Федор Августович Степун – русский философ, мыслитель, историк, литературный критик, общественно-политический деятель, писатель.

Он родился в Москве в 1884 году в обрусевшей семье. Его отец был выходцем из Восточной Пруссии, мать происходила из шведо-финского рода Аргеландеров. Детство Федора прошло в Калужской губернии, где отец занимал пост директора писчебумажной фабрики. В 11-летнем возрасте мальчик был крещён в православную веру. По окончании гимназии Степун продолжил образование в Москве, в реальном училище Св. Михаила. Он рано обнаружил интерес к гуманитарным наукам и философии.

В 1902 году Ф. Степун отправился изучать философию в Гейдельбергский университет. В то время там преподавал В. Виндельбанд – один из виднейших представителей неокантианства. Под его руководством Ф. Степун в 1910 году защитил докторскую диссертацию на тему «Историософия Владимира Соловьёва». А затем вместе с С.И. Гессеном, Э.К. Метнером и Б.В. Яковенко издавал журнал «Логос», посвященный проблемам философии культуры.

По возвращении Степун стал разъезжать по России с лекциями на философские, религиозные, искусствоведческие темы. Так им были «просвещены» фактически все крупные города Поволжья, от Нижнего Новгорода до Астрахани.

В начале Первой мировой войны Степун, призванный в армию, поехал в Сибирь за новобранцами, добравшись на поезде до Иркутска. Его поразило величие имперской России, однако без какого бы то ни было намека на колониальное рабство населявших ее народов.

Позднее Ф. Степун оказался на фронте, был боевым офицером, артиллеристом. Свои переживания и размышления, связанные с участием в военных действиях, он изложил в романе «Записки прапорщика-артиллериста» (1918), признанном одной из лучших книг о Первой мировой войне.

Февральскую революцию он встретил восторженно, считал ее «всенародной мистериальной трагедией», которая вознесла русскую жизнь «к неведомым вершинам». Его политическая ориентация была близкой к эсерам. От этой партии был избран армейским представителем во Всероссийский Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов, в дальнейшем назначен начальником политического управления в Военном министерстве правительства Керенского.

Октябрь 1917 года Степун встретил в Петрограде, откуда вместе с женой Наталией Николаевной с большим трудом выбрался в Москву, где их ожидала голодная и холодная, полная опасностей и страданий жизнь.

После большевистского переворота в стране наблюдалась абсолютная иррациональность жизни: «С первых же дней их воцарения в России все начинает двоиться и жить какою-то особенной, химерической жизнью. Требование мира вводится в армию как подготовка к гражданской войне. Под маской братания с врагом ведется явное подстрекательство к избиению своих офицеров. Страстная борьба против смертной казни сочетается с полной внутренней готовностью на ее применение… Всюду и везде явный дьяволизм… Учредительное собрание собирается в целях его разгона; в Бресте прекращается война, но не заключается мира; капиталистический котел снова затапливается в «нэпе», но только для того, как писал Ленин, чтобы доварить в нем классовое сознание недоваренного пролетариата» (Ф. Степун).

Роковой вопрос «почему победили большевики?» постоянно терзал Ф.А. Степуна. Кровно привязанный к великолепной и уже уходящей в прошлое культуре и быту имперской России, философ с недоумением и отвращением взирал на Россию постреволюционную. В победе большевиков он увидел не случайную победу враждебной политической партии, а сущностный срыв всего народа, которому большевики лишь потворствовали и который провоцировали: «Большевизм совсем не большевики, но нечто гораздо более сложное и прежде всего гораздо более свое, чем они. Было ясно, что большевизм – это географическая бескрайность и психологическая безмерность России. Это русские «мозги набекрень» и «исповедь горячего сердца вверх пятами»; это исконное русское «ничего не хочу и ничего не желаю», это дикое «улюлюканье» наших борзятников, но и культурный нигилизм Толстого во имя последней правды и смрадное богоискательство героев Достоевского. Было ясно, что большевизм – одна из глубочайших стихий русской души: не только ее болезнь и ее преступление. Большевики же совсем другое: всего только расчетливые эксплуататоры и потакатели большевизма. Вооруженная борьба против них всегда казалась бессмысленной – и бесцельной, ибо дело было все время не в них, но в… стихии русского безудержа».

В голодные годы военного коммунизма Степун уехал в деревню, где занимался натуральным хозяйством. Вместе с женой и родственниками организовал небольшую коммуну. Жизнь в деревне Ивановке протекала не только в нелегком крестьянском труде, но часто обострялась разного рода приключениями и опасностями, возникавшими на фоне классовой борьбы с «недобитыми буржуями, помещиками и попами».

Ф.А. Степун. 1960-е гг.

В 1922 году по решению Политбюро ЦК РКП(б) он был внесен в список высылаемых из России на одном из «философских пароходов». Причиной изгнания стал вышедший в России по инициативе Степуна просветительский сборник «Освальд Шпенглер и закат Европы» с его заглавной статьей. Однако Ленин увидел в сборнике «литературное прикрытие белогвардейской организации».

Несмотря на крайне тяжелую жизнь в Советской России, расставание с Родиной было горьким, Ф. Степун писал: «День нашего отъезда был ветреный, сырой и мозглый. Поезд уходил под вечер. На мокрой платформе грустно горели два тусклых керосиновых фонаря. Перед не освещенным еще вагоном второго класса уже стояли друзья и знакомые…»

И эта горечь только усилилась в эмиграции. Там он писал: «Чем дольше живешь в Европе и чем глубже проникаешь в ее культуру, тем яснее становится, быть может, единственное преимущество русского человека: его первичность и настоящность».

В 1926 году получил место профессора социологии в Дрезденском техническом университете. Выступал с публичными лекциями в городах Германии, Швейцарии и Франции. Возглавил Общество имени Вл. Соловьева в Дрездене, ставшее одним из центров духовной жизни русских изгнанников в Европе.

В 1937 году нацисты лишили Степуна права преподавать «за жидофильство и русофильство». В этом он видел перст Божий, пишет друзьям: «Мы живем хорошею и внутренне сосредоточенною жизнью. Приезжавший к нам отец Иоанн Шаховской упорно подсказывал мне мысль, что это Бог послал мне времена тишины и молчания, дабы обременить меня долгом высказать то, что мне высказать надлежит, и не разбрасываться по всем направлениям в лекциях и статьях… Я затеял большую и очень сложную работу литературного порядка и очень счастлив, что живу сейчас в своем прошлом и скорее в искусстве, чем в науке». Так появилась двухтомная книга мемуаров Федора Степуна «Бывшее и несбывшееся», ставшая выдающимся памятником русской культуры XX века.

После окончания войны был приглашен в Мюнхенский университет, где ему была предоставлена специально созданная кафедра истории русской культуры. Там он преподавал уникальный предмет – историю русской мысли. Лекции Степуна проходили в переполненных аудиториях. Популярность его была столь высока, что порой после лекций студенты несли Федора Августовича до дома на руках. Он был отмечен высшим знаком отличия ФРГ за вклад в развитие русской и европейской культуры. Его называли «мостом между Россией и Германией».

Яркая и драматичная жизнь мыслителя и писателя прервалась в 1965 году.

Ф.А. Степун как мыслитель со своеобразными творческими понятиями и резко выраженными авторскими симпатиями и антипатиями до конца своих дней тяготел к «большой» дореволюционной России, с ее своеобразным бытом, неповторимой культурой и оригинальной творческой атмосферой, даже приблизительного подобия которой он никак не мог отыскать на Западе.

Восьмидесятилетний юбилей Федора Степуна отмечался в Германии с фантастическим размахом. Через год, в 1965 году, он скончался, умер легко.