ЭММА ИСТОН

Я медленно моргаю, пытаясь понять, почему что-то кажется неправильным в моей тёмной комнате. Мурашки пробегают по рукам, и я перестаю дышать. Затем что-то шевелится рядом. Тёплое тело. Я напрягаюсь, каждый нерв мгновенно просыпается, когда одеяло двигается. Кто-то сидит рядом со мной. Моя рука дёргается, инстинкт тянет к защите, к расстоянию —

— Эй. — Голос Рэйфа тихий.

Я замираю. — Рэйф? — Мой голос выходит тяжёлым ото сна. — Что… что ты делаешь в моей кровати?

— Ты отлично целуешься, любовь моя, — шепчет он. — Но я не поэтому здесь.

— Я, что…

— Слушай, — перебивает он. Что-то в его тоне заставляет меня сразу насторожиться. Я не двигаюсь сначала. Я просто слушаю, напрягаясь в темноте, и именно тогда я слышу голос. Он слабый и искажённый, доносится через что-то в руке Рэйфа. Свечение экрана телефона едва касается его острых черт.

Я быстро сажусь, моя рука ложится ему на плечо, чтобы унять сонливость. — Что это? — шепчу я.

Он не отвечает сразу. Он просто регулирует телефон, позволяя звуку доходить до меня чётче. Он нажимает «включить звук» и прижимает палец к губам, чтобы я молчала. Затем голос прорезается.

— Просто жаль, что мы не можем поговорить лицом к лицу сейчас, Вон. Верни то, что принадлежит мне. — Его тон не повышается, но волосы у меня на затылке всё равно встают дыбом. — Или я обнародую всё. Это так просто, блядь. Он мой.

Тошнота поднимается во мне, но Рэйф не двигается, не перебивает и даже не реагирует.

Алексей продолжает. — Тебе нечего мне предложить. Но если ты не вернёшь его и мне придётся прийти за тобой… — Лёгкое изменение в его тоне. — Есть люди, которым очень понравится компания твоих женщин.

Моё дыхание перехватывает.

— Особенно Влад. Ты ведь знаешь его, да?

Челюсть Рэйфа сжимается. — К сожалению, да.

— У него были планы навестить Уэйлона, знаешь. Чтобы трахнуть твою жену.

Я зажимаю рот рукой, чтобы не издать ни звука.

— Не смей упоминать мою жену, — ровно говорит Рэйф. — Ты знаешь, что я делаю с мужчинами, которые ей угрожают.

— Я бы посмотрел, как далеко ты зайдёшь. Потому что я хочу попробовать каждую из этих девушек. Особенно Синклер. Готов поспорить, она дикая.

Рэйф, с контролем, который поражает меня, наклоняется вперёд. — Ты предполагаешь, что у нас нет чем ответить, Морозов.

Алексей не отвечает сразу. Одна эта пауза ощущается как давление за запертой дверью. Я тру глаза, теперь полностью проснувшись.

Рэйф продолжает невозмутимо. — Ты обнародуешь что-то на него… — он замолкает. — И мы ответим тем же. — В его тоне нет угрозы. Просто факт. — Каждый кусочек, который у нас есть. Каждое имя. Внезапно это перестаёт быть контролируемой ситуацией. Это становится взаимным уничтожением. — Его голос смягчается, почти насмешливо. — Ты не переживёшь этого, Морозов. У нас тоже есть козыри. Вопрос в том… готов ли ты рискнуть, что наши козыри лучше твоих?

На том конце тишина на мгновение. Затем Алексей вздыхает. — Всё, что у тебя есть на меня, не может быть таким плохим, как то, что у меня есть на Джуда. Он в заднице. Его судьба — тюрьма или смерть, если он не будет рядом со мной. Ты из всех людей должен это знать.

Рэйф смотрит на меня, уголок его губ приподнимается в усмешке. Потому что в голосе Алексея теперь слышен край.

— Мы можем устроить публичное зрелище, если хочешь, — продолжает Алексей. Но прежде чем он успевает добавить что-то ещё, Рэйф перебивает его.

— Мы падаем — ты падаешь тоже, мудак. Ты не получишь его обратно.

Алексей смеётся теперь, и звук бесит меня. — О, удачи. Он умрёт, прежде чем вернётся к тебе. Я хорошо промыл ему мозги.

Мой желудок сжимается.

— И та девушка? Он убьёт её. Затем, когда он осознает, что сделал, он убьёт себя.

Рэйф позволяет секунде тишины пройти, прежде чем тихо вешает трубку, оставляя нас сидеть в темноте.

Я смотрю на него, мой пульс всё ещё колотится. Мягкий свет луны достаточен, чтобы разглядеть его лицо. — Он может отследить твой телефон? — Это первое, что приходит мне в голову после угрозы быть проданной известному торговцу людьми.

Он качает головой раз. — Нет.

— Почему нет?

— Вся технология в доме защищена, — говорит он. — Адела позаботилась об этом. Sinclair Solutions постоянно запускает протоколы безопасности. Ничто здесь не может быть доступно извне.

Мои пальцы впиваются в одеяло, когда я дрожаще выдыхаю. — Так он просто… позвонил тебе?

— Да. — Он двигается, и я чувствую, как его внимание поворачивается ко мне. Его рука медленно поднимается, давая мне время отстраниться, если я захочу.

Я не отстраняюсь.

Его тёплые пальцы касаются моей щеки. — Ты в порядке, — тихо говорит он. Такая любящая энергия от монстра застаёт меня врасплох.

Я сглатываю. — Я не чувствую себя в порядке, Рэйф.

— Я знаю, — шепчет он.

— Ничто не мешает ему обнародовать всё.

Он наклоняет голову. — Он хотя бы знает, что у нас тоже есть кое-что на него. Даже если сейчас наше оружие не заряжено. По крайней мере, оно у нас есть.

У меня болит живот. — Что, если он проверит твой блеф? — спрашиваю я.

— Может, — отвечает он. — Если это случится, у меня нет для тебя утешительного ответа.

— Хорошо.

Рэйф изучает меня ещё мгновение, затем выдыхает. — Мне нужно кое-что сделать.

— Хорошо, — говорю я снова. Потому что не знаю, что ещё сказать сейчас.

Пауза, затем кровать прогибается, когда он встаёт, тепло рядом со мной исчезает. — Эмма, — мягко говорит он, задерживаясь у двери.

Я смотрю в его сторону, едва различая его фигуру в темноте.

— Попробуй поспать. Нам нужен твой разум в самом остром состоянии.

— Я попробую.

Он не отвечает. Просто открывает дверь и выскальзывает в коридор, тихо закрывая её за собой. И затем я остаюсь одна в темноте. Мои пальцы впиваются в одеяло, когда я смотрю в потолок. Глаза горят, но слёз на этот раз нет. Думаю, они наконец закончились, по крайней мере пока. Осталось только это пустое, ноющее пространство, с которым я не знаю, что делать. Я сглатываю, поворачиваясь набок, натягивая одеяло до подбородка.

И я не могу удержаться, когда мой разум уносится. В то время, когда всё казалось простым, с той версией его, которую я, думаю, никогда не верну. Я действительно думала, что знаю, как выглядит моё будущее.

— Воспоминание ~

Воздух пахнет солью и дымом. Фейерверки трещат где-то над нами, яркие вспышки цвета освещают ночное небо красными, золотыми и белыми огнями. Звук эхом разносится над водой, смешиваясь с музыкой и смехом празднующих людей вокруг.

Я босиком на песке, слегка нетвёрдая, голова лёгкая и затуманенная алкоголем.

Хизер передо мной, уже хихикает и танцует. Её руки в воздухе, волосы развеваются по плечам, когда она кружится, хватая мои руки и увлекая за собой. — Давай! — кричит она поверх музыки.

— Я иду! — отвечаю я, врезаясь в неё, когда мы обе пытаемся двигаться в один ритм и полностью проваливаемся.

Мы — беспорядок. Громкий, смешной, счастливый беспорядок.

Я запрокидываю голову, смеясь, когда очередной фейерверк взрывается над головой, свет на мгновение освещает всё яркими вспышками. Люди рассыпаны вдоль берега, некоторые танцуют, некоторые кричат, некоторые уже бегут к воде.

Сегодня идеальный хаос.

А затем сильные, знакомые руки обхватывают мою талию сзади, и я едва успеваю среагировать, как меня поднимают в воздух с удивлённым вскриком.

— Джуд! — кричу я, инстинктивно цепляясь за него, когда он перекидывает меня через плечо, будто я ничего не вешу.

— Пошли, девчушка, — говорит он, его голос яркий от той же пьяной энергии.

— Куда мы идём? — Я смеюсь так сильно, что едва могу выговорить слова, руки упираются ему в спину, когда он бежит к воде.

— Закрой глаза.

— Нет, нет, это не обнадёживает!

Он усмехается и бежит прямо в океан с перекинутой через плечо мной, холодная вода плещется вокруг его ног, пока я визжу.

— Джуд! А как же акулы? — спрашиваю я, смазывая слова. — И на мне платье.

— Расслабься. Здесь человек пятьдесят плавает вокруг. — Он наконец опускает меня, когда вода поднимается вокруг нас, притягивая к себе.

Я задыхаюсь, цепляясь за его тепло от холодной воды Тихого океана. — Ты безумен.

— Ага, — легко говорит он, усмехаясь мне сверху, будто ему просто всё равно.

Вода движется вокруг нас медленными, ровными волнами, люди плещутся и кричат рядом, музыка всё ещё доносится с берега. Фейерверки снова взрываются над головой, освещая его лицо быстрыми, мерцающими вспышками. И на секунду я просто смотрю на него. Его волосы уже влажные, падают на глаза. Его кожа светится под меняющимся светом, его улыбка — самая красивая вещь, которую я когда-либо видела. В этой жизни и в каждой другой.

— Что? — спрашивает он, замечая, как я смотрю.

— Ничего, — говорю я, хотя это неправда. Прежде чем я успеваю сказать что-то ещё, его руки скользят по моей талии и притягивают меня в страстный поцелуй.

Я тихо ахаю в его губы, мои ногти впиваются в его плечи, когда я прижимаюсь к нему, мир вокруг нас растворяется в ничто, кроме нас и далёкого треска фейерверков. Мои руки обвивают его шею, пока я отвечаю на поцелуй так же сильно. Его кожа всё ещё тёплая после целого дня на солнце.

— Эмма! — Голос Хизер пробивается сквозь наш маленький момент с берега. Она уже на полпути по пляжу с Беном, тащит его к большей группе людей дальше.

— Не занимайтесь сексом в океане! — кричит она. — Это вредно для здоровья.

Я смеюсь в губы Джуда, отстраняясь достаточно, чтобы взглянуть через плечо. — Она невероятна.

— Она не ошибается, — шепчет он, его голос ниже, грубее.

У меня переворачивается живот.

Он изучает моё лицо секунду, будто смакует каждую деталь. Затем, без слов, он снова поднимает меня.

Я закатываю глаза, инстинктивно обхватывая ногами его талию на этот раз, пока он несёт меня обратно к берегу, вода капает с нас обоих.

— О б — боже, как х — холодно, — говорю я, задыхаясь и дрожа.

Он просто целует меня в щёку, проходя мимо людей, музыки и хаоса. Пока всё не затихает, и пляж не открывается в более тихую, тёмную область, освещённую только взрывами в небе и отражением луны на воде.

Он осторожно опускает меня на песок, но его руки не отпускают. На секунду мы просто стоим, дыша друг другом, мир приглушён и далёк позади нас. Фейерверки всё ещё трещат и расцветают где-то внизу по пляжу, окрашивая его лицо быстрыми вспышками.

Красный. Золотой. Голубой.

Он выглядит как сон.

Мои пальцы скользят в его мокрые волосы, убирая их со лба, когда я улыбаюсь ему, всё ещё слегка запыхавшаяся. — Надеюсь, ты не потерял свою толстовку. Я сейчас замёрзну. К тому же, это моя любимая!

— Я отдал её Ванессе, чтобы она отвезла домой, — тихо говорит он, его ореховые глаза мечутся между моими. — Она тебе не понадобится.

В том, как он это говорит, есть что-то, что заставляет мою грудь сжиматься. — Да?

— Да.

Его рука поднимается, убирая прядь влажных волос с моего лица, пальцы задерживаются на челюсти. Прикосновение лёгкое, но оно всё равно посылает тепло по позвоночнику, мурашки следуют за ним.

— Ты… — Он издаёт тихий смех, будто не может подобрать слова. — Ты — всё, когда ты такая.

— Какая? — шепчу я.

— Счастливая. Пьяная. Сексуальная.

Я игриво шлёпаю его. — Тебе нравится, когда я пьяная? — Я делаю шаг назад. — Почему?

Его взгляд медленно скользит по мне. По моему мокрому платью, облегающему тело. — Ты знаешь почему, Эм.

Прежде чем я успеваю ответить, его рука вылетает, дёргая меня обратно к нему. Его рот находит мой снова, медленнее на этот раз. Я чувствую его член, твёрдый у моего бедра через шорты, в тот же момент его язык скользит по моему, и я таю в этом мгновенно.

Он держит меня, опускаясь на колени в песок, его вес ложится между моих бёдер, он опирается на руки, будто сдерживается. Его лоб на мгновение касается моего, мы оба переводим дыхание, деля один воздух.

— Скажи мне факт, — шепчет он, голос низкий. — О гепарде.

Улыбка касается моих губ, когда мои пальцы скользят по его челюсти. Эта глупая игра, которую мы придумали, чтобы знать, не слишком ли кто-то пьян. Он всегда хочет убедиться, что я достаточно трезва, прежде чем мы занимаемся сексом.

— Они быстрые, — говорю я, мой голос удивительно твёрдый.

Его голова наклоняется вперёд с тихим смехом, его тело согревает меня. — Мне нужно больше.

Я закатываю глаза, обхватывая ногами его талию и прижимаясь к нему.

Мышца дёргается на его челюсти.

— Лааадно, — хихикаю я. — У гепардов невтягивающиеся… втягивающиеся… — Я стону. — Ты знаешь, что я имею в виду. Когти, которые помогают им быстро бегать. И их грудь большая, так что лёгкие могут вместить много воздуха.

Он приподнимает тёмную бровь с усмешкой. Этого достаточно.

Он целует меня снова, вкладывая в это всё. Я выгибаюсь навстречу ему, мои руки скользят по его плечам с дикой потребностью, которая захватывает меня. Фейерверки взрываются над головой, освещая нас в красном. На одно мимолётное, идеальное мгновение кажется, что мир существует для этого. Для нас.

Жар следует за его ртом вниз по моему горлу, разворачивая меня дюйм за дюймом. Его большой палец впивается в моё бедро достаточно сильно, чтобы удержать меня на месте, пока другая рука исчезает под моим платьем.

— Джуд, — выдыхаю я, мой голос дрожит.

— Скажи мне ещё один факт, — шепчет он у моей ключицы. — Теперь мне любопытно про этих гепардов.

— Я не могу д — думать.

— Попробуй.

Его рука движется по моему бедру, кончики пальцев касаются края моего белья. Я задыхаюсь, ноги сжимаются вокруг него. — У… у них есть пятна.

Он смеётся у моей кожи. — Достаточно хорошо.

Его пальцы цепляются за моё бельё, отодвигая его в сторону. Прохладный воздух касается меня, и он замирает, пока его язык движется против моего. Через мгновение его пальцы скользят вперёд, касаясь того места, от которого я вздрагиваю. Я стону ему в рот, звук проглатывается поцелуем.

Он задирает моё платье выше бёдер, выше, пока оно не собирается у талии. Бледный лунный свет заливает мою кожу. Он смотрит на меня сверху, выражение такое напряжённое, что моё сердце спотыкается. Затем он наклоняется, целуя меня снова, пока два пальца входят в меня, вырывая резкий вздох. Он медленно раскрывает меня, потому что должен. И когда он наконец входит в меня, он не торопится, позволяя мне чувствовать каждый дюйм. Растяжение — это идеальное, обжигающее наполнение, от которого моя голова падает назад.

Его толчки глубокие, каждый продвигает моё тело глубже в песок. Его руки опираются по обе стороны от моей головы, его рот касается моей шеи, ключицы, губ. Я встречаю его каждое движение, мои руки сжимают его спину, чувствуя движение мышц под пальцами. Он слегка корректирует угол, и вдруг давление оказывается именно там, где нужно.

Всхлип срывается с меня, когда я смотрю на взрывающиеся цвета в небе над его загорелым плечом.

Он смотрит на моё лицо, зная, что делать, чтобы сломать меня. Он целует меня снова, его язык во рту, дыхание в лёгких. — Я люблю тебя, — шепчет он, слова теряются между нашими губами.

Это слишком много. Слова, ощущение его внутри, прерывистые звуки. Моя кульминация нарастает с каждым толчком. Я чувствую, как его мышцы напрягаются, движения становятся менее контролируемыми. Боже, я люблю его таким. Когда он теряет контроль только для меня. И после ещё нескольких глубоких движений бёдер я вскрикиваю, моё тело трясётся под ним. Он погружается в меня в последний раз и замирает, его тело напрягается. Его голова падает на моё плечо, когда он наполняет меня.

Переводя дыхание под его тёплым, мускулистым телом, я улыбаюсь. — Я тоже люблю тебя, — говорю я.

Его губы находят мои снова, его тело входит в меня ещё раз. — Я знаю, что любишь, Эм.