Это не какое-нибудь низкосортное варьете, это «Кабаре Вольтер», где сам директор выступает с шизофреническим шоу. Встречайте Хуго Балля: экзорцист декаданса, туго зашнурованная одновременность, femme veritale, историк анархии! Словно колонну, Балля водрузили на сцену, где он «выставил против публики пюпитры для нот и установил на них свою рукопись, написанную красными чернилами»[339]. Но прежде чем начать, он хотел бы дать некоторые разъяснения. Он и так выглядит довольно странно, поэтому не помешает предварить чтение «несколькими общими программными фразами», ибо есть основания опасаться, что дальше всё пойдет еще хуже. Балль объявляет стихи, но стихи без слов, стихи, отринувшие языковую семантику.

Ведь язык, считает Балль, находится в плачевном состоянии. Он не хочет использовать «язык, испорченный журналистами и сделавшийся невозможным»[340]. Чтобы сохранить «для поэзии последний священный уголок», он жертвует словами из вторых рук и придумывает свои, «новенькие, с иголочки для собственного употребления». Подготовив таким образом публику, Хуго Балль наконец приступает к чтению этих свежеизобретенных стихов. «Медленно и торжественно» он начинает[341]: