День 32

Часть седьмая

Рейдеры с Независимости, их неожиданная, да и, тем более, очень нежданная находка.

( История первого похода рейд-группы Независимости, уже по третьей, ближней к ним, линии микро-архипелагов.)

В последние дни, как только начались достаточно регулярные походы по окрестным островам да землям, поисковики стали выходить в море уже, даже, и не с рассветом, а чуть раньше. Как только небо у горизонта начинало чуть сереть, и хоть разглядывать все, что окружало нас, можно было чуть с трудом, но, по крайней мере, не было особого риска налететь на очередную, ранее не замеченную подводную скалу. А этим утром так особенно — сегодня был первый раз, когда мы шли не под парусами, а на моторах. В эту ночь мастера не спали, а устанавливали и обкатывали на ходу новенькие подвесные моторы, которыми со всей широты своей души обеспечила нас Глава. Нижайший ей за это поклон, и глубочайшая благодарность, — такие мысли бродили у старшего выхода, который, к тому же, ещё и не выспался как следует.

Вышли, как и вчера, всего двумя группами, в каждой из которых было по три моторки или катера, способных, хоть и с трудом, но вместить в себе по восемь человек каждая. Так как мы уже поняли, что одиночные заселенные несчастными, и ничего не понимающими жертвами этого Эксперимента закончились, и пошли крупные, но компактные зоны их распределения, состоящие из восьми разного типа кусочков суши. Начиная с больших скал, более или менее пригодных к скромной жизни, заканчивая разного размера и типа островков и островов. И, так как это их количество само подразумевает отдельное или уже совместное обитание двадцати четырех человек, то на такое число пассажиров наш транспорт и был изначально рассчитан.

За эту ночь мастера порта, как чуть со смешинкой все называли бухту у Дома, сделали ещё одно, очень даже важное дело. Они начали, согласно приказа Оксаны Ивановны, осовременивание вначале только катеров, идущих под скромными вымпелами старших групп. То есть, они вначале установили на них рации дальней связи, добавили к ним выносные микрофоны, для того, чтобы можно было разговаривать из любого места. Ну и запрятали в носовом отсеке солидной ёмкости аккумулятор с маленьким резервным бензиновым генератором — так что о её питании можно было достаточно долго не беспокоится. Заодно на приборной панели запланировали места для будущей установки экранов радиолокатора, электронных эхолота и лага. Ещё планируется туда же воткнуть компас, но вот нужен ли он при прибрежном плаваньи, никто пока не решил.

Всё, кроме уже стоящей радиостанции, будет у нас в будущем, хоть и обещают, что недалеком, но вот то, что связь уже есть, мы оценили почти мгновенно, так как наладить общение между собой получилось практически сразу. Обсуждаем со старшим второй группы только перед выходом увиденную карту тех земель, что нам предстоит освоить. Мы ведь, даже, и в самом радужном сне не видели такого — съемку с высоты, и, как раз, той самой нам сейчас акватории, что нужно. Так как и не подозревали, что у соседей уже есть своя авиация. Вначале, конечно, оба заявили, что вот это сделано с дрона, на что Глава на полном серьезе ответила:

— Честно говоря, если бы пилот сама своими руками не передала мне для скачивания камеру, которой она всё это и снимала — тоже думала бы именно так. Но, против фактов не попрёшь.

И очень жаль, что оба сообразили, что ведь можно было её скачать себе на смартфоны, только тогда, когда оказались уже в море.

— А представляешь, какой бы был класс, если бы, вот сейчас, сидя рядом с рулевым, можно было рассматривать все те снимки, хотя и смысла в этом нет, найти там всё и по памяти элементарно просто, — донесли до меня мечты напарника, — и, прикинь,

дома о том, чтобы забыть где телефон, даже и во сне привидится не могло. А тут? Всего за месяц даже воспоминания о тех днях потихоньку выветриваются из памяти, не говоря об этом проклятии двадцать первого века.

— И ты так же считаешь?

— Думаешь я не прав? Своего старшенького, вроде как, до школы смог уберечь от той отравы мозга, ну а что будет дальше, увы, но не знаю.

— Чего это?

— Так я тут, а они с женой остались там. Неужели не понял?

— Извини, сразу не врубился, о чём ты…

—Да, бывает, ладно, забыли. Как делится будем, кто и что берёт себе под осмотр?

— Я так считаю: раз у меня три катера, а они чуть скоростнее твоих двух моторок, то забирай себе первую цель, а мы двинем ко второй, более дальней. Идет?

— Да я и сам хотел предложить этот вариант, мы, как ты замечаешь, отстаём от вас, и уже прилично.

Вот на таких условиях мы и разделились. Они повернули к своему, самому первому скоплению, которое мы прошли, даже, и не останавлтваясь. У нашей цели, ко второму микро-архипелагу, к счастью, вход внутрь скального пояса хоть и был узок да извилист, но всё оказалось в пределах нормы. Войти-то мы вошли, а вот встреча нам была организованна местными… оригинальная до охренения… Выскочило из-за первых крупных скал, что стояли буквально в шаговой доступности от входа, две вёсельные лодки, взяв нас в клещи… и сразу, без приветствий да разговоров, давай своими пушками в лицо тыкать.

Ну да и мы, не лаптем щи хлебавши оказались. Пока те пары, что впереди сидели, на всех трех наших катерках, ручки-то свои потихоньку задирать стали, задние местным соразмеримые «приветы» из-под банок вынули. Два Дегтяря им, как ответ, выставили на те дробовики, и ПП-шку. И они, сразу разглядев с десятка метров свою смерть на кончике стволов, замешкались со стрельбой, а мы им остальные шесть предоставили, стоило только хоть одну руку вниз опустить. Ну, встречающие гостей таких «приветливых да вежливых», очень быстро, практически мгновенно, сообразили — что тут да как, и сопроводили к своему старшому. А тут нашлось такое… Что и во сне не привидится.

Сообщество. Полное и организованное. Но вот только состоящее их одних лишь сидельцев. Хорошо что, хоть это все у них было в прошлом — и зацепили сети Эксперимента их уже с воли. Ну или свободы, кому как проще.

Контакт с сообществом, состоящим в основном только из блатных, где власть, а по их понятиям — масть очень крепко в своих руках держит Глава, а по уголовным понятиям — пахан.

Главой, ну или паханом, тут был крепкий мужчина, можно сказать, что в годах, как для нас, тридцатилетней шустрой группы, с позывным, или как у них, погонялом — Батя. Почему имено так? Да просто фамилия у него была очень похожей — Батин. Сам он — Курганский, из бывших… выкормышей комсомола, сорока восьми лет от роду. Воспринял поисковиков очень даже положительно, в отличии от своих шестерок, с которыми был самый первый контакт звена поисковиков у самого берега.

После более вдумчивого знакомства, и принятого им решения войти в состав Независимости, но только с его категорическим условием — без переезда и перемещения своего терминала, рассказывает об их нелёгком житье бытье он сам.

— О себе, вначале? Можно, в принципе. А есть ли в этом хоть малейший смысл?

— Ну, раз изъявили согласие да желание с нами вести дружбу, то Главе, по любому, нужно знать, с кем рано или поздно придётся иметь дело, — объясняет политику партии и народа капитан рейд-группы.

— А как он узнает о том, что будет тут сказано? Вещим духом, не иначе?

— Почему? А диктофон зачем был людьми изобретен?

— А где он у тебя?

— Да смартфоны у нас вместо них. Заодно и фотиками служат, вот же он, на шнурке висит.

— Удивил. Право дело, удивил. Может у вас, там, ну где вы живёте, и такая дебильная связь уже есть?

— К сожалению, вот этого «достижени»я цивилизации старой планеты у нас нет. Хотя? Разговоры о том, что есть вариант, как сделать её суррогат местного разлива, среди мастеров стали последнее время проскальзывать.

— Даже так?

— Вот именно. Хотя, среди наших спецов в мобильной связи и нет, но вот у соседей, с Победы, уже есть.

— Ну а они-то тут причём?

— Как это, причем? Во-первых — соседи. Во-вторых — тоже русские. Ну, а в-третьих — решили наши руководители помогать друг другу без никаких… Мы — чуть больше по технике, морской разной, специализируемся, да по бойцам обученным. А они по всякой всячине производственной, да с электроникой дружат крепко. Так что, главное, они это умеют и могут. А как разберутся с проблемами, с их тонкостями, то у всех появится много чего из прошлой жизни.

— Ну раз так, то слушай…

— Ну обо мне ты, хоть и частично, урывками, но немножко знаешь… Вспомнить, может быть, с чего закрутилась вся та кутерьма, которая в итоге и привела меня вначале на скамью подсудимых, а потом, вольно или не вольно, сделала зону постоянным местом жительства? Но не скажу, что всё это доставит мне удовольствие. Ну да ладно, окунусь немножко в прошлое…

Как ты понимаешь, я семидесятого года рождения, и, согласно возрасту, должен был идти служить с восемьдесят восьмым, но заимел двухлетнюю отсрочку — которую дали, чтобы окончил технарь. Получив диплом, кстати — с отличием, отработал по специальности всего три месяца, и был призван. Отдав родине всего чуть больше года, как подошел к проклятой дате всей страны — осени и зиме девяносто первого года. Моя дивизия тогда стояла возле Краснодара, а старший брат в это самое время служил в десантуре уже старлеем, базируясь на Чечено-Ингушетию, и основную базу в Грозном.

Через три дня после подписания Беловежки, там произошли до сих пор старательно замалчивающиеся событие — командование гарнизона получило приказ из Москвы на эвакуацию всех документов и архивов. Конечно, если бы не старший, я ничего из этого не знал. А, благодаря тому, что он остался жив, и, увидев в госпитале, в каком он состоянии остался жив, у меня почти сразу замкнуло накоротко в мозгах. Ну и понеслось. В части уже тогда было больше десятка нохчей — отказников от службы в армии Союза. Но особых санкций, как сейчас говорят, к ним не принимали — просто отказав в выдаче оружия и не ставя ни в какие наряды. Зная, кто из них из каких аулов родом и имея слова брата о напавших на колонну в качестве ориентира, к тому же держа его вид в койке перед глазами, увидев первого из них, выдернул штык-нож у дневального…

Как итог, трое двухсотых, и четверо трехсотых в тяжелом состоянии — все они сразу бросились на защиту единоверцев. Тогда о таком понятии мы ещё и не догадывались… Отсидев месяц на губе, был переведён в гарнизонную комендатуру, в ожидании суда. А что? Сам не отпирался ни в чем. Следаки, посетив брата и остальных, кто остался жив, зубами потом скрипели так, что эмаль слетала. Грозило мне, как максимум, трёшка дисбата — дело заминал сам командир гарнизоны, а это тогда было о-го-го что. Но среди офицеров ещё оставались чечены, и, уже перед самым судом, всего за сутки, ко мне спецом бросили их сородича, тоже из десантуры, точнее, спецназа. Ну и… В итоге я в госпитале, а его поломанный труп спрятали комендачи. Но дело о пропаже наказанного вылезло наружу, и получил я не трёху, а полновесную пятнашку строгача. А что было дальше, уже не так интересно.

— Почему же?

— Хм. Загнали меня хрен знает куда, в один, практически, самый северный лагерь Союза, почти на Таймыр. Оттарабанив срок от звонка и до звонка, заимел кое-какой вес в уголовном мире. Даже не добравшись до тёплых краев, был встречен небольшой спец-группой из оставшихся в живых после нескольких войн, боевиков — родом из тейпа моих терпил. Троих я закопал навечно, а одного не успел — и его смогли повесить на меня. Вот так и вышел на свободу всего за пару месяцев после Пачи. Добравшись, наконец, к своему дому, выйдя «всего» через двадцать шесть лет на дембель, пробыл там всего неделю, как пришла малява о том, что меня ищут. Собрав всё, что было можно, дома для укрытия в тайге, и только открыв дверку дедового Газика, очутился вот тут. Не именно на этих Островах, а точно в этом месте.

— Нда. Помотала вас судьба. Да мы с подобными её вывертами тут уже не раз встречали тут людей.

— Значит, не я один такой, меченный. Ну да ладно. Тут, на этих Островах, два из трех бугров — мои земели, земляки. Один из них, Пача. Погоняло у него такое, двойное — и фамилия Пачин, и всегда по жизни умудряется вымараться, выпачкаться. Вот он родом из самого города, и до последней отсидки бригадирствовал у центровых, но, по итогам одной из разборок, был ими слит ментам… Но не сдан своими, а пущен как паровоз в одном из нехороших дел с рэкетом депутата облсовета, что сам крышевал коммерсов. Взял парень всю вину на одного себя, прикрыв остальных, Но бригадские его грели всё время — и во время следствия, и, тем более, на зоне. Получил за всё про всё, как и я, пятнашку, отсидев её от звонка и до звонка, и выйдя на свободу по звонку в шестнадцатом году ранней весной, уже с тубиком, в возрасте сорока лет. Общество его решение завязать восприняло нормально, паханы разумно рассудили, что с таким диагнозом нужно не форсить, а уже готовится к свиданию у врат ада с местными смотрюгами.

Но он, на удивление, огромное — и его самого, и всех тех, кто помогал ему все эти последние месяцы, не загнулся в установленные лепилами сроки. А, живя на природе, чуть пришел в себя, ожил, даже, по своим собственным словам, за грибами и ягодой в лес стал выходить.

Это случилось уже в самом начале осени. Перезимовав там же, на таёжной сибирской заимке, что стояла километрах в четырехстах от города, поохотившись, самостоятельно, без присмотра особого, походив в течении всей зимы на лыжах, он ожил ещё сильнее. Даже, как чуть попозже признался, даже дрова себе мог колоть, но это уже после Нового Года. И, когда к нему в самом конце снежного периода привезли доктора, у которого он наблюдался по выходу, тот просто не поверил увиденному. Хоть и смотрел на всё своими личными зенками.

Увозя того назад в город, строжайшим образом запретили обо всем этом даже упоминать — так как родня того депутатика сдуру объявила его своим кровником. С чего это так? А я, что, разве не сказал? Кавказцы они были, чеченцы, что сдрыснули из своих гор в самом начале Дудаевской диктатуры, ещё в январе девяносто второго. И тайна сия о том, что Пача ожил, продержалась практически год, а вскрылась в один и тот же день, сразу после праздника, первого января восемнадцатого, он тогда узнал об этом дрянном известии, и, в тот же день, но немного позднее, провалился сюда.

Когда утром ему по рации сообщили о таком деле, тот перечистил все наличное оружие, и уже начал готовить позиции под оборону, отправив своего хоря дальше в тайгу, схоронится. Привык он к той девахе за год совместного проживания — а там была ещё одна заимка, но только совсем маленькая, три на четыре метра сруб, но с печкой и своим собственным внутренним колодцем — незамерзайкой. А сам решил принимать бой — так как нохчи опередили помощь, что выделила бригада, почти на два часа бега на снегоходах. Но не довелось ему подсократить выводок чёрных — вдруг выдернуло его сюда, в этот бред. Это случилось в тот самый момент, как он со всем своим огнестрелом и вещмешком, в который сложил всё личное и необходимое на случай срочного отступления — подошел к первой позиции.

Ну, а оказавшись тут, благодаря прочитанным за все эти годы разным развлекательным книжонкам, сообразил — что это, да какое оно, особенно прочитав тот текст, что пришел ему в полдень.

— И, куда он попал? На какой островок?

— Да на вот этот же и вывалился, где мы с тобой сейчас калякаем за жизнь.

— Ну и как повернулось дело дальше?

— Как я понимаю, все мы, кто попал сюда, на эти долбанные Острова, все свое развитие проводили примерно одинаково. Правильно?

— В принципе — да.

— Вот и у нас все прошло в одной струе. Пача, в первый день, найдя уже чуть под вечер за холмом привычный ему сруб-заимку, сунулся сдуру туда, даже не осмотревшись заранее. Но хорошо, что калаш всё время держал при себе — и, когда «хозяин тайги», местной, конечно, ринулся к нему на разборки, погасил того буквально с десятка одиночных. Ему здорово повезло, что автомат был под семёрку, а не с плюхалкой — пятёркой. Обшмонав по-бырому домишку, и немного прих… балдев от найденного, перетащил в него свой скарб, и устроился на ночь. А утром, как чуть рассвело, понесло его непонятно что снова на берег, туда, где он сам тут оказался — и, по приходу, встретил там меня. Охреневшего от всего произошедшего в тот краткий миг с человеком. Хотя? Какой я после всего прожитого и сделанного — человек? Так, зверь дикий в людском обличье.

Ну ладно, каятся по жизни не привык, да и не положено мне это дело гнилое.

Вторым бугром тут прописался Вояка — лейт взводный, что во время первой Чеченской кампании, отбив со своим взводом несколько своих раненных, а потом взятых в плен, увидев, как и я, что с ними сделали горные козлы, дал команду — пленных не брать. Всё было бы нормально — в то время на их отсутствие внимание не обращали. Но всё это какая-то сука сдала, и раскрутили парня по полной. А так как он тоже из наших, Курганских, то, по выходу, присмотревшись вначале, доверили старшие, уже нынешние, а не те, еще первые её руководители, ему боевое крыло группировки. Несколько лет он там позверствовал, в основном против кавказцев всех мастей, и, как и все остальные, провалился вот сюда, в тропики Забытых Островов.

— Ну а остальные люди у вас что из себя представляют? И сколько их?

— Сколько? Мужского рода — вместе со мной, полтора десятка. А что? Да ничего. Почти ничего — урки, мужиками по масти вообще не положено их называть, так что просто — урки. Большая половина — выходцы из самых разных наёмников да бывших контрактников, не сложившие свои головы неизвестно где, а вернувшись на родину, и попавшие в жернова продажного закона. Ну а по выходу? Кто успел уже наделать делов, а кто, решив завязать, пытались найти работу, но все, в итоге, оказались во все том же, уголовном мире. Только не за решеткой, а уже на свободе. Тут — многие пытались качать свои права, но у Пачи да Вояки среди нас оказалось несколько тех, кто с ними делал дела. Так что резвых поприжали, указав им соответствующее ситуации место. Ну это было давно, ещё в самом начале.

— А вы не сказали об остальных?

— Вот в этом и есть вся суть нашей, более или менее, нормальной жизни. Собрав с помощью тех двух лодок, уже виденных тобою, за вечер третьего дня, и утро четвертого, с ближних четырех островов их обитателей, после перекуса они пошли к дальней тройке. Где, к удивлению и их самих, и обитателей тех гребеней, нашли чисто бабские тройки. Привезя их за две ходки сюда, чуть не спровоцировали этим бунт, но почти сразу погашенный самой старшей из них.

К общему удивлению, все девять оказались бывшими, то есть тоже сидевшими, но не бытовичками, а по разбою, мошенницами, одна даже в гоп-стопе несколько лет принимала непосредственное участие. Так что быстро определившаяся у них старшая, понимая, к чему всё идет, перед всеми попросила буквально пять минут на разрешение ситуации. И в итоге, она, числясь такой себе бригадиршей, или бандершей, с тех пор обслуживает нас троих, что, как мы поняли, ей очень по нраву. Ну а на остальных лежит обязанность по кухне, постирушкам, и ублажение основной части. Так что — живём, и, вроде как, даже, не слишком тужим.

— Да уж…! Теперь я понимаю причину вашего отказа…

— А ты что подумал? В порядочном обществе нам совсем не место — и эту истину давным-давно поняли все. Хотя, изредка и становится нудно — всё же, что не говори, а мы все дети информационного мира, но пока спасают игры.

— На интерес? Или…

— Что — «или»? — быстро прервал он меня.

— Я хотел сказать — или без интереса.

— Точно?

— Мой сосед несколько ходок сделал, и пара одноклассников у хозяина отметились, так что, знаю, может и не так много, как вы, но в настолько простые словесные ловушки не попадаю.

— Молодец, сообразительный. И в общении с такими как мы, очень и очень внимательно следи за своими словами. Тут хоть и не тюряга с зоной, но любители подергать за понятия есть, и не один. Да. Конечно, только на интерес. Но очень ограниченный — щелбан там, отжаться, пистолетиком присесть, пройтись определённое расстояние на корточках, так называемым гусиным шагом. Короче, всякие армейские шуточки, но только мелкие. А вот кино у нас нет, как и музыки. Гитара — есть, один из парней попал, когда с ней шёл с вечеринки, да играет он путево. Но этого очень мало.

— А разве телефонов у вас ни у кого при себе не было?

— Почему? Были. И, даже, есть. Но они все выключены — заряжать не от чего.

— Так в складе, который вы отбили у его охранника…

— Да, за что огромное спасибо Паче.

— Так вот, там, как обычно, есть и генератор и топливо. Почему им не пользоваться?

— В начале, недели две, только так и делали — все вечера его гоняли. Но быстро доехали, что расход бензина порядочный, и теперь экономим.

— Ну так возьмите в заказе солнечные панели, аккумулятор к ним, и нужную электронику.

— Да никто из нас даже и не знает, как ко всей этой мутне подходить. Неужели ты думаешь, что до такого выхода никто из этих… не допёр?

— Нда? Проблема вырисовывается. Я попробую решить это вопрос с Главой: ведь всё равно вы теперь наши, значит и помогать нужно. Пока не забыл: обычно, насколько я это знаю, при таком варианте вхождения вас к нам, эти Устроители всегда выдают неплохой бонус. И ещё. Когда вы свозили всех своих в одно место — ставили метку-маркер, что каждая из тех земель теперь принадлежит…, а как вы себя назвали, кстати?

— Как и город, ведь мы все из него — Курган. А что?

— А пусть ваши лентяи, что нормальных людей своими стволами пугать пытаются, вот прямо сейчас пройдут по всем им, и поставят такие таблички. А при заказе, если это правда, вам выскочит какой-то бонус, со словами — за расширение подконтрольной территории. А халява никогда лишней не бывает. Я смотрю, остров у вас приличный, и с хорошим выходом питьевой воды.

— Это да. У него примерно два километра в ширину, и почти четыре в длину. И родников есть пять или шесть штук, один даже в ручей переходит, впадая в небольшое озеро в центре.

— А своими огородами не пробовали заняться?

— Почему? Есть они у нас, но небольшие. Бабы им занимаются.

— А свободные… урки?

— Не по масти им это. Не положено.

— А жрать хорошо, вкусно да вовремя — положено?

— Предложу им. Но вооони будет.

— Пробуйте. Под лежачий камень вода никогда не потечёт. Если к вам придут от нас, с помощью спецами, как бы не нарваться им снова на стволы?

— Так у нас связь есть. Вояка, когда собирался уходить в отрыв, взял с собой упаковку из шести штук япошек в комплекте с зарядками — неплохая штука, как он сказал, эти Yaesu. Мы две из них постоянно держим заряженными — чисто на всякий случай. По привычке. Сейчас дам частоту и номер канала, пусть ещё на подходе свяжутся.

На этом и закончилось наше первое знакомство с таким своеобразным сообществом. Но, как оказалось чуть позже, не надолго. Совсем на чуток…