заступить на стражу, и возблагодарил, что ни один из их врагов не забрел сюда. С этой

темной, бурной страстью, так сильно овладевшей им, ему было бы трудно заметить любой, даже минимально тонкий подход.

Он пытался подавить эмоции, гнавшие кровь по жилам, зная, что они слишком остры

по сравнению с оскорблением, их вызвавшим.

Землянин достаточно хорошо понимал, почему он так реагирует. День выдался тяжелым и утомительным, и он начинал ощущать отдачу напряжения, которое всегда сопровождало службу в Воронке. Ночной

полноценный сон — вот что ему было нужно, чтобы прийти в себя, но, пока он не мог этого сделать, ему

приходилось держать себя в очень жесткой узде. К своему великому позору, он уже один раз сорвался этой

ночью и не желал повторять эту ошибку во второй раз, возможно, с еще меньшим основанием.

Глухой грохот разорвал ночь, и почти в то же мгновение за ним последовал сокрушительный удар, от которого замерло сердце.

Кровь отхлынула от лица Агента Времени. Он бросился к лагерю, уверенность в катастрофе

давила на него, как приговор из зала суда Богини Владений.

Это было слишком обоснованно. Большой камень, валун крупнее всех остальных, что падали

до него, сорвался со скалы и осел как раз в том месте, где мятежный Лейтенант решил

провести ночь. Сломал ли он его под своей массой или просто запер внутри, пока нельзя было

определить.

Рот Росса превратился в жесткую линию. Вполне возможно, что первое было более милосердным вариантом.

Выражение лица Гордона, когда археолог обернулся, чтобы доложить ему, не принесло

утешения. — Он застрял намертво. Мы не можем сказать, жив ли он, а если жив, к нему не

поступает воздух. Либо мы вытащим его быстро, либо можем и не пытаться.

Его напарник мрачно кивнул. Эта дыра была очень маленькой. Она не могла вместить

достаточного запаса кислорода даже для того, кто лежит неподвижно, как, должно быть, и пленник.

Он вдруг подумал, что это отличная гробница.

Мердок не произнес этого вслух. Аллрану нужно было от него нечто лучшее, чем отчаяние.

Он наклонился, изучая валун и землю вокруг него.

Плохо. Очень плохо. Земля слегка, возможно, но все же заметно понижалась к скале, и к тому же была

ребристой, так что огромная пробка была довольно надежно зафиксирована на месте. Она также

пробила землю при ударе. К счастью, сама земля была очень твердой, и вмятина была неглубокой, но в сочетании со всем остальным и с весом снаряда этого могло быть достаточно, чтобы одолеть их.

Он выпрямился. Был только один реальный шанс, который он видел. «Возьмите пару оленей.

Привяжите их к нему». Он хотел бы использовать всех животных, но не было места для манёвра

больше чем пары и недостаточно верёвки, чтобы сделать для них упряжь, даже если бы она была.

Его товарищи бросились выполнять приказ.

«Думаешь, у них получится его вытащить?» — с сомнением спросила Эвелин, возвращаясь с двумя

их лошадьми.

— Нет, не вытащить. Возможно, они смогут протащить его вдоль стены, достаточно далеко, чтобы мы смогли вытащить его.

— Команда не может работать так, — сказал ему Эш, — не с той верёвочной упряжью, которую нам

придётся импровизировать. Путь, по которому им придётся тащить, слишком узок. Они будут

только тянуть друг против друга.

— У нас достаточно верёвки, чтобы запрячь их в линию, одного за другим.

Старший мужчина медленно кивнул. — Да, — тихо сказал он. — Это может сработать.

Работая с быстротой отчаяния, троица вскоре подготовила животных к попытке.

Боевой олень напрягся так, что казалось, веревки вот-вот лопнут. Камень дрогнул, сдвинулся на самую малость, а затем снова осел на место.

Росс и Гордон бросились за ним.

Эксперт по оружию схватил уздечку Спарка. Страх сжал её желудок. Если эта огромная штука

сдвинется хоть немного, чтобы снова откатиться назад, оба мужчины, потеряв равновесие, почти

наверняка окажутся придавленными ею.

Она окликнула прыгучего оленя, и они снова уперлись в огромный валун.

Мердок нажал на камень. Вся его сила казалась ничтожной, но он лишь напрягся ещё сильнее.

Он скорее чувствовал, чем видел, как Эш напрягся рядом, но и он, казалось, был бессилен. .

Валун соскользнул, отодвинувшись от своего углубления.

Эвелин покинула свое место возле оленей. Теперь она была рядом с мужчинами, ожидая и наблюдая.

Дюйм за мучительно медленным дюймом он двигался, всё дальше и дальше. Сколько ещё входа

должно было открыться, прежде чем пленник — или то, что от него осталось, — окажется на свободе?

Пещера открылась!

Женщина метнулась внутрь, схватила то, что там нашла, и вытащила это прочь, подальше от следа, который валун прочертил на земле.

— Он чист! Прыгай!

Оба мужчины отскочили в сторону. Росс схватил археолога за руку, чтобы ускорить его

отступление. Огромный камень боролся с продвижением, на которое его вынудили против

уклона земли, и он сомневался, что олень сможет удержать его, лишившись поддержки людей.

Они не могли. Он увидел, что они сами начали скользить назад, и выкрикнул команду

отпустить, чтобы отважные животные не поранились, пытаясь удержаться на месте.

Он добрался до них, еще говоря это, и быстрым взмахом меча перерезал их веревки.

Скала замерла на долю секунды, словно окаменев, затем откатилась назад по шраму, отмечавшему её путь по твёрдой земле, и снова с силой ударилась о склон утёса.

Командир не смотрел, как он попал. Его товарищи склонились над зловеще неподвижным телом

Аллрана, и он поспешил к ним.

Эвелин подняла взгляд. — С ним всё будет в порядке. Его задело, когда оно падало, но он

не сильно пострадал. Он скоро должен вернуться к нам.

«Хвала Королеве Жизни за это. . Я лучше займусь оленем. Вы двое, оставайтесь с ним.»

Росс долго оставался с лошадьми, которых пасли в нескольких ярдах от всадников, и

Эвелин наконец покинула других спутников, чтобы присоединиться к нему.

— Они пострадали? — тревожно спросила она.

«Нет, спасибо тебе и Гордону. Вы хорошо справились, запрягая их. . Как Аллран?»

— Достаточно хорошо. У него болит голова, и ему стыдно. — Её взгляд остановился на нём. — Почему ты нас избегаешь?

Мужчина отвернулся от нее. — Я не знаю, как я снова смогу посмотреть ему в глаза. Я знал, что опасность этого места реальна, но позволил ему идти прямо в нее.

«Перестань быть таким ослом!» — резко огрызнулась она. «Ты был уставшим и совершенно несчастным.

Аллран задел тебя, и ты ответил на это. Ну и что? Мы все уже прекрасно знаем о твоей подверженности

ошибкам, и никому из нас не повредит, если тебе время от времени напоминать об этом».

Её подбородок вздёрнулся, когда он резко развернулся. — Прокляни меня за неподчинение, если

хочешь, но сначала выслушай, и выслушай хорошенько! Если ты будешь упорствовать в этой

чепухе, ты напрочь убьёшь любую надежду на примирение с Аллраном и, скорее всего, вдобавок

погубишь его. Он непременно истолкует твоё поведение как твоё осуждение его за глупость и

совершенно не сумеет распознать в нём лишь признак твоей собственной.

Гнев вспыхнул в Россе, но быстро остыл. — Никому не нравится слышать такое, особенно когда

это правда.

Он глубоко вздохнул, задержал дыхание и медленно выдохнул. Почувствовав себя спокойнее, он насильно

сосредоточил свои мысли на стоящей перед ним проблеме. «Вы умело владеете языком, лейтенант. Как вы думаете, Аллран выслушает вас, если вы объясните ему, что я считаю себя опозоренным своей собственной ролью в этом

деле, и попросите его прийти ко мне завтра, после того как мы доберемся до нашего лагеря и немного отдохнем?»

Она прищурилась. — Я бы сделал это, если бы был готов унизить тебя. Я не готов. — Мужчина улыбнулся. —

Мир, Хранитель. Как ты сам сказал, он знает, что я избегал тебя сегодня вечером. Пусть знает и почему.

— Хорошо, — ответила Эвелин, — но никто из нас — и уж точно не Аллран — не позволит

тебе взять на себя вину за всё это.

Её тон смягчился. — Ты вернёшься со мной сейчас?

— Да. — Мердок улыбнулся. — Ты думаешь, я собираюсь дуться здесь всю ночь, оставив

вам троим жар костра?

— Кто может постичь ход мыслей Огнерукого? — ответила она, а затем, тихо рассмеявшись, повернулась и направилась обратно к своим товарищам.

Был уже поздний вечер, когда Аллран А Алдар наконец смог заставить себя войти в каюту своего

командира.

Он быстро закрыл за собой дверь, отгораживаясь от хлещущего дождя, и повесил

плащ на вбитый для этого колышек. С него ручьями стекала вода.

Росс поднял взгляд от бумаг, покрывавших его стол. Он надеялся, что не выглядит таким нервным, каким себя чувствовал. Это была не та работа, которую обычно делал Росс Мердок, но это было дело

командира, такое же, как и физическое ведение войны, ради которой он здесь находился. Он не мог

перепоручить это никому, даже Гордону, и не мог увильнуть от этого. Ему оставалось только сделать

это и сделать хорошо, ради этого молодого человека и ради дела, которое они оба поддерживали.

— Я уже начал думать, что мне придётся идти тебя искать, — сказал он. — Иди сюда, пусть огонь выгонит из тебя часть холода.

Другой подчинился, но не расслабился, несмотря на непринуждённое поведение своего начальника.

Он застыл перед ним по стойке смирно. — Капитан А Мёрдок, я прекрасно понимаю, что моё поведение в конце

нашей миссии заслуживает только презрения. Если бы я умер прошлой ночью, это было бы лишь моим долгом.

«Вряд ли, — мрачно ответил Росс, — и потеря ваших услуг, безусловно, не была бы заслугой

остальных из нас». Выражение лица Мердока стало жестче. «Даже не моя, хотя моя роль была

далеко не похвальной. .»

— Нет! Эвелин рассказала мне об этом. Если бы опасность была столь очевидна, разве

она или Гордон не заметили бы её и не помешали бы мне подвергать себя риску?

Командир улыбнулся. «Они бы так и сделали, и с этим, думаю, нам обоим следует

закрыть тему упрёков. Продолжать хлестать себя не принесёт ровным счётом ничего».

Лейтенант теперь сел. «Хотел бы я знать, что мной движет, что настраивает меня против

вас. Я не желаю, чтобы мой нрав когда-либо так быстро воспламенялся».

«Вы хотите командовать гарнизоном Сапфировой Цитадели и более чем способны на это, и вы

знаете, что я буду стоять между вами и этой властью, пока остаюсь на службе у Тон И Лорана».

«Я не могу заменить Файерхэнда! Даже если бы моё тщеславие было столь же велико, как одна из этих гор, я непременно должен это признать!»

«Но война — а с ней и нужда в моих особых навыках — скоро закончится, не так ли?»

Росс подался вперёд в своём кресле. «Я наёмник, товарищ. Даже после всего нашего времени вместе ты не

понимаешь, что это значит. Я не могу остаться здесь. Какую пользу я принесу? Как только Зал Кондора будет

разбит и я увижу Сапфировую Твердыню в безопасности, я уеду. Немыслимо, чтобы я сделал что-то другое».

Его спутник долго молчал. — Это говорит не в пользу моей чести, но я признаю, что ты прочёл

меня верно, — медленно ответил он наконец. — Я не осознавал, что это волнует меня раньше.

«Реакция нормальная. Ваша честь слишком высока, чтобы позволить вам признать это раньше.»

— Вы считаете, что есть какая-то надежда, что мне в конце концов дадут командование?

— Я уже рекомендовал это.

Бледные глаза Мердока встретились с глазами А Алдара. «Ты хороший офицер, Аллран. Ты склонен к

порывистости, но редко бываешь бездумным и никогда — когда дело касается тех, кто служит под твоим

началом. Ты внушаешь доверие. Ты справедлив в своих суждениях. Ты хорошо планируешь на совете и

быстро и адекватно реагируешь, когда возникает необходимость в резких переменах или действиях.»

Росс пожал плечами. «Ожидание даже на год или два будет скорее к твоей выгоде, чем

наоборот. Ты молод. Даже если наши люди знают твою ценность, некоторые из старших могут

обижаться на службу под началом того, кто намного их младше. Прошествие ещё немного

времени полностью снимет с тебя эту потенциальную трудность».

Он помедлил. — То, что я сказал, кажется тебе разумным?

«Разумно для моего ума. Разумно для моего сердца. . Россин, мне жаль. Ты слишком хороший

друг для Сапфировой Твердыни и для меня лично, чтобы эта тьма встала между нами.»

«Забудь. Как Эвелин чувствует себя вынужденной напомнить мне, мы всего лишь люди».

Росс взглянул на бумаги на своем столе со вздохом, который был лишь отчасти произвольным.

«Продолжай. Думаю, у тебя дел не меньше, чем у меня, и если ты так же вымотан, как я, то не будешь…»

. .желая провести большую часть сегодняшней ночи, работая над этим.

24

СЛЕДУЮЩИЕ ЧЕТЫРЕ ДНЯ почти ничем не отличались. Погода оставалась крайне скверной: почти непрерывный сильный дождь сопровождался сильным ветром и частым мокрым снегом.

Утром пятого дня немного прояснилось, хотя все еще было очень холодно, и небо оставалось

тяжелым и свинцовым.

Росс решил отправиться в небольшой патруль, несмотря на угрозу ухудшения погоды. Он хотел

осмотреть Коридор, чтобы проверить последствия недавних дождей. Из-за сильного и

продолжительного намокания некоторые его участки превратились в топь и могли стать настолько

непроходимыми, что по ним невозможно было бы проехать на фургонах. В это время года можно было

ожидать, что такие условия, возникнув однажды, сохранятся вплоть до первого снега. Если Зантор И

Йорок пожелает перевозить товары в таких условиях, ему придётся использовать вьючных животных, пока зима не положит конец любым передвижениям. Это также вынудило бы существенно изменить