Вацлав Фомич Нижинский – русский танцовщик и хореограф польского происхождения. Критики называли Нижинского «восьмым чудом света», высоко оценивая его талант. Когда он – бог балета – зависал в прыжке над сценой, казалось, что человек способен стать невесомым.

Родился Вацлав в Киеве в семье польских балетных танцовщиков. Отец оставил семью ради другой женщины, когда мальчику было 8 лет. Мать с тремя детьми отправилась в Петербург, где вскоре отдала Вацлава и дочь Брониславу в балетную школу. Старший ее сын – Станислав – в детстве получил травму головы и считался «не от мира сего».

В 1905 году он вышел на сцену Мариинского театра в экзаменационном балете для выпускников и вскоре сразу привлек к себе внимание балетоманов. Правда, в 1911 году произошел конфуз, после которого его выгнали из труппы: выступая в балете «Жизель», он посмел выйти в костюме, который присутствующие в зале представители императорской семьи посчитали неприличным.

Знаменитая балерина Тамара Карсавина в своих мемуарах вспоминала первую встречу с Вацлавом, с которым ей в будущем предстояло покорять европейские сцены. Это произошло в петербургской балетной школе:

«Однажды утром я пришла раньше обычного; мальчики еще не закончили урок. Я мельком взглянула на них и не поверила глазам: один из мальчиков взлетел над головой своих товарищей и, казалось, повис в воздухе.

– Кто это? – спросила я Михаила Обухова, его учителя.

– Нижинский. Этот чертенок никогда не успевает опуститься на землю вместе с музыкой».

Встреча, изменившая жизнь Нижинского, произошла в Петербурге. Практически сразу после окончания училища на него обратил внимание Сергей Дягилев. Антрепренер пригласил юношу к участию в балетном сезоне 1909 года, который имел за границей оглушительный успех. Тамара Карсавина писала, что если бы этого не произошло, то Вацлав мог бы и не проявить свой талант, свою истинную сущность. «Жертвуя своими лучшими качествами, Нижинский доблестно пытался соответствовать требованиям традиционного типа балетного премьера до тех пор, пока чародей Дягилев не коснулся его своей волшебной палочкой: маска невзрачного, малопривлекательного мальчика упала, явив миру экзотическое создание, обладающее кошачьей грацией и обаянием эльфа, полностью затмившими приличную благообразность и благопристойную банальность общепринятой мужественности. Для Нижинского постоянно создавались вставные номера, и я неизменно была его партнершей», – писала она в своих воспоминаниях.

Сам же Дягилев сравнивал Вацлава со львом балетного мира, обладавшего мощью стальных сухожилий. «Уверен, что со времен Вестриса мир не видывал столь энергичного танцора, – заявлял он. – Этот молодой человек легко выпрыгивает на три фута. По мощи стальных сухожилий и упругости мышц, которыми одарила его природа, Нижинского можно сравнить разве что с огромной кошкой. Настоящий лев балетного мира, он способен двумя прыжками пересечь сцену по диагонали».

Удивительные прыжки в будущем стали визитной карточкой Нижинского. Он буквально зависал в воздухе, нарушая закон всемирного тяготения. Это приводило публику в неистовый восторг. Во время одного из первых выступлений за границей в составе труппы Русского балета Дягилева вместо того, чтобы уйти со сцены, он буквально взлетел в нескольких от кулис и, описав в воздухе параболу, скрылся из вида. Это так поразило собравшихся, что зрители устроили оглушительную овацию. Оркестру даже пришлось прекратить игру: публика не могла сдержать восторга и заглушала игру музыкантов.

Вацлав Нижинский, его жена Ромола и их дочка Кира

Стоит отметить, что Дягилева и Нижинского связывали не только профессиональные отношения. Сергей Павлович всячески помогал своему возлюбленному в его начинаниях. Так, к примеру, в 1912 году Нижинский решил попробовать свои силы как хореограф, и на музыку Дебюсси в рамках Русских сезонов он поставил балет «Послеполуденный отдых Фавна». Но он оказался провальным. Редактор и владелец газеты «Le Figaro» опубликовал после премьеры разгромную статью: «Это не изящная эклога и не глубокое произведение. Мы имели неподходящего фавна с отвратительными движениями эротической животности и с жестами тяжкого бесстыдства. Вот и всё. И справедливые свистки встретили слишком выразительную пантомиму этого тела плохо сложенного животного, отвратительного de face и ещё более отвратительного в профиль». После этого Вацлав ставит еще «Весна священная» и «Игры».

Отношения с Дягилевым прервала измена Нижинского. Во время гастролей по Южной Америке Вацлав неожиданно обвенчался с танцовщицей Ромолой Пульски. Узнав об этом, Дягилев отправил танцору телеграмму, в которой сообщал о разрыве контракта.

Через положенный срок у супругов родилась дочь Кира. После разрыва отношений с Дягилевым Нижинский делал попытку собрать собственную труппу в Лондоне, но не получил признания. Во многом эти события стали причиной психических срывов танцовщика. Началась Первая мировая война. Супруги жили в Венгрии и не могли выехать из страны из-за закрытых границ. Нижинский чувствовал себя одиноко и под гнетом ответственности за семью.

В это же время Дягилев направлялся с труппой в Америку и, зная о материальных проблемах Нижинского, великодушно пригласил его присоединиться. И Нижинский вернулся в труппу Дягилева, но, как оказалось, лишь на пару лет. Душевная болезнь, которую уже многие замечали, усугубилась. Он стал еще более нервным и раздражительным, отказался от мяса, начал подозревать во всех окружающих врагов. Ромола не узнавала своего мужа: он то впадал в меланхолию, то, напротив, становился агрессивным. Как-то раз он даже столкнул ее с дочерью с лестницы.

Вскоре Нижинский был помещён в клинику для душевнобольных, где ему поставили диагноз шизофрения. Со временем Нижинский перестал узнавать родных, даже своих двух дочерей. До конца своих дней Вацлав находился в различных клиниках, где его лечили с переменным успехом. Последнее выступление Нижинского произошло в 1919 году. Про эту постановку танцор сказал своей супруге, что это будет его венчание с Богом. В тот день Нижинский танцевал странные и даже пугающие партии, а в финале выступления сказал: «Лошадка устала».

Дягилев жалел талантливого танцовщика и в 1929 году даже привез его на спектакль «Петрушка» в Гранд-опере. Однако положительно на психическом состоянии Нижинского это не сказалось. А через несколько месяцев Дягилев умер в Венеции.

Во время Второй мировой супруги Нижинские жили в Венгрии. Их дом оказался разбомблен в 1944 году, что вынудило Ромолу положить мужа в госпиталь. Весной 1945 года санитар успел предупредить их, что отступающие немцы собираются убить всех недееспособных. Нижинские прятались в горах несколько дней, пока не смогли вернуться в город.

8 апреля 1950 года Вацлав Нижинский скончался от острой почечной недостаточности в лондонском госпитале. Его похоронили в Англии, но в 1953 году перенесли захоронение в Париж, на кладбище Монмартр, и установили памятник с изображенным морщинистым задумчивым Петрушкой.

Из отведенных ему шестидесяти с небольшим лет выдающийся танцовщик Вацлав Нижинский половину провел в застенках различных психиатрических клиник. Вероятнее всего, заболевание было наследственным. Его признаки стали проявляться у Вацлава уже в школьном возрасте. Его творческая жизнь была короткой (всего десять лет), но напряжённой. Нижинский был кумиром своего времени. В его танце сочетались сила и лёгкость, он поражал публику своими захватывавшими дух прыжками. Его современник Жан Кокто писал: «Он опровергнул все законы равновесия и перевернул их с ног на голову, он напоминает нарисованную на потолке человеческую фигуру, он легко чувствует себя в воздушном пространстве».