День 32.

Часть восьмая

А теперь у нас на очереди у был третий микро-архипелаг. Но не срослось.

— Ну и что будем делать? Вот так, пустыми, даже без одного человека для своего пополнения, мы и вернемся домой, — как только все три катера вышли за скальный пояс, собрав всех рядом, и задал им такой вопрос.

— Еще чего. Мы потратили всего два с половиной часа на дорогу сюда и знакомство с урками, — услышал вполне ожидаемый ответ, и сразу за ним и предложение, — времени у нас еще валом, так что нужно прошвырнутся дальше, уже к третьему скоплению.

Решение, поддержанное всеми единогласно, начали сразу и выполнять, а так как внешнее расстояние между этими лагунами, ограниченными со всех сторон рифами, не превышало десяти — двенадцати километров, то потратили на это не более получаса. И вот мы на месте. Но где же вход во внутрь, было не известно — и разойдясь в стороны, мои спутники стали старательно его искать. И именно вот тут, в это время, парни поняли — зачем нам всем было запланировано к установке обещанное навигационное радиооборудование. Так как основная масса этого смертоносного кольца находилась под морской поверхностью, хоть и не глубоко, но при чуть поднявшемся ветерке и совсем немножко разгулявшихся волнах заметить их с расстояния стало просто невозможно.

— Блин, ну и что теперь делать? — отозвался экипаж, ушедший на запад, — не видно же совершенно ничего. Нужно подходить очень близко — метров на пять, а то и три, а это при волнении просто опасно, малейшая ошибка, и нас выбросит на скалы. Но хоть одно хорошо — кто-то тут забыл свой раскладной спиннинг, а мы его пристроили в качестве дистанционного щупа.

— Как — как? Для чего применили? — не понял ни я, но старший с катера, ушедшего в поиск в другую сторону.

— Все получилось очень даже просто. Когда мы раздвинули его коленца до предела, то получили длину чуть больше четырех с половиной метров — а так как от форпика и до носа примерно с метр, то и выходит трешка, которую мы чувствуем. А чтобы не уходил кончик сильно вниз, надели на крючок кусок пенопласта, и отрегулировали длину лески в полметра. Теперь только и остается вести им под водой, выискивая нормальный промежуток в скалах.

— Нда. Голь на выдумки хитра, так вроде говорилось в старину в народе?

— Вроде бы. Просто не понимаю, что делать — мы ушли уже километра на два в сторону, а улучшений в подводной обстановке как не было, так и нет.

— А у меня вроде вариант появился, — вдруг вклинился в разговор тот, что отправился в своем поиске на восток, — но так как удочек у нас нет, то идем не под мотором, а на ручной тяге, и проверяемся примерно также, но только багром. А тут вот появился симпатичный такой проход… и намного шире, чем раскинутые вбок весла… Да. Все верно — это и есть входом внутрь — через время он снова вышел на связь, — и мы уже там.

— Ждите, мы сейчас будем.

— Добро. Заодно выложим из камня на крайних скалах пирамидки — маячки.

— А где вы его возьмете в море?

— Да тут глубина всего по ниже пояса, а на дне их просто валом. И не беспокойтесь — в эту теснину акулы, которых тут, как и везде, просто кишит, не заберутся. Очень узко для них…

Так оно и вышло — когда мы пришли, все маркеры уже высились с трех сторон, примерно на полметра в высоту. И сложены они были из почти плоских глыб размером с голову и больше. Так что сбить с места их сможет только хороший шторм. С четвертым часть экипажа в это время заканчивала свою работу — оставалось поднять на высоту роста всего пару солидных глыб.

— Вход и выход мы, как ты видишь, уже обозначили — видно будет издалека. Осталось только отметить поворот, а то не подозревая такой подлости, можно смаху так влететь, — доложил вышедший наружу старший, — идите за мной, проведу как можно лучше.

— Нормально вышло, даже и не думал, что такие пирамидки для рулевого настолько важны, -похвалил всех участников столь важной работы, но только тогда, когда уже все были в сборе, — тронулись?

— Ага. Только вопрос — обозначать островки будем сразу? Или когда станем возвращаться? — услышал в ответ.

— Потом. Мы ведь даже и не знаем, они сами это делали, или нет. А моду ставить метки вторично, насколько я слышал, экспериментаторы давно не приветствуют.

Зная уже давно количество реальных земель под выброс на них людей, несчастных и невольных участников эксперимента, разошлись по сторонам — чтобы как можно плотнее охватить всю водную площадь с ними. Мне достались два именно острова — первый чуть поменьше, но все равно приличный. Так навскидку, километров двух, двух с половиной диаметром — но явно нежилой. С чего такие выводы? Просто потому что на шум мотора, достаточно громкий при почти полной тишине, не вышел никто. И костер, точнее кострище — нашли всего одно, и то очень старое. Точно такими же результатами обрадовали и экипажи моторок.

А вот второй и последний, в этом архипелаге был приличным. Шириной, опять же чисто на глаз, точнее если судить о пройденном расстоянии вдоль него на скорости — был километров трех. А вот длиной намного больше — порядка пяти, может даже и шести. И только обойдя его по кругу, с южной стороны нашли неплохую и закрытую от волнения мысом бухту.

В которой покачивались на волнах изящный даже с первого взгляда, белый и красивый катер. И чуть поменьше его, но не на много — парусная яхта, а уже к самому песчаному берегу приткнулись две лодки, надувная и веселенькая голубая корпусная. С кормы которой в этот самый момент рыбак с удочкой выуживал свою добычу, и так этим процессом увлекся, что заметил нас только когда мы прошли уже почти до половины. Но и потом особо дергаться не стал, а вытащил свой улов на борт, и глядя нам навстречу, явно стал ожидать — что за новости принесут ему пришельцы.

— Добра вам, — приветствовал я его, как только вышел из приткнувшегося рядом своего катера. А в ответ услышал от молодого парня неожиданное:

— И вам. А там, откуда вы вылезли, что, только русские водятся, — сказанное таким… немного чудным и слегка тянущим тоном, и охренел, когда вник в сами слова. Многое можно было ожидать, но вот такое, неприкрытое хамство было совсем не тем, что можно было ожидать в такой ситуации. Но мое поднимавшееся вверх недовольство грубостью в миг погасили слова, что были сказаны уже нашим рулевым:

— Ух ты, а вот литовца я тут совсем не ожидал увидеть. Тем более такого молодого, и уже грубияна.

— А мы тебе что? На любимое кресло нагадили? — вот так и началась вначале пикировка, которая чуть позже едва не переросла в драку, которую смогли остановить в самый последний момент прибежавшие на громкие звуки три молодые девчонки.

— Айдас, ну сколько можно, — завопила одна из них, — тебе мало того, что нас достаешь? Так уже и на пришлых набрасываться стал?

В это же самое время чуть опередившая её пара стала в буквальном смысле грудьми отталкивать его назад, чтобы вошедший в раж прибалт ненароком не зацепил меня. Видя на поясе у всех троих оружие, и понимая, что применит его в этом случае каждый из нас даже и не задумываясь.

— Девочки, — обратилась к живой стене самая голосистая, — отведите этого горячего литовского парня, — и я вдруг заметил ехидненкие ухмылочки на лице у всей троицы, к чему бы это? — к палаткам, и попросите, сильно попросите всех их не лезть в вот этот разговор. Ну и сами возвращайтесь.

— Хорошо, Верочка. Сейчас все сделаем, — было сказано той в ответ…

— Вот так, очень удачно и оригинально, мы, три сестрички по папочке — блудному, вредному, облезшему кошаку, и нашли друг дружку.

— Ну и когда же этот, самый счастливый в вашей жизни момент произошел?

— Да уже давно.

— Очень? Неужели еще в босоногом детстве?

— Не настолько давно, но все же. Семь лет назад — практически в один и тот же час, утром тридцатого апреля, наши мамы одновременно решились открыть своим старшим дочерям всю историю, что предшествовала их появлению на свет. Нам тогда стукнуло всего по пятнадцать лет. И, что самое главное, передали все официальные документы о признании своего отцовства нашим бычком — производителем, добавив при этом, что тот ни разу не увильнул в деле выплат на содержание ребенка. Ни по одной из нас. И все эти годы присылал суммы, очень даже приличные, как по нашим местным меркам.

— И где же вы тогда жили, что так быстро нашли друг друга?

— Все в том же городе, где и родились. В Днепропетровске. Только не в одном, а соседних районах. А так как наши мамочки между собой все эти годы поддерживали некоторые отношения, несмотря на то, что у каждой из них давно уже был официальный муж и дети уже от него. Ну, очень многие выверты женской психики непредсказуемые — могу сказать это с полным правом, основываясь уже на наших собственных судьбах.

Рассказывала Вера историю неожиданного и тем более нежданного ни ею, ни ими, обретения сестрами друг дружки. И слушая все вот это, несмотря на3 свою собственную, отнюдь не радужную жизнь там, начинаешь все больше и больше понимать, что были и другие, кого судьба била по макушке не мягенькой лапкой котика, а внушительным таким поленом.

— Ну и что там было у вас дальше? Как судьба сложилась в дальнейшем?

— Дальше? Даже и не знаю, что сказать в ответ. К примеру, мне повезло опередить Надюшке с Любашкой в первом звонке — что дало законное право стать атаманшей в сиськатой банде активных и чуть обезбашенных девок — подростков.

— Так вы с редкими в эти времена именами…

— Точно. Вера, Надежда и Любовь. Так мамы назвали — одна, моя, верила что тот парень к ней вернется, не зная, и даже не подозревая, что он гулял одновременно с троими, которые и залетели почти в один день. Вторая надеялась на его возвращение, ну а третья… Просто безответно любила, настолько сильно, что вторично вышла замуж тогда, когда Любашке стукнуло уже три годика. Хорошо, что второй муж принял кроху как свою собственную.

— А ваши матери?..

— Моя, поняв, что её просто напросто использовали, поматросили и бросили, вышла замуж за того, кто её сам любил. Давно и безответно. Практически так же поступила и Надюшкина.

— И они не знали, что старшенькие не их?

— Что было в семье у Нади — мама той молчит, а она сама даже не помнит, разговар такой был или нет. Но её отец-отчим свою троицу любит и балует все равно больше — видела это своими глазами. А мой папочка, который и воспитывал это чадо все семнадцать лет, любил меня и любит до сих пор как свою кровиночку.

— Ну и что там было у вас дальше?

— Связавшись с самого утра в тот день друг с дружкой, быстро, практически мгновенно нашли общий язык и почти подружились — ну молодежь в том возрасте очень восприимчива. Вдумчиво обговорили эту ситуацию, в которой внезапно оказались, и решили ничего не предпринимать до того, как окончим девятый, и не сдадим ДПА*.

*ДПА — украинский аналог российской ГИА — государственной итоговой аттестации.

Всем хотелось пойти сразу учится дальше, а не пыхтеть еще два года в стенах осточертевших до оскомины школ. А уже потом связываться с только что обретенным генетическим отцом, знание о котором здорово перевернуло весь, такой ранее знакомый, мир. Но идея не прокатила. Придя со встречи по домам, выложили каждая своей мамочке, то, что надумали. Но они эти планы вдрызг раскритиковали, порекомендовав вначале связаться с ним, а потом уже решать будущее. А так как эти советы, практически один в один, выдали всем нам, то и звонить папику решили уже этим вечером. И очень правильно сделали.

Поднял трубу он практически сразу, и, что очень удивило всех в первый момент, не бросил её после того, как мы представились. Замерев всего на несколько секунд, он очень вежливо попросил прислать ему все фотографии переданных матерями документов — чтобы убедится в нашей правдивости. И пока я продолжала с ним разговаривать, Надюша с помощью Любы сфоткала на свой смарт все то, что было нужно, и сразу же отправила. Заодно с ними там были и наши нательные мадальюнчики, которые по словам мамочек, их в тот момент любимы подарил каждой. Ну а те после рождения надели их нам — в качестве такой себе метки.

Прочитав, очень внимательно, все документы, он дополнительно запросил образцы для экспертизы на отцовство, объяснив, когда и кому их передать. Ну а потом… Он задал вопрос:

— И что же вы думаете делать дальше в своей жизни?

— Да хотели после девятого идти в колледжи. А что?

В ответ он посоветовал не маятся дурью, а оканчивать среднюю школу полностью. Обронив при этом фразу, что если родство подтвердится, то будущее он на обеспечит. Так оно и вышло. Когда пришел к нам по очереди его доверенный человек, мы передали по небольшой пряди волос с записью, от кого и какой. В конце июня он позвонил уже сам, попросив всех собраться в одном месте. А потом ошарашил словами:

— Родство доказано, совпадение практически идеально. Теперь я уверен, что вы мои дети — и я готов сделать процедуру удочерения официально. Теперь все это объясните матерям — со мной они разговаривать отказались. Если они вас привезут в Москву — согласовав дату, сразу сделаем два дела — и это, и оформлю вам гражданство. У меня такая возможность есть.

— А почему он присылал деньги на содержание, если не был уверен в отцовстве.

— Как он сказал при встрече:

— Деньги не большие, а альфонсом мне перед собой не хотелось быть.

— И потом?

— Все завертелось. Мы получили гражданство России, при этом не получив паспорта Украины — возраста не хватило. Доучившись в школе, сдали наше ЗНО* практически на отлично — все мы видели перед собой перспективы.

*ЗНО — Украинское ЕГЭ. Означает — внешняя независимая оценка знаний.

И, распрощавшись с родными, укатили в папику. Он нам оформил поездку в Египет, правда под присмотром нанек и шестерки громил — охранников, сказав:

— Это чтобы вы ненароком не проснулись в одно не прекрасное утро в гаремах наложницами, — и оказался полностью прав. Попыток хватало.

А с сентября мы уже учились… Фиг его знает где, в неизвестной нам Чувашии, в Чебоксарском государственном университете на трех разных специальностях. По нефте и газопереработке, снтезу всего чего угодно из них, в основном для медицины, и третья, Любка, пошла промышленный синтез. Каждые каникулы нам давали возможность увидеться с родными, и отдохнуть на курортах. Зимой — на горно-лыжном курорте, всегда на одном и том-же, а летом в Прибалтике. Там у папика были интересы и тяги, так что проживание было на халяву.

На здравый вопрос — что это за потц такой, что так шикарно стоял и мог вбрасывать бабло в принципе в посторонних приживалок, могу немного рассказать. То есть только то, что мы сами знаем.

Тогда, в девяносто пятом, когда папанька нас и сделал, он приехал в Днепр в гости на месяц, к бабуле. Любимой. И вдруг его внезапно сорвал с бабохода звонок обожаемой тетушки, москвички в хрен его знает каком поколении. Он и сам был… из подмосковья, и постоянно пропадал у неё, учась в столице, и она в нем души не чаяла — тем более свой сын погиб в первую чеченскую. Будучи каким-то там главным офицером. Я в них дуб дерево.

А тут у них с мужем возникла проблема — у любимого обнаружили рак в тяжелой форме, не подлежащий ни какому лечению. А капиталы передать оказалось и некому. Вот папаньку и дернули… все это оформлять. На себя. Да рулить всеми капиталами да заводами с пароходами и газетенками. Шутка.

Пока он входил в курс всех дел — у них этих дел, по его словам, когда он это рассказывал нам, было порядочно. И тетушка, которая оказалась не простой, но богатой, мымрой, а умной и расчетливой финансисткой с хорошим образованием и огромным опытом, посоветовала выкупить на все свободные активы акций какого-то там НПЗ и комбината переработки да синтеза. Это все, что мы знаем. А из нас он, имея более сорока процентов акций в кармане, решил воспитать специалистов, нужных ему, и посадить на ключевые места в том руководстве. А мы, вместо их, оказались тут вот.

— Ну что тут — и так видно. А как, точнее — откуда вас в этот эксперимент сдернуло? Поделитесь?

— Конечно. Только там ничего серьезного нет, один только смех да грех. Точнее — практически только один грех.

— В смысле?

— Да в прямом. Тогда же, в то лето, что мамочки нам открылись, все свое свободное половоспелые подружки по школе, а это почти все одноклассницы и даже часть из параллельных, с воодушевлением предавались разврату. Кто как и куда, а в основном все сводилось на усмотрение фантазии у каждой. Ну не в том суть. Мы трое, по вполне понятным причинам этот праздник тела, гормонов и организмов пропустили. О чем уже в начале августа не просто не жалели, а даже радовались — сарафанное радио разнесло новости, где одна была страшнее другой. В универы города приперлась по какому-то дурному межгосударственному договору, свора арабов и негров.

Ну а наших местных, долбанных амазонок потянуло со страшной силой на экзотику. Ну и первыми отметились именно те, кто отдыхал. На каникулах. И проводил все время дома или на речке. Плохо зная ситуацию по другим школам, а по своей, и по сестричкиным… Подхватили заразу практически все — и толпами стояли у венерологов на приеме, а потом на лечении. А мы все это узнали только тогда, когда уже вернулись из первопрестольной. Ну и перепугались, просто жуть. Не так самого заболевания, как того, что только что обретенный нами спонсор будущей жизни может отказаться от наших услуг.

— Ну и?

— Да ничего секретного и страшного. Вам ведь известно, что не только парни могут самоудовлетворяться, но и девчонки?

— Ну естественно. А в чем суть?

— Да в том, что этим приятным для тела делом мы в основном начинаем баловаться лет с десяти — одиннадцати, как только узнаем об этом из чужих рассказов, ну или инета. А попробовав, понимаем весь кайф. Но в нашем случае произошло иное — мы решили не рисковать, и заниматься этим после скандала в городе, не соло, а в тесной родственной компании.

— Ну вы и извращухи!

— Окстись, неверный, — смеясь ответила Верочка, — все происходило очень мило и без перегибов. Только одни поцелуи… везде.

— А какое отношение имеет эта невинная привычка к вашему появлению вот тут?

— Самое что ни на есть прямое. Пронеся любовь к настолько прекрасному времяпровождению сквозь школьные годы, не забросили его и в универе. Вначале, как и прежде, в своей компании, а со второго курса к нам прибились новенькие, девочки, приехавшие из Литвы. Им, как и нам, дома приходилось этим заниматься очень даже часто, и они его просто обожали, тем более свою роль в паре. Они были теми, что не очень нравилось нам — чисто активной стороной, восполняющей нехватку ласк дополнительными средствами.

Ну а раз жили двойками, будто бы просто подругами, то и отдыхали также. Все четыре года во все тех же местах — Паланга, Клайпеда и Неринга, в их родных городах, или же вблизи. А для того, чтобы не палить отношения, только не в те, где они жили — при этом регулярно чередуясь. Вот и в этот раз мне досталась Неринга с её дюнными пляжами. В этот год наш отец даже выдал на время отдыха соответствующий антураж. Мне — вот этот катер, Надюшке с её подругой яхту — стоящие рядом, а у Любашки вообще был хаус-бот, но она сюда попала, к огромному сожалению, без него.

— Да! Такого приключения я еще не слышал. А ваши спутники откуда? Кроме вот того Айдаса — все остальные русские?

— Увы. Это кроме нас троих, русских родом из Украины, все остальные литовцы.

— И как вам среди них живется?

— Не поверишь — просто прекрасно.

— А сколько вас — парней и девчат?

— Восемь тех и шестнадцать этих. Только тут одна закавырка… Как нет тут парней, так нет и девчат. Вообще нет. Ну кроме нашей троицы. И то — только условно.

— И как понимать твои слова?

— Как хочешь, так и понимай.

— Поточнее не растолкуешь?

— Ну что тут такого непонятного? Если он в штанах, небрит, и с чем-то между ног, то не стоит считать — что он мужик. Нет их тут. Вообще. Они все, до единого — голубые. И с явно выраженным делением. Из той восьмерки всего один актив, и то не брезгующий побывать в нашей ипостаси. А все остальные — чистые пассивы. Потому то Айдас и психует — его любовник перешел по графику посещений к другому… другой мадам, а ему теперь целую неделю скучать и обходится полученными в поставке инструментами соответствующего назначения.

— Даже так?

— А то! Он считает — раз Глава и оператор, то может делать все, что ему угодно, нарочито игнорируя нужды остальных. А то, что нас в два раза больше, и нам тоже кое-что нужно — ему похрен. Для него — женский пол, это нечисть, на которую просто не нужно обращать ни какого внимания. И если у нас троих размеры нижнего белья почти одинаковы — а у меня с Надей при себе запасов было дохрена и больше. То вот остальные… ходят в подранных футболках, блузках да платьях, сверкая сиськами да задницами налево да направо. А о трусиках да лифонах давным давно забыли — замызгав да износим свое просто до дыр, и выбросив. Мечтая — что все оно им свалится с неба.

— Хоть они-то какие по расцветке? Нормальные?

— Какое. Если у тех их голубизна прямо светится наружу, то эти… розовые они, вся чертова дюжина. И не просто розовые, а самый актив этой породы.

— Извини, но просто не понимаю — как это у лесбиянок может быть актив и пассив? Не разъяснишь тонкости ваших отношений?

— Легко. Первые, это те, кто получат самый кайф от того, что работает язычком. А вторые — что им там… ну ты надеюсь, понял?

— Куда уж там! Не конченый идиот. Ну и как вы с ними?

— Нарасхват. Они ведь обожают сами, а не чтобы им. А вот мы трое, только трое среди всех — как раз наоборот. Так что в сиськином царстве все тип-топ, все цветут и пахнут.

— Тебе не стыдно такое первому встречному рассказывать?

— Сдурел? Во-первых, стыд мы потеряли еще лет в тринадцать, может чуть позже. А второе — я тебя вижу первый, и скорее всего последний раз.

— Резонно. А чем, ну кроме этого, занимаетесь?

— Огороды. Они у нас просто шикарные. Среди латышек очень случайно затесалось несколько фермерских дочек, вот они всеми так руководят, не представляешь. На дальней части этого острова, кстати, его так они и назвали — Клайпеда, оттуда их тут больше всего, были найдены большие поляны дикой пшеницы, уже почти поспевшей. Так что её понемногу собираем и на каши с супами, обдирая в каменной мельничке, и пробуем муку делать — все соскучились за хлебом. Нашли оливковую рощу, и вспомнили, как греки из них делали масло. Тоже пошло в общий котел. Дикие зайцы есть — этими уже мы занимаемся. Научились у дедушек и бабушек в деревне, где в детстве, и не только, каждая проводила все месяцы лета. Посуда досталась с Любкиной яхты, вода тут прекрасная. Переносной ножной душ я нашла в катере. Короче — живем, но скучно и тошно.

— А разве вы не находили рубленного склада, который охраняет дикая образина?

— Почему? Есть такая Поляна зверя. А что?

— Ну грохнули его? Там домик приличный, продукты всякие, шмот…

— Чем? И что самое главное — кто этим будет заниматься? Девки? Так они ни к чему такому не приспособлены? Эти? Тем более. Тяжелее … ни в руках, ни во рт… не держали.

— Нда? И что с вами делать?

— Неужели есть причины заботится о таких, как мы и они?

— Есть. Во-первых — все мы люди. Хоть и не все нормальные. А второе — за каждого человека, точнее на нашем уровне — за каждых сорок восемь принятых в сообщество, дают существенный бонус.

— Ты ведь так и не представился, от кого сам-то?

— Забыл, увидев такую амазонку, — отбрехался, и быстро-быстро рассказал о Независимости, и её людях.

— Круто вы поднялись. И что можешь предложить нам?

— Переезд? А к нам они, эти латыши, пойдут? Хотя и не хочется тянуть к себе такую голубизну с розовинкой.

— Гарантировано — нет. Тут все молодежь, а им с детства вбили постулат о том, что Россия и русские виноваты во всех их бедах, хотя почти все там учились. И только то и делают, что мечтают завоевать и поработить великую Литву, и все Прибалтику впридачу.

— Есть вариант. Но он жесткий.

— Командир, — отозвался один из экипажей, что уже давно сидели рядом, слушая почти что эротический рассказ, — ты думаешь их предложить забрать к себе соседям?

— А что? Думаю, всеи это пойдет только на пользу.

— К кому это? — уже Вера интересуется.

Ну я ей и сестрам открыл секрет, кто же живет у них в ближних соседях. Но добавил о всех рисках при общении с такими людьми.

— Как вариант, я думаю, — переглянулась она с сестрами, — будет неплохо. И нам, и им — дырок тут у всех хватит. Себя вот только жалко, попользуют, как и всех…

— А я попрошу у их пахана, чтобы он своих попридержал некоторое время, а потом вас сменяем. Или вообще, оставим им ваши терминалы, а самих увезем. Только у нас ни разврат не приветствуется, ни тем более разные извращения, хоть и такие невинные, как ваши. Правила для всех одни и те же. Устроит такое?

— А что? — на лице собеседницы появилась слабая улыбка, а её рука поползла с запястья, где она незаметно для всех лежала, выше, слегка пи этом поглаживая пальцами, — если такой мужчинка позовет к себе… я, вот честно, не откажусь сменить амплуа… на всю оставшуюся…

И только тут я замечаю, что мой рулевой переглядывается с Надеждой, а командир второго экипажа с выглядевшей чуть моложе на вид Любой. И та, и что особенно заметно, последняя, сидевшая очень долго невозмутимой что тот сфинкс, отвечают им утвердительно своими взглядами.

— Ну если мы с вами, именно вами, нашли общий язык, то так тому и быть. Но учтите — суда они отберут себе, это точно. Не жалко их?

— Да нахрен они нам нужны? — непонятно с чего осерчала Вера, — я не катере выходила в море только тогда, когда собирала остальных, въехав в то дерьмо, куда попали все, с первого раза. А с тех пор он ни разу даже не заводился.

— А в нем хоть топливо еще есть?

— Да под завязку — там баки почти на полторы тонны. Хватит черт его знает на сколько.

— Тогда решено. Мы двигаемся дальше, а с вашим соседом я свяжусь чуть позже.

— Не. Не катит. Сразу давай решать эти вопросы — а то будет потом, как в испорченном телефоне, моя твоя не понимая, не зная, не слышая.

— Как хочешь. С чего мне-то протестовать? — отбоярился от Веркиных претензий, и с огромным опасением, что мыльница мыльницу на таком расстоянии не услышит, стал вызывать Батина. Но к огромному своему удивлению, и связи оказалась достаточно неплохой, и трубу тот поднял всего после пятого сигнала. Ну а потом, попытавшись обозначится, но был сразу прерван. Хорошо, что хоть вежливо:

— Не парься, ты единственный из посторонних, кто мог бы меня набрать. Свои и так все на виду. Что там у тебя?

Даже не пытаясь наводить тень на плетень, рассказал ему о соседях, обозначил их предпочтенья в некоторых делах, ну и обозначил то, из-за чего и вызывал.

— И это все? Твои-то интересы там в чем? — не раздумывая ни минуты, Батя явно решил брать таких соседей под себя, — просто не поверю, что за здорово живешь будешь дарить практически постороннему ресурс поставки.

— Нам, — обозначил голосом, — такое вот хозяйство гарантированно не нужно, а вам от него сразу тройная польза — бонусы за расширение, этносостав, и новые территории. Вес — это само собой. И без ущерба для всех, и своих, и этих — получите кучу женщин, и заодно рабочие руки.

— Ну с этим я и сам согласен. Но все-таки? Лично твой интерес есть?

— Есть, — решил честно все сказать, — тут три девчонки русские среди прибалтов затесались, и мы хотим их забрать себе.

— Мастью подходят?

— И это тоже, и специальности у них подходящие для нас. А вот вам они, ну кроме как для постели, ни чем не пригодятся. А я постараюсь за них на обмен найти более подходящих для вас.

— Да не парься так, я их без никаких отдам. Ты и так порядочно пользы принес мне — столько нового рассказал при встрече, а тут еще и подгон даришь.

— Тогда хоть их плиты поставки себе возьмите — в вашей ситуации это ценность. Все равно их нужно регистрировать при поставке — чтобы за сорок восемь человек получить бонус. Обычно они бывают очень даже хорошими.

— Пусть оставят их, и все. А попозже, при случае, я верну.

— Тут еще, — чуть не забыл о звере и охраняемом им складе, рассказал, и удивился.

— И за это благодарю. Пача с ним разберется влегкую. Может тебе еще катер отдать? Нам он по-любому будет без нужды?

— Вот чего не надо, так этого. Своего запаса вполне хватает.

— Лады. Тогда забирай своих халяв, и занимайся дальше делами. А я своих сейчас вышлю.

— Не выйдет, — вдруг вклинилась в разговор Вера, отобрав трубу, — работе с ним нужно хоть немного, да научить того, кто потом капитанствовать будет. А то угробит в первые же пару минут.

— А ты сама, девонька, — вежливей и намного ласковей ответил той Батин, — хоть умеешь там рулить?

— Еще бы. Четыре года назад оканчивала шкиперские курсы, как и сестра на парусник.

— Уговорили. Подучите моих башибузуков немного, и мы сами отвезем вас туда, куда скажите. А тем, кто пойдет к вам сейчас, я прикажу, чтобы ни в коем случае все троих не трогали.

— Ну что? Довольна? Зачем напросилась? Тем более сама?

— Да жалко обе посудины — расхренячат их со своими кривыми руками да гонором, что мужской пол все умеет, на раз. Но не переживай за нас — если пахан обещает, что не тронут, то все нормально. У них внутренняя иерархия и подчинение главарям вбито наглухо…