День 32

Часть тринадцатая

Русь. И первые, неуверенные, но непрекращающиеся шаги по освоению её огромных просторов. Рассказывает обо всем случившемся в этот день сам Ярослав.

Этот день получил свое начало очень проблемным — по сигналу тревоги, переданном очень вовремя оставленными охранниками из Порта, туда на разборки ушел Меркурий, взявший кроме штатного экипажа, небольшой, но значимый десант. Это сам Никита Зотов, который, очень на это надеюсь, будет там нормальным и деятельным Главой вновь создаваемого сообщества. С ним ушла девочка из малой группы Безымянные, как обозвал я его в первый момент, так это прозвище и прилипло — как их бывший и будущий повар уже нового поселения. Из всё тех же трех малых анклавов — Безымянного, Приморского, и Питерцев, ушедших с ними, и пары тех, кто пришел со мной ещё с Независимости, было сформировано две тройки поисковиков и пятерка огневой поддержки. Она им будет нужна при зачистке территории от тех обезьян — переростков, если я правильно понял их наименование.

Как только солнышко стало подниматься, в рейд отправились и морские группы — сегодня, как и вчера, их было только две. Но суда они себе выбрали покрупнее — чтобы в случае, когда придется везти согласных на переезд, не пришлось теснится и сидеть друг у друга на головах.

Что у них там, в Порту, происходит в течении всего дня — я узнаю только из вечернего доклада моей Виктории, как независимого наблюдателя, и самого Зотова. Ведь ретранслятора на Кинбурне все еще нет, а прямую связь носимые рации, которые у нас всех при себе, на такое расстояние не обеспечивают. Но это будет еще очень нескоро. А пока что, практически вслед за ними, в поисковый рейд на север уходит первая группа, но не из трех, как вчера, человек, а из шести. Старшим туда был выделен один из аборигенов Независимости, а остальной состав уже пошел местный. У них в планах не только проверка прибрежной, то-есть первой линии, на которой нами были найдены многие южане, но и обязательно второй. Ведь то, что там властью экспериментаторов тоже были размещены кластерные поселения невольных участников этого шоу, мы уже знали. И откладывать их поиск, я, по крайней мере сейчас, в самом начале освоения Руси, не имел ни малейшего желания. Пусть мы пройдем меньше расстояние, но проверим все что только можно на его протяженности, как можно старательнее.

А во вчерашние места, то есть по южному берегу, старшим пойду уже сам, пока административно — хозяйственная работа руководителя не захлестнула с головой. Сюда ребят планирую взять еще больше, даже не учитывая то, что. еще вчера главмажор и одновременно Глава Питерцев Сережка Сажин заявил о своем желании. Оно было в том, что их тройке в обязательном порядке нужно эвакуировать свои староземельные стволы в крепость. А так как они не сказать, что сильно легкие, то кроме одного его туда пойдет и дружбан Сеня Лялин, который из их компашки самый сильный. И кроме них, со мной идет четыре тройки новоявленных поисковиков — из них всего трое тех, что пришли сюда со мной, а все остальные новички.

Почему так?

Все очень просто. И командировочных с опытом у нас очень мало, и пополнение нужно обучать как можно быстрее — ведь не все время с нами будут люди с Независимости. Рано или поздно, но Оксана их все равно скажет возвращать — у неё и своих забот выше крыши. А мне, начинающему Главе, нужно иметь своих людей, хоть с небольшим, но опытом подобных рейдов. Так как площадь Руси, по меркам окружающих нас Забытых Островов, просто огромная, а обследовать её нужно будет по-любому. И не частично, кусками и урывками, а всю полностью, до самого её мелкого уголка или закоулочка.

И, судя по одному единственному, вчерашнему дню, посвященному первым походам за новичками с утра и до вечера, увеличиваться людской состав будет взрывными темпами. Почему? Все очень просто. Так как мы пришли сюда, как полноправные хозяева, не с самого первого дня эксперимента, а спустя месяц, когда все, кто мог и кто смог, объединились как минимум до уровня первого большого сообщества. Это до тех двадцати четырех человек, которых мы вчера и нашли.

А одно это значит — что не приходится собирать всех их в базовом состоянии, в виде троек. Это одно. И второе — теперь агитировать нужно не обособленных людей, а уже сдружившиеся, сработанные группы, которые разрешили внутри своего образования практически все проблемы. И если Глава сказал — да, то за ним пойдет не один, а сразу все. А одно это — какое облегчение.

Ну или с нейтралами… которым хочется со стороны посмотреть на наши действия, оценить их со стороны личной выгоды… подумать… подождать, чтобы их еще поуговаривали… и выбить этим себе особое положение… или расположение. Но, как я решил, обдумав случившееся с группой бульбашей — наземников, то подобному не быть… Все, полностью все, должны быть в одинаковом положении — чтобы не было перетягивания каната благ с одного на другого…

Тут правда выплывает такая, не очень приятно пахнущая проблемка… Типа того — а что нам делать с азиатами? Ну с теми узбеками да таджиками, что три недели успешно рабствовали у Томской блататы. К нам они идти на отрез не захотели. Ну это может быть временно? Но у меня самого, не понимаю от чего так, к ним резкая антипатия… Может быть потому, что пришлось в поездках по России, которых в последние пару лет у меня было штук пять, видеть — как они относятся ко всем не своим. Как к врагам народа… низшей расе… ну честное слово. И выселять их без причины нет желания. Но и оставлять тут — категорически нельзя. Они непредсказуемые слишком уж люди… ну вот совсем… Ну да хрен с ними — в наши первые дни, когда мы тут только обосновываемся и обустраиваемся, можно такую проблему отложить на некоторое время в сторону.

Вместе с моей группой идет трое мужчин постарше, у которых кроме стволов на вооружении есть и очень специфический инструмент. У них на плечах лежат обычные лопаты, неизвестно для чего принесенными с собой переселенцами. Зачем? Вот им они как раз и в пень не вперлись, если говорить на дворовом жаргоне. Но так захотелось именно мне. Вспомнился вчерашний поход по колее, страшно напоминающей собою древнюю, занесенную за неизвестно сколько лет, десятилетий или столетий грунтовыми наносами. Вот и решил сделать пробные вскрытия в нескольких местах — чтобы убедится, прав я или мне это только привиделось.

Первую попытку провели, пройдя почти половину просеки в лесу. И что при внимательном рассмотрении нас всех удивило — так это то, что полоса, по которой мы шли, была практически одинаковой ширины, в четыре шага. Так она и приподнята над всей окружающей местностью примерно до половины колена, может быть чуть поменьше, и с покатыми краями. И в этот момент металл лопат работающих звонко стукнулся о камень. Как только они чуть расчистили совсем небольшой пятачок у самого склона, и мы туда воткнули свои любопытные взгляды — то ошалели все.

— Нихрена себе? — раздался чей-то возглас, — так тут каменная брусчатка. И судя по её цвету, это не песчаник, а гранит. Практически такая, как и на свободных от земли участках

Вторую пробу сделали на выходе — и все повторилось. Ещё один раз у самого моста и сразу за ним — и везде под хорошим слоем земли сантиметров в двадцать, густо переплетенной корнями травы, мы обнаруживали все тот же, ровный сверху, аккуратно уложенный камень.

— Ну что? Пройдете с нами дальше? Или вернетесь? — задал совсем чуточку провокационный вопрос. Видя по их лицам, что любопытство берет верх.

— Скорее всего проводим до второго ручья — может быть там тоже был мостик, как и тут? А раскопав край, найдем хоть его останки? — чем убедили в своем желании принести пользу не только в этой малости, но и провести хоть импровизированные, но археологические раскопки.

— А очищать всю ширину тракта от наносов?

— Вот это пока делать не стоит — свободных людей мало, и для всех есть и другая, более важная работа, — и этот ответ всколыхнул пласт мыслей об отказниках — среднеазиатах. Принуждать конечно я их не стану, но как только, так и сразу они в полном составе получат именно этот фронт работ. Мужского пола там вроде больше двух десятков — так что мотивированный надсмотрщик заставит их в день проходить минимум сотню метров. Найти еще штук пять корчагинских тачек, и пусть не сваливают грунт тут же, а вывозят чуть дальше. Под деревья, не захламляя обочины.

— Уговорили. Сам чуть сглупил, — а в ответ услышал практически слово в слово то, о чем чуть раньше размышлял, — и этот совет правильный. Но немного подождем — чтобы не нам принуждать их, а они сами попросятся под крышу…

И как в воду глядел. Еще вчера, получили, после того, как мы уже ушли, очередной отлуп от охранников у Безымянного, неудовлетворенные случившимся ястребы с той стороны Днепра. То есть, проживавших на правобережье этой огромной реки. И разделились окончательно — четверка осталась на месте, и продолжала кошмарить часовых, а остальная их часть, большАя, пошла на запад, уходя подальше от столь, наверное по их понятиям, агрессивных людей, населявших крепость.

По очереди, пытаясь всунуться к домикам — складам, они вначале получили отлуп от Приморских, мелкой дробью по ногам. Чуть позже снова напоролись, теперь уже на Псковских, и некоторые из них там получили в мягкое место уже дробь, хоть и на излете. Вслед за этим были злые на всех посторонних Питерцы, и наконец, уже в самих сумерках они вышли к узбекам. Надавав им чувствительных тумаков, чтобы не перечили, а потом угрожая оружием, которое они в свое время скрыли, хотя то и было без патронов, выгнали всех из деревянного дома. Забрав его полностью для себя.

Утром, поднявшись, как и мы сами, с первыми лучами солнца, повторно, чисто для профилактики, дали бывшим хозяевам жилья чертей, и узнав, что рядом есть таджики — часть из них отправилась приводить к покорности и их. Раздавая, при каждом удобном случае, им всем не просто сильных тумаков, а банально избивая. Били в основном женщины, и только парней, а их мужская часть отличилась, как и бандиты Томских. То есть тупо насиловали безответных азиаток…

Все это мы узнали уже чуть позже случившегося — только когда сами туда добрались. А в самом начале мы разделились — со мной осталось две группы парней, а еще пара ушла вглубь лесного массива. Проверять пока условные вторую и третью линии, то есть уходя дальше от берега на три и шесть километров. Естественно — что все эти расстояния были очень примерными. А мы, двигаясь к месту обитания неруси, встретили невдалеке от их склада, еще на тропе, сбежавших, как чуть позже узнали, от повторного ужаса двоих девушек — узбечек, которые относительно сносно могли разговаривать на великом и могучем. Конечно не на матерном уголовном, а на обычном русском, хотя и с чудовищным акцентом, уже этим показывая отношение в их родной стране ко всем иноязычным…

— Ну и что нам со всем этим беспределом делать? — просто в никуда сказал один из парней. Чуть к нему присмотревшись, я вспомнил — он из все тех же Безымянных, но той их части, что порядочная, — прикончить, что ли? Как бешенных тварей?

— Не стоит. Грязных и тяжелых работ у нас сейчас много — взять ту же очистку древней дороги. Если после захвата останутся целыми, то временно посидят в подвале под замком, пока Оксана Ивановна не пришлет штук двадцать метровых кусков крепкой цепи и кольца — кандалы с замками на ноги с ней в комплекте. И пусть трудятся на благо. А кончить? Может не стоит брать лишний грех на душу, — после кратких размышлений ответил ему.

— А что? Идея хорошая. Перевоспитать конечно одним этим их не сможем, но попытка не пытка.

И дело завертелось. Да так, что все его непосредственные участники с огромным трудом смогли остановится, особенно после того, как увидели своими глазами результаты воспитания на теле истязуемых своими бывшими соседями по стране. Несмотря на то, что эта восьмерка была гендерно поделена пополам — четверо женщин и столько же мужчин, и к тому же они уже утром еще раз разделились, уйдя двумя парами к таджикам, а две оставив тут. Отличились и одни, и вторые…

Придя к первым, мы увидели — что женщинами были жестоко избиты все двенадцать узбекских парней. Били всем, чем могли — и руками, и ногами, и первыми же подвернувшимися под руки палками, в основном только толстыми, весомыми. А те только причитали на своем, закрывая руками головы и пах, куда истязательницы больше всего хотели попасть. А вторые… вот вторые отличились вообще непередаваемо, устроив средневековый бордель, или массовое изнасилование, прямо на природе.

Заставив всех девчат раздеться наголо, они их пристроили лицом к складу, приказав опереться на него вытянутыми вверх и в стороны для равновесия руками. Причем те, непонятно почему — сделали это не сопротивляясь. Дальше они оттопырили свои попы назад и слегка прогнулись в пояснице… Ну а половые гиганты ходили сзади них голыми по пояс, снизу конечно, и по очереди, всех… Там были и сопли, и естественно слезы в тридцать три ручья, все там в это утро присутствовало.

Так как демократизаторов у нас конечно не было, пришлось ограничится прикладами — и этим героям половых битв, как и героиням ринга без правил, хватило всего по одному разу, чтобы они успокоились. И успокоились… надолго. Но, чего мы все ожидали — это появления, или проявления, не знаю, как правильно сказать, агрессии по отношению к истязателям у этих… даже и не понимаю, как теперь их назвать, не возникло…

Все думали, что они, вдруг временно избавившиеся от своих обидчиков, вытрут сопли, слезы, кровь, и примутся им мстить за все унижения. Но не тут-то было. Сопли вытерли, слезы размазали, кровь смыли в маленьком ручье, что протекал в шаговой доступности… И все. Женская часть непонятной по своему поведению и всепрощению группы принялась бинтовать всякими тряпками глубокие повреждения у избитых. И никто из них даже шага не сделал в сторону связанных по рукам и ногам пришлых…

— И что это было? — не понимая происходящее, спросил в никуда один из моих спутников, — неужели никто не попинает ногами, в крайнем случае, эти героические личности?

И он, как ни странно, оказался полностью прав. Хотя наша группа и ушла чуть в сторону от спеленанных по рукам и ногам героев, но к ним так никто и не подошел, и не то, чтобы ударить или пнуть, но даже плюнуть на них не рискнул… Тут мы разделились — и четверо человек пошли к таджикам, чисто узнать, как у тех дела, ни о чем плохом даже и не думая. Потому что никто даже не соизволил сообщить, что пришлые вот только недавно разделились, и часть из них куда-то ушла.

Но, когда через некоторое время они вернулись, толкая идущих перед собой пленников, несущих на своих шеях нижнюю часть одежды, пазл случившегося тут сложился сам по себе… И вторая их часть повела себя ничуть не лучше. Только и того, что у избитых молодых мужчин серьезных травм почти не было. А так… Как эти их лупили, так и те. Как их мужчины пользовали тут местных, практически так же и там. Отличия, по словам моих поисковиков, были, конечно, но несущественные. Распоясавшимся от безнаказанности злодеям местного разлива досталось не прикладами, а хорошими, с сучками, толстыми палками.

— Мы просто боялись не рассчитать удар прикладом, и кого-то невзначай прибить, — как объяснили они свой выбор.

Буквально через минуты вслед за ними сюда пришли и все обитатели таджикского анклава, столпились чуть в стороне от узбеков… и что одни, что другие, тихо перешептываясь друг с другом, и смотря на нас испуганными глазами, ждали неизвестно чего. А чего именно, выяснилось только в тот момент, когда мы, подняв на ноги всех разбойничков, и заставив женщин не только одеть на полуголых подельников их штаны, а и собрать все их плиты, и нести те в руках, и выстроившись в колонну, стали уходить отсюда в сторону бывшего жилья Томских. И только в этот момент и от одних и от вторых отделилось по парню, на взгляд, самому старшему в каждой толпе, и приблизившись к нам на несколько шагов по очереди задали практически один и тот же вопрос:

— А с нами что будет?

— Кто нас теперь защитит? — и, что самое главное, почти без акцента, четко, ясно, понятно.

— Сами. Все сами. Разберётесь.

— Как же? А мы ведь такие слабые, — один, — и беззащитные, — вслед добавил второй.

— Вы что вчера сказали? Напомнить? Вы сами. Только сами будете жить. Без ничьего контроля и помощи. А, как говорится, если мы вам не нужны, то нахрен и вы нам? Вот теперь и выкручивайтесь так, как хотите, можете, сможете, и так далее, — и оставив их охреневать дальше, потопали по своим делам дальше. Но, как оказалось буквально через десяток шагов, без приданого уйти так и не смогли. Вслед за нами, ни на миг не раздумывая, бросились те две девчонки, которых мы встретили на тропе. Арьергард конечно их заметил, но парни гнать прочь сразу не стали, решив, что:

— Да те и сами уйдут, когда поймут, что на них никто не обращает внимание.

Но не тут то было — мы уже и у урок побывали, посмотрев, что все у них одинаково с тем, виденным тут, и не только, ранее. Я, осмотрев все как можно более внимательно, решил — что как только будет обещанный Ксюхой транспорт, ладить через все ручьи нормальные мостки, и перевозить к крепости. А там или вдоль бывших — будущих, после расчистки, конечно, дорог, строить улицы для пополнения. Или по сторонам площади перед входом. Хотя? У самого замка лучше, наверное, будет сделать основу будущего нашего производства и торговли. Кузню там, если самого кузнеца найдем. Механический участок — чтобы не просить все у Оксаны. И так далее. Ну это планы. Пока только планы… А узбечки все также шли за нами. И, в конце концов таким макаром они и добрались к нашему дому — к крепости…

— Алло, Ярослав, алло, — только собрались уходить и отсюда, как заголосила рация, и я в очередной раз мысленно поблагодарил Главу за то, что она обо всем подумала, и обеспечила нас связью, — это тройка, ответь.

Еще когда мы разделялись, я, отправляя одних на вторую линию, а других на поиски мифической следующей, присвоил всем им номера по порядку. Я — один — ноль, мои спутники, один — один, и один — два. Потом пошла просто двойка, ну и уже отозвавшаяся тройка — и они так прилипли, что и в будущем стали применять такую нумерацию. И вот самый дальний наконец отозвался.

— Не Ярослав, если ты забыл, а один — ноль. Слушаю. Что там случилось такого? — хоть наша сеть и работала через общую базу, которая уже была смонтирована в комнате на самом верху замковой башни, и вся связь была только через её кодировку, но светить в эфире своими именами не было ни малейшего смысла…