К книге
Век ДАДА4. Говорить. Так говорил Тцаратустра
43%
4. Говорить. Так говорил Тцаратустра
30

В январские дни 1920 года на бульваре Эмиль-Ожье в Париже, в квартире Жермен Эверлинг, новой подруги Пикабиа, весьма оживленно. В вечер, когда только познакомившиеся Пикабиа и Бретон затевают жаркую дискуссию в ее спальне, у Эверлинг начинаются схватки, что заставляет Бретона ретироваться. Несколько дней спустя, когда акушерка, еще не знавшая, кто отец ребенка, приходит справиться, как дела, она видит из окна броскую машину Пикабиа, что побуждает ее немного посплетничать с хозяйкой дома. Ведь она акушерка жены Пикабиа, которая родила всего несколько месяцев назад, и представьте себе: он даже дома не живет; всё указывает на то, что у него есть любовница, которая от него беременна… Тут кто-то звонит в дверь и ни в какую не желает отложить визит, невзирая на уговоры горничной, всячески намекающей ему, что госпожа еще не оправилась после родов. Кроме того, его французский так себе, так что не совсем понятно, что ему нужно. Молодой человек входит, «черно-белый, как гравюры его друга Ханса Арпа», пишет Эверлинг, вспоминая эту сцену: «Он был невысок и слегка сутул, размахивал короткими руками, на которых болтались пухлые, но явно чувствительные кисти. Его кожа была восковой, как свеча, а беспокойные близорукие глаза за пенсне, казалось, искали, на чем остановить взгляд. Он на мгновение замешкался в дверях, и, казалось, больше всего его смущало собственное присутствие здесь, смущение, подчеркивающее беспокойную сторону его характера. Он без конца машинально откидывал длинную прядь черных волос со лба и сказал наконец с сильным славянским акцентом: „Мне неловко беспокоить вас, мадам, но я не знаю, куда поставить свои сумки“»[381]. Приглашение Пикабиа навестить его в Париже Тристан Тцара принял лишь год спустя.

Тот факт, что его приезд оказался некстати, что свободной комнаты не было, дадаиста не остановил. Тцара распаковал свои нехитрые пожитки – несколько туалетных принадлежностей, кипу бумаги и, конечно, пишущую машинку, – салон Эверлинг, обставленный в стиле Людовика XV, превратился, таким образом, в головной офис дадаиста.

Предыдущая главаГлава 30 из 70Следующая глава