День 32

Часть 5

(И снова Олег Садовой. Ангар-склад, и его ценности. Первая находка первых переселенцев на Крит.)

Пока мы с парнями перетаскивали всё найденное, группа помощников, собранная из вновь прибывших, решила нам помочь в выкуривании обитателей уцелевшего за многие прошедшие года огромного склада. И мне, волей или неволей, но пришлось разрываться на две части — и работать буксиром да бурлаком у тележки, и помогать в определении найденного. Что нужно сейчас, что понадобится потом, а что можно отложить в дальний закуток. Но вариант был найден практически мгновенно: для этого пара человек из пополнения, тех, кто посправнее, пришла перевозчикам на замену меня. Пришлось оторваться от такого занимательного дела, как полный и старательный обыск его внутренностей, всего-то дважды — и сопровождать тележку. Оба раза парни везли новое, и нужно было определится — куда же его сложить, чтобы было как можно удобнее. Во второй из них мне и довелось встретится с Главой Ленинградцев — как они себя назвали. Но об этом будет чуть позже. А пока…

Вначале, после того, как выветрился весь тот ядучий дым из горящей резины с маслом, внутри того огромного помещения было находится очень некомфортно. И глаза всё ещё резало, и в горле першило, но осмотревшись, выход нашли очень быстро. У дальней торцевой стены, в боковых, на высоте человеческого роста, заметили открывные фрамуги — только там они и нашлись. Парни, помощники, быстро разбежавшись по углав, намостили из всякой габаритного, легкого, объёмного, но прочного хлама, типа пустых бочек, открыли их нараспашку, и, буквально через пару минут, стало намного лучше.

Но, как к нашему сожалению оказалось, не всё летучее воинство сбежало или подохло от удушливого чада. И, если птицы сбежали полностью, то уже рукокрылые отнюдь нет. Хоть большая часть из них и лежала ковром на полу, но некоторое количество всё также уполрно цепляясь за фермы, висело высоко вверху. Стоило бы попытаться их оттуда сбить. Но как? Высота была приличной, как минимум шесть-семь метров от пола. Бросили по камню — результатов… ноль. Почему? А часть крыши, её верхняя, вентиляционная часть, всё ещё была в стекле — и бить его ни у кого из нас просто не поднималась рука, прекрасно осознавая его ценность в этих условиях.

— Олег, — вдруг позвал меня один из парней, — а присмотрись-ка внимательнее: мне кажется, или это так и есть — там, в конце, висит под потолком кран или кран-балка. Не разберу отсюда. Глянь в бинокль.

— Кран, — наведя фокус и присмотревшись, подтверждаю его догадку. А то, что у меня при себе оказался столь ценный прибор в наших условиях, так я его буквально перед последним выходом получил. Игорь нашёл их несколько штук в одном из кабинетов подземной базы и презентовал, как одному из местных командиров, — но какой именно, не разберу. Там всё в паутине и висящих летучках.

— Сейчас мы взберёмся наверх по лестнице — вон они виднеются, с двух сторон и в самом углу, и всё псмотрим своими глазами, — и со своим напарником говоривший ушел на поиск. Двигались они не по центру, чем-то очень заставленном, и, в полумраке, неразличимом, а вдоль стен, но на некотором от них расстоянии, и очень осторожно. Ведь и там, кроме разной мёртвой срани, были очень частыми разные пирамиды из непонятно чего, все в мусоре, или другие, очень даже подозрительные препятствия.

— Пока они там будут разбиратся, — киваю на ушедших и показываю пример остальным, хватая за ножки-ручки дохляков, — давайте всь этот тухлый хлам вытащим наружу, пусть там разлагается, но только подальше отсюда.

Выйдя из помещения, и покрутив головой, замечаю, что с одной стороны кроны деревьев как бы опускаются вниз, а это гарантированно означало, что там овраг. А, уже подойдя ближе — убедился в своей догадке. Не очень глубокий, метров двух, двух с половиной, при ширине, наверное, в пять, он полностью зарос деревьями и кустами. И подходил под цели оказатся могильником прекрасно. Так что туда, как можно ближе к центру, я и отправил свою скорбную ношу. Вслед за мной туда отправили свой груз и остальные, и пошли за новым.

Так что, пока наши смелые исследователи взобрались наверх, почти половина пола была очищена. И, из последней ходки мы, даже, принесли большие веники из наломанных там веток. Ведь и пыль, и паутину с мусором, хоть и частично, но чтобы рассмотреть находки, всё равно придется сметать. Чем и занялись все вместе, но вовремя одумались, практически мгновенно поняв, чтобы не задохнуться самим, убирать нужно тот мусор не во всём зале одновременно, а идя полосами. Чем и занялись — разбившись на тройки, и сбежав на противоположную сторону. И в этот момент меня окликнули сверху:

— Олег, это и правда небольшой мостовой кран, только не электрический, а чисто механический.

— Как это? — не сталкиваясь с подобным ни разу в своей жизни, даже и не понял, о чём речь.

— Тут нет электродвигателей, а только маховики с ручками, как на штурвале. И управляют им два человека сразу — один, стоя на площадке балки, и вращая свое колесо, перемещает её вдоль по рельсам. А второй, сидя над грузовым барабаном с тросом и крюком, двигает эту тележку поперек, и полнимает или опускает груз. Я однажды, на очень старом заводе с таким агрегатом сталкивался.

— А он что, работает?

— Сейчас попробуем запустить, — и вдруг, скрипнув всеми своими колесами да валами, эта памятка старинной промышленной революции вдруг дёрнулась. Потом замерла на пару мгновений, и, издавая душераздирающие звуки своими веками не смазывавшимися узлами, двинулась в нашу строну. А с неё, как с вешалки, гроздьями посыпались вниз мертвые обитатели этих мест. И, вслед за этим сверху вначале раздались чихания, быстро перешедшие в сильный кашель.

— Блин, ну и напылили мы, — как только он прекратился, отозвались крановщики, — работает всё, даже грузовая лебедка. Судя по шильдику — она рассчитана на три тонны. Так как смысла тут сидеть нет, то мы спускаемся вниз.

— Пройдитесь по мосту — сбейте последние трупы. Их там ещё с десяток осталось, чтобы всех за один заход выбросить.

— Хорошо, — и было видно, как вначале кран вернулся на свое законное место у лестницы, а потом один из них пошёл сбрасывать последних рукокрылов. Вынося их, мы точно определились, что это были летучие мыши, хоть и заметно крупнее тех наших, ещё земных.

Ну а как только он вернулся к спуску, у обоих появилась очень интересная идея:

— А если пройтись краном вдоль всего помещения, и открыть, насколько получится, верхние световые фрамуги? — спросили у меня сверху, — смысл от этого будет?

— Вы вначале посмотрите на ближайшее, и определитесь с его фиксацией в том положении. Если оно возможно, и крепкое, то попробовать стоит — и поднятую нами пыль быстрее вынесет воздушным потоком наружу, и светлее может стать.

Так и получилось: дополнительный воздушные потоки убирали весь лёгкий хлам влёгкую. Так что, зайдя с двух сторон со своими огромными метлами-ветками, навели относительный порядок буквально за четверть часа. И нам во всей своей красе открылись неожиданные трофеи. В самом центре, носом к воротом, на кривых конструкциях, как мне помнится из прошлого, что это вроде как кильблоки, смонтированных на нескольких многоколесных тележках, стоял красавец — бот. Сам лично пройдясь вдоль его борта, и подсчитав шаги, удивился: его длина одиннадцать метров, ну, конечно, плюс-минус, шаг это, всё же, не рулетка. Парусный он, или чисто моторный, а вдруг комбинированный — мы в то время не определили, влазить в завалы пыли и паутины на его палубе не было ни одного желающего.

С одного его борта, на таких же транспортных приспособлениях устроился катер. Но не привычный нам прогулочный «блядовоз», а порядочный портовой трудяга-толкач. Почему именно такой, а не любой другой из мириадов разных проектов? Да нос у него тупой сверху, с небольшой такой выемкой и дополнительно усиленный толстым металлом с деревянными накладками. Вдоль него был проход метров трёх, на всю длину склада, а у стены… Это явно была вотчина мастеров -ремонтников… Вдоль неё расположились три металлических стола, в проходах между которыми громоздились моторы. Ну, или, двигателя. Но не электрические, а внутреннего сгорания — в этом-то никто из нас, детей века автомашин и мотоциклов, даже сонным никогда не ошибётся.

Их было, даже не разглядывая внимательно с подсчетами, много. Реально много. И разных. Трех цилиндровых, четырех, шести — всяких. В самом конце даже рассмотрели монстра с восемью. Это прямые. И насчитали мы их там… примерно шестнадцать или семнадцать штук. А с развалом их, то есть V-образных, было никак не меньше, если даже не больше — считать уже этих было просто некогда. Солнышко стремилось спрятаться на западе, и в помещении с пропыленными окнами достаточно быстро темнело. Но я всё равно хотел добраться до самого конца этого рая автомобилиста, и определить хоть примерно масштабы доставшихся нам сокровищ.

На самих столах, чуть ли не на всю их немалую длину, высились горками и рядами прямоугольные металлические штуки – если память не подводит, то это головки ко всем тем моторам. В одном переднем углу каждого из них стоял настольный сверлильный станок – но ржавый до ужаса. А в другом – небольшой заточной, то есть мотор с точильным кругом. Там же навалом лежали разные детали, приспособления, инструмент. На полках ниже, и на бетонном полу за паутиной нашлись всякие коробки и ящики – и железные, и деревянные, и картонные. А за этими столами и до самой торцевой стены – был расположен станочный участок. Там были и большие, напольные сверлильные, и токарные, и фрезерные – но всего по две или три штуки.

— И в самом конце стоит ещё один небольшой стол, и за ним установлено два шлифовальных — один для блоков, и второй коленвалы делать, — отозвался мой спутник, ушедший немного вперед.

— А ты откуда это знаешь?

— Да школьником бате летом помогал. А в один год мне, даже, пришлось участвовать в ремонте комбайна, так что побывал тогда в реммастерской на машстанции, и видел там подобные, но сильно больше размерами.

— А по поведу разобранных моторов что скажешь? Нужны они? Или хлам?

— Вот тут я не специалист. А вот нужны или нет — вопрос очень спорный. Если из тех трёх с половиной десятков, что мы тут насчитали, хоть половину запустить в дело… это такой Прогресс будет… Нет даже слов, чтобы его выразить…

Чуть позже, в этом я убедился и сам, как только вечером, сидя возле Ладислава под звуки разыгравшегося там, снаружи, сильного шторма, и глядя на на него, с упоением ковыряющегося в том хламе из подвесных моторов, когда рассказал ему обо всем, что произошло за день, в том числе и об этой находке.

— Уж тут я не сильно помогу, — чуть подумав, стол он отвечать, не поднимая взгляда от стола с разложенными на нем детальками, но моё мнение: та ваша находка, как бы, не ценнее всех этих внутренностей под Митридатом. Их, при необходимости, с трудом, но можно заменить. Ну или самим построить в виде зданий. А, как я понял из сути заказов — взять там что-либо солидное, теоретически можно…, а вот практически… маловероятно. А двигатель в наших условиях, в этом островном мире — очень важный агрегат. Можно сказать, наиважнейший, после продуктов и медицины. И, если вкинуть что внутрь — можно и с дерева, в крайнем случае, сорвать, а вместо пилюль или порошков, имея травницу, обойтись дарами земли. То вот перемещаться, тем более, на дальние расстояния, с нашим неумением делать это уже только под одними парусами, без них никак не выйдет.

А это что означает?

Только то, что о серьёзных дальних экспедициях с привлечением большого контингента можно будет забыть. Надолго? Или навсегда? Вот этого сказать я не могу. Но то, что любого типа двигателя, начиная с обычного парового, и заканчивая внутреннего сгорания — будут огромным камнем преткновения. И, если с паровиками вывернуться так или иначе, но можно. То вот с остальными? Скорее всего, нет. Тем более, если они нужны будут не для катеров в десять или двадцать тонн водоизмещения, а судам да кораблям в сто, двести, а то и триста тонн. На малышей вполне возможно ставить и семидесятки-сотки, и они потянут. А ведь крупным понадобятся пятисотки, тысячники — и даже это не предел.

— А что это такое — сотки, тысячники?

— Сто лошадиных сил, пятьсот, тысячу. Всё измеряется именно в них.

— И самим, в наших-то условиях, их сделать…

— Даже теоретически, нереально. А практически? Сопутствующих производств возродить придется столько… что проще сказать, каких для этого не будет нужно.

— Много?

— Не то слово! Вот возьмём этот простейший карбюратор, — и показывает мне небольшую детальку из алюминия, сложной формы и с целой кучей разных отверстий и каналов внутри её, — то кроме того, что нужно найти такую руду, из неё выплавить металл нужного качества, необходим станок. Точнее, пресс для литья под давлением. А эта штука и там — сложная, точная, и тяжёлая. Так что в заказ не взять. И так будет с каждым трудным или важным узлом двигателя.

— Так что? Вариантов нет?

— Почему? Вот вы нашли один из альтернативных выходов — большую кучу на разборке. А там, может быть операторы смогут найти лазейку, и брать к ним запчасти… даже и те, которые есть… целыми. И вот из них собирать новодел.

— А это возможно?

— Да откуда я могу это знать? Во-первых, сам не разу не оператор. Во-вторых, мы у себя оперировали только тридцатью шестью килограммами поставки, и необходимости в таком не имели. Вот возьмите и задайте вопрос своему Оператору, если так интересно.

На этом наша беседа «ни о чём» вполне закончилась, но я всё равно сидел в гостях: было очень интересно, сможет Нолин сделать из того хлама что-нибудь нормальное, или вся его возня без толку. Но прошло всего минут десять его шаманства над столом, потом ещё столько же на сборку. И, подключив бутылку с топливом он дернул за шнурок раз… потом ещё несколько, после очередной неудачи что-то там регулируя… и неожиданно агрегат чихнул, стрельнул выхлопом… и заработал.

— Ура!!! — к нам сразу бросилось человек десять из той толпы, что крутила туда и сюда всё то, что мы привезли разбитым из лодок, выбирая из всего самое простое в ремонте, — поздравляем с удачей! Теперь у нас есть реальная возможность обойтись своими силами.

— А ведь они правы, — когда все успокоились и разошлись, Ладислав продолжил свою возню, но уже с другим движком, — я тут перебрал всё, что было найдено, и, с гарантией, могу сказать: из двадцати шести комплектов, минимум пятнадцать подлежат восстановлению. Это без дополнительных узлов и деталей. А так? За несколько дней приведу в порядок почти всё, что у меня есть. Вот только топливных баков раз-два, и обчелся. И ставить их пока некуда: ведь очень многое из того, что вы нашли, нужно только с умом ремонтировать…

Обойдя в складе все найденные трофеи, рассмотрев их, да пощупав своими руками, все пришли к единогласному мнению: находка не просто хорошая, а отличная. Осталось решить — заниматься всем нужным ремонтом тут? Или перевозить все в подземелья? Но, не мудрствуя лишний раз, решили оставить выбор за Михалычем. И, как оказалось, не прогадали.

Перейдя на другую сторону бота, я понял, почему те, кто шуршали именно тут, затихли и не хвалились своими находками. Во-первых, на похожих многоколесных тележках, между изогнутыми, что те рога, стойками-ограничителями стоял корпус примерно такого же бота, только в виде множества горизонтальных и вертикальных металлических рёбер, что у той большой рыбы — кита. Но без малейшего грамма обшивки.

И второе. Через проход от него, на всю длину склада, а это метров тридцать, была уложена высотой почти по пояс просто гора разного материала. Начиная от простого железа — и, уже раскроенного, и прямоугольных листов. Следом за ним были пачки белого металла, штук пять или шесть. Поверх всех их была уложены три длинные и крупные прямоугольные балки, слегка напоминающая своей формой судно видом сбоку. А уже поверх их лежали гнутые прямоугольные профили, разного вида и размера. Много. Очень.

Дальше? А дальше были увязанные плоскими полосками металла стопки… деревянных брусков, досок, фанеры… много… очень много… и я просто не понимал, это мне снится? Или находка вполне реальна? Находясь в раздумиях до того мгновения, пока очарование не было прервано восхищенным возгласом со стороны:

— Ну нихрена себе… — и через несколько секунд продолжившимся, — струя. Это ж, похоже, что из всего этого добра можно собрать не одно такое судно?

— Скорее всего, да. Но определить, так это или нет, мы сами совсем не в состоянии. Ну что? Отсюда будем брать трофеи?

— А что именно? Оно тут все такое, очень даже нужное.

— Тогда, — даю команду высотникам, — закрываем на ночь всё то, что открывали недавно…

— А зачем? Пусть так и будет, — неохота было им снова карабкаться вдоль стен.

— Нужно, нужно. Нога, поломанная в детстве, так ноет и крутит, как обычно она реагирует на дождь. А рисковать, чтобы тут всё стало сырым из-за нашей лени — нет смысла. А все остальные, пока эта пара занята, топаем смотреть на последнюю посудину под развалинами. Мы ведь её так и не вытащили.

— Ну и зачем? Будет сырость — и она потом промокнет? — кто-то явно хотел расслабится.

— Так как телега уже тут — то, если мы доберёмся до этого бота удачно, то сразу увезём домой, под крышу. Ну, а если нет? То оставим до завтра — и с большим количеством помощников тогда с ним точно справимся.

Но, всем на удивление, нам повезло: приподняв рычагами корму, смогли воткнуть под неё колесное чудо очень далеко, чуть ли не до средины, и, чуть придерживая за борта, начать выворачивать на открытое место. И вот такими мелкими шажками достаточно быстро поставили его вдоль прохода. Ну а там всё было уже намного проще — снова его чуть подняли, и воткнули тележку практически по весовому центру. Корпус хоть и просел чуть назад, но держался почти вертикально. И, зафиксировав его в этом положении заранее приготовленными подпорками, покатили всю эту конструкцию по хорошо пробитой колее к берегу. И успели к заранее открытым нам по сигналу рации воротам чуть ли не в последний миг — стоило только их прикрыть, как резкий порыв ветра ударил по створкам, и с всё нарастающей силой в камнях завыл ветер. Очень неожиданно начался Шторм, да и ещё и с дождем…

Последний трофей был шикарным: десятиметровой длинны корпус своими очень аккуратными линиями прямо притягивал собой взгляды.

— Почти как Адмиралтеец, — высказал подошедший к ним самым первым свое мнение Нолин, — не смотрите так на меня. Это название достаточно широко представленного во многих портах ранее Союза, а теперь, и России, моторного катера. Только и того, что тот был немного длиннее. У него, если я не ошибаюсь, было двенадцать метров длины, а тут ты, Олег, сам сказал, всего десять, — это он намекнул на то, что я стоял с рулеткой, принесённой одним из помощников. Всем хотелось в цифрах увидеть то, что они на своих плечах припёрли в укрытие.

— Да, наш молодой мастер полностью прав, — а уже это почил нас своим присутствием сам Иван Кузьмич, — вот это и есть передранный с него, и чуть упрощённый вариант, что выпускался на Керченском судоремонтном и в Феодосийских мастерских для пансионатов южного берега Крыма. На них с середины тридцатых и до самой войны катали по Черному морю разную партноменклатуру да старших офицеров, и армии и флота. А уже с конца сороковых, и чуть ли не до восьмидесятых, они были одними из самых востребованных средних прогулочных катеров и на Черном, и на Азовском морях. А в наших условиях, если приведём его в рабочее состояние — вообще будет для всех незаменимым транспортом…

Чуть позже так оно и оказалось. Когда операторы нашли в инете Устроителей его проект, то образованное к тому времени конструкторское бюро по общим руководством Кресса с Победы его переработало, и выдало вариант для повтора на все верфи Конфедерации. Он стал большим сторожевым судном для патрулирования и охраны секторов, занятых его островами. Но, чаще всего, ему доставалась роль по поддержке своих более мелких собратьев артиллерийским огнем на дальних дистанциях, а после установки на некоторые из них специальной аппаратуры, те стали у нас чисто РЭБ-овской глушилкой.

*РЭБ — радиоэлектронная борьба — разновидность борьбы, вооруженной современными радиоэлектронными устройствами. Как — радиостанциями связи, жучками и маркерами целеуказаний, всевозможными средствами управления и шпионажа, разведки противника. В целях полной или частичной блокировки всех этих средств, изменения качества проходящей в них информации. ( Немножко заумно, но зато объясняющее полностью всё ).

Хотя, в виду скудности современной электроники, ни о каком серьезном нам противодействии и говорить не приходилось, но попытки происходили чуть ли не каждую неделю. Правда, заканчивались они всегда одинаково — пеленгацией источника с двух или более точек, определение его места на карте, и атака. Если он был на судне — то есть, в море. Ну а если шпион прятался на суше — высаживались отделения разведчиков, проходивших в таких операциях боевую практику. И… Рано или поздно виновник, или виновники, этого переполоха оказывались в застенках контрразведки флота, самого страшного, по мнению всех чужаков, отдела при объединенном штабе. Но все это будет в будущем. А пока…