Сергей Васильевич Рахманинов – великий русский композитор и пианист-виртуоз. Он родился 1 апреля 1873 года в усадьбе Семеново Новгородской губернии в дворянской семье. В девять лет поступил на младшее отделение Петербургской консерватории. В столице он жил в чужой семье, но на каникулы родные забирали его к себе в Новгород.

Знакомый пономарь разрешал Сереже подниматься на колокольню, и он скоро стал разбираться в звонах, названиях колоколов, отличал их по голосам. Несколько лет спустя он сочинил сюиту для двух фортепиано, в которой как будто вновь запел колокол Софийского собора. В 1910 году Рахманинов написал музыку к «Литургии святого Иоанна Златоуста». А спустя пять лет завершил «Всенощное бдение», величайшее творение на темы древних песнопений знаменного распева.

Жил Рахманинов в Москве, в доме на Страстном бульваре. Он был женат на двоюродной сестре Наталье Сытиной. Здесь родились их дочери Ирина и Татьяна и прошли 12 лет счастливой семейной жизни. А каждое лето семья проводила в милой их сердцам Ивановке. Здесь на свои деньги композитор построил земскую школу для крестьянских детей и в каждый свой приезд в обязательном порядке помогал местным жителям, которые в нем души не чаяли. Эти годы были временем поразительного творческого подъема композитора.

Февральскую революцию Рахманинов, как многие русские интеллигенты, встретил со сдержанным оптимизмом. Однако скоро воодушевление сменилось растерянностью: что-то явно шло не так и не туда… Среди крестьян начались брожения: дезертиры подбивали их на грабежи, семена разворовали, посевная была практически сорвана. Как-то к Рахманинову пришли крестьяне, он долго отвечал на их вопросы о земле, о новом правительстве. Потом все мирно разошлись. Но вскоре несколько стариков вернулись и стали уговаривать барина уехать из Ивановки подобру-поздорову: мол, приезжают сюда часто «какие-то, Господь ведает кто, мутят народ, спаивают».

Он был растерян, ведь столько души и средств вложил в Ивановку, годами помогал местным жителям! Откуда эта жадность и жестокость?! В имении он больше ни разу не был. А с приходом большевиков усадьбу попросту разграбили и сожгли.

Октябрьскую революцию Рахманинов не принял категорически. «Сейчас слово «свобода» звучит как насмешка!» – писал он. В декабре 1918 года он получил разрешение на выезд, чтобы дать ряд концертов в Стокгольме, и вместе с семьей покинул Россию. Позднее получил предложение выступить в США и уехал туда. Ему было 44 года. Домой Рахманинов уже не вернулся, но вся его дальнейшая жизнь на чужбине прошла с оглядкой на Россию.

Эмиграция разделила его жизнь на две половины: за 25 лет в России композитор создал 3 концерта, 3 оперы, 2 симфонии, 80 романсов, поэмы «Колокола» и «Остров мертвых», «Литургию св. Иоанна Златоуста», «Всенощное бдение» и мн. др. А в эмиграции он написал всего 6 произведений, причем 4 были начаты еще в России. «Лишившись Родины, я потерял самого себя. У изгнанника, который лишился музыкальных корней, традиций и родной почвы, не остается желания творить, не остается иных утешений, кроме нерушимого безмолвия воспоминаний», – писал он.

С.В. Рахманинов. 1927 г.

Рахманинов на Западе стал быстро чрезвычайно популярен. Америка рукоплескала ему как необыкновенному пианисту-виртуозу. Он играл превосходно! Его концерты собирали полные залы, а критики восхищались его техникой и глубиной исполнения. У Рахманинова была крайне большая длина кистей рук, он мог охватывать аккорды в 12 нот, что давало ему колоссальные преимущества при игре. Вначале ему платили гонорары как обычным гастролерам – по 500 долларов за выступление. Но скоро стали платить 1000, 2000, 3000 долларов… Но и нагрузка была огромная, приходилось давать по 2 концерта в день, а те, кто хоть раз слышал его произведения, понимают, какой это был огромный эмоциональный и физический труд.

Узнав об ужасных последствиях смуты в России – Гражданской войне, разрухе и голоде, он стал отправлять на Родину посылки с провизией и перечислять огромные средства в пользу бедствующих соотечественников. Рахманинов ежемесячно высылал по 20–30 продуктовых посылок. Он кормил и снабжал деньгами поэтов и писателей, музыкантов и артистов. Среди множества людей, кому музыкант протянул руку помощи в трудные времена, были такие известные личности, как Бальмонт, Бунин, Глазунов, Добужинский, Зилоти, Ильин, Куприн, Метнер, Набоков, Ратгауз, Северянин и многие др. Однажды, когда один из его адресатов получал посылку на почте, кассирша удивилась: «Кто же такой этот Рахманинов, который шлет продукты половине жителей Москвы?!»

В 1922 году Рахманинов смог купить дом на берегу Гудзона, но, несмотря на материальное благополучие, продолжал тосковать по Родине. Писал: «Я – русский композитор, и моя родина наложила отпечаток на мой характер и мои взгляды. Моя музыка – это плод моего характера, и потому это русская музыка».

Рахманинов давал благотворительные концерты в США и в Европе и помогал всем, кто нуждался в помощи, например изобретателю И. Сикорскому. Тот жил в Нью-Йорке и фактически нищенствовал. Самолетами в то время мало интересовались: в Америке был кризис. Свои первые самолеты Игорь Иванович конструировал буквально в курятнике. Денег не было совсем. Однажды Сикорский оказался на концерте Рахманинова в Карнеги-холле. После концерта он в восторге прибежал за кулисы с цветами и не выдержал, попросил помощи. Рахманинов расчувствовался: «Я верю в вас и в ваш самолет и хочу помочь!» И тут же подарил ему весь гонорар за свое выступление – 5000 долларов в конверте: «Вернете, когда сможете!»

Известно, что помог Рахманинов и философу И. Ильину, который в 1938 году бежал от Гитлера в Швейцарию, но жил там под угрозой высылки. Рахманинов оплатил швейцарцам залог в 4 тысячи франков за его пребывание.

Скромный и пунктуальный до крайности, он никогда никуда не опаздывал. И категорически отказывался общаться с журналистами. Однажды на гастролях к нему буквально прилип вездесущий фотокорреспондент, но Рахманинов убежал. Во время обеда в ресторане тот опять оказался рядом. Композитор в отчаянии закрыл лицо руками: «Прошу вас, оставьте меня в покое!» Вечерняя газета вышла с этой фотографией, сопровожденной подписью: «Руки, которые стоят миллион».

Во время войны Рахманинов сбор от каждого третьего концерта отсылал в фонд помощи СССР. 28 июня 1941 года он обратился к русским эмигрантам: «Независимо от отношения к большевизму и Сталину, истинные патриоты России должны помогать своей Отчизне одолеть агрессоров». Некоторые его даже прозвали «красным». Один из чеков, направленных советскому консулу в Нью-Йорке, Рахманинов сопроводил письмом: «Это единственный путь, каким я могу выразить мое сочувствие страданиям народа моей родной земли за последние несколько месяцев». А другое пожертвование прокомментировал так: «От одного из русских – посильная помощь русскому народу в его борьбе с врагом. Хочу верить, верю в полную победу». На деньги Рахманинова закупались медикаменты для Красной армии. Советские власти смягчились в отношении к композитору и даже благодарили «за то, что вы делаете для нашей общей Родины».

Рахманинов мечтал побывать с благотворительными концертами в Ленинграде, Сталинграде и Москве. Он начал писать «Сталинградскую симфонию», встречался с советским послом в США, просил визу. Прожив в глубокой тоске по Родине более 20 лет, уже незадолго до смерти он отправил в советское консульство письмо с просьбой дать ему возможность вернуться домой. Но не получил никакого ответа и только тогда наконец принял гражданство США с целью облегчить получение наследства своим родственникам.

В 1943 году состояние здоровья Сергея Васильевича резко ухудшилось, врачи обнаружили рак. В последние дни Рахманинов, редко приходя в сознание, просил жену читать ему сводки с русского фронта. И, узнав о победе под Сталинградом, прошептал: «Слава Богу!»

Современники, характеризуя человеческие качества и талант маэстро, часто цитируют пианиста Иосифа Гофмана: «Рахманинов был создан из стали и золота: сталь в его руках, золото – в сердце».

За три дня до своего семидесятилетия, 27 марта 1943 года, Рахманинов утром причастился и ночью, не приходя в сознание, тихо скончался.