавая, насколько это безумно. Я бы никогда не сделала этого раньше. Но я так сильно люблю Джуда, что сделала бы для него всё, блядь.

Он выпрямляется, колени на сиденье между моих ног, и расстёгивает свои джинсы, спуская их достаточно. Он уже твёрдый, толстый и готовый, вид его заставляет мой желудок сжиматься от предвкушения. Он не спрашивает. Он просто двигается, располагаясь надо мной. Одна рука направляет его, другая опирается на сиденье над моей головой. Он смотрит в мои глаза, его взгляд держит мой с тёмной, слегка безумной интенсивностью.

Я смотрю в ответ, когда он входит.

Растяжение мгновенное, обжигающая полнота, от которой я задыхаюсь. Он входит одним плавным, глубоким толчком, погружаясь полностью. Низкий, грубый стон вырывается из него, его глаза зажмуриваются на секунду, прежде чем открыться и снова впиться в мои.

Он начинает двигаться, его бёдра отводятся назад, затем снова вперёд. Темп жёсткий, быстрый и отчаянный. Машина качается в его ритме, каждый толчок сотрясает моё тело. Мои руки хватаются, сжимая его плечи, его руки, мышцы напрягаются под моими пальцами. Он трахает меня так, как это незнакомо для Джуда, но я не против. Я хочу, чтобы это было грубо. Я хочу, чтобы он запечатлелся во мне так глубоко, чтобы я никогда не смогла потерять его снова.

Он наклоняется, его рот находит мой в обжигающем поцелуе. Его язык кружит по моему, и я почти взрываюсь прямо там. Нам не нужны слова сейчас. Только это.

Моя кульминация нарастает быстро, закручиваясь туже с каждым ударом его бёдер. Ощущение его тела, запах его кожи, взгляд его глаз — это ошеломляет. Я запрокидываю голову с прерывистым стоном.

— Глаза на меня, Эмма, — командует он, его рука хватает мою челюсть и заставляет мой взгляд обратиться к его.

Он выглядит диким, его глаза почти чёрные. Я знаю, что его мышцы напрягаются, а челюсть сжата. Он пытается удержать контроль над тем, что бьётся внутри него и хочет причинить мне боль. Интенсивность этого заставляет меня полностью разбиться.

— Блядь, — стонет он, пережидая мой оргазм, преследуя свой ещё сильнее. Мои ногти впиваются в его бицепсы, маленькие всхлипы срываются с моих губ от суровости каждого жестокого толчка.

Но он не кончает внутри меня. После последнего глубокого толчка он выходит, его тело содрогается, когда он изливается на мой живот. Внезапная пустота — это шок, но вид его склонённой головы, вздымающейся груди, рваного дыхания через нос, пока он кончает, — это своего рода красота. Его тело наконец расслабляется, и когда он снова смотрит на меня, его глаза яснее, чем раньше. Отвлечение сработало.

Думаю, я должна поблагодарить Рэйфа за это.