День 32

Часть четвертая

(Команда Сергея, выполненная гарнизоном Крита, и её результаты.)

(Или же – о событиях на Крите, что произошли уже во второй половине дня, после того, как их основной босс отбыл по делам в Метрополию.

Мысли вслух, или рассказ начат одним из тех, кто и нашел те неизвестные им полуразрушенные складские помещения, и продолженные Олегом Садовым.)

Как только Сергей Михайлович, отряхнувшись с нашей посильной помощью от всего того, что на него налипло и насыпалось, ушел по своим, не докладываем нам делам. Мы, пока что только вдвоём, не теряя зря время, стали заниматься разборкой полуразрушенного склада. Почему? Отвечаю. Здраво рассудив, что в начале нужно добраться до замеченной нами среди завалов резины, и вот только достав её, и начинать операцию по выкуриванию той летучей нечести, что оккупировала большой ангар. Вполне возможно, что к тому времени и подойдут все свободные люди, что остались в подземельях, разбираясь в его тайнах и секретах. Шеф, судя по его последним словам, должен был дать им новое распоряжение, отложив разборку на темное время суток.

Не желая тратить даром свое время – перекладывая находки из одного места в другое, стали сразу все, и целое, и поломанное, выносить в сторону, подальше от развалин. Здраво предположив, что, все равно, содержимое его, рано или поздно, придется переносить под своды подземелий Митридата. И работа закипела.

Крыша на этом, почти разваленном от времени, или от внешних сил, складе, ранее была арочной, крытой металлопрофилем. И разорвало её ровнешенько по центру, где сходились вместе боковые фермы, прикрыв содержимое, что оставалось целым у стен, своими останками. Вот мы и пытались в тех местах вытащить всё то, что представляло, или, хотя бы, могло представлять в будущем, ценность для нас. А что тут не ценность, когда все что у нас есть и может быть или по каналу получать, или вот так вот найти? То есть, ценно — всё!

В левой его части, в самом начале, было три полураздавленных дюралевых лодки – как мы рассуждали, похожие на раритет прошлого века Казанки. Все они стояли в один ярус, прямо на земляном полу, придавленные к низу частично рухнувшей фермой. Приподняв железяку, и подперев её на всякий случай, вытащив их по очереди, и перенесли далеко в сторону, на самую границу этой внушительной поляны, и сложили в одно место. Отведя там место корпусам, которые в будущем пойдут или под восстановление, или только под разборку.

Дальше за ними было две моторки уже целых, ну, по крайней мере, на внешний вид, уже с ветровыми стеклами, и, даже, на удивление, не побитыми. И сверху на них, навалом лежало ещё две дюральки, как и те, первые, но только... Внешне-то в порядке, а, вот, заглянув внутрь, увидели в одной из них порядочную пробоину в днище. В итоге оказалось, что и с моторками мы «пролетели»: повреждения у них были, конечно, не фатальные, но, увы, сразу использовать их не выйдет. Вытащив наружу и их и моторки, и распределив – что и куда, увидели перед собой уже полноценный прогулочный катер, с крытой каютой. И на этом наши успехи закончились. Он своим носом застрял под упавшей трубой, что была зачем-то просунута между ферм арок, а корма придавлена висящим металлом крыши. Но именно под ним мы и нашли виденные ранее старые скаты от автомашины – нашу главную цель на это время.

Найдя солидную трубу, и использовав ту как рычаг, достали нам нужное, и, пока я переносил его к воротам, мой напарник решил пошуршать в салоне, и не даром. Его добычей стали две небольшие канистры – на два литра и на пять. В меньшей было моторное масло, густое от времени, что тот гудрон, а в большей бензин. Так что к тому моменту, как с побережья пришла помощь в лице троих человек, у нас практически всё было готово к дымовой атаке, вплоть до того, что, даже, смогли проверить – ничего не загорится ди там внутри.

- Привет работягам, — такими словами всех приветствовал Олег Садовой, который не раз уже бывал старшим среди нас, — рассказывайте, что тут у вас за дела?

Доложив ему о всем произошедшем, признавая его старшинство, потому что он один среди нас всех успел не только отслужить срочку и получить старшинские лычки, но и отбыть трешку контрактником. Рассказали обо всем, начиная с первого момента, как обнаружили эту находку, включая распоряжения, отданные Михалычем, и что успели сделать за это время.

- Ну что, парни, могу сказать? Молодцы — одно слово. Что теперь в наших планах? — похвалил он нас, и сразу стал брать быка за рога, перехватывая управление. А нам оно так и лучше: усть теперь у него голова обо всём болит.

- Тут, под развалинами, стоит продолжать разборку. Но вот осторожно: обломанная крыша плохо себя ведёт. А там, в целом ангаре, нужно начинать выкуривать незваных захватчиков — и для этого уже всё готово.

- Тогда все вместе там осмотримся, ну и поджигаем дымовую «бомбу». А пока она будет разгонять всю ту нечисть, посмотрим, что можно сделать тут…

Хорошие подобрались парни в отделение, размышлял Олег, по привычке подводя всё под армейские мерки, да и та пара, с какой сам пришел, тоже не отлынивая, работают не покладая рук. Задумали вытащить катер, но все вместе, уже повозившись с ним, понимаем, что сил маловато — можем поднять или с одной стороны, или со второй. А весь полностью, увы, но нет. Хорошо, что хоть в том складе горит все нормально и без присмотра — да там и находится рядом с дверьми страшно. Хоть дымовая атака и идёт уже минут двадцать, но пернатые, населявшие веками тот склад, все не прекращают и не прекращают вылетать оттуда.

- Ну что, парни, — оторвал я всех четверых от раздумий, — раз уж тут нам делать полка нечего, то попытаем счастья с другой стороны?

- Ты прав. Нам бы ещё хоть троих – и этот катер вытащили бы влёт. А так? – был мне ответ, и все мы дружно перешли в другое место.

И там тоже – первые три корпуса лодок были с проломами в бортах от рухнувшей вниз верхней части полуарки. Пришлось пыхтеть, сопеть, но вытаскивать их наружу, перенося к существенно увеличившейся горке под ремонт. За ними был один, визуально целый, но его модель никто не опознал – так как он был и шире, и, что главное, длиннее предыдущих больше чем на метр. И не с тремя банками – сидениями внутри, а с пятью, а это разница, и очень даже существенная.

А вот дальше… дальше, одна на другой, стояло три байдарки – вроде бы так называются лодки с очень малой высотой борта. И они покоились на транспортной двухосной тележке, с низкими колесами просто невероятной ширины – сантиметров в тридцать, если не больше.

- А вот и транспорт для катера нашёлся! — все мы, чуть ли не в один голос, так обрадовались этой находке.

Вынеся всё наружу – очень тщательно осмотрев трофеи, определили что куда, и пересчитали их. В промежуточном итоге у нас есть в наличии: семь Казанок с разными повреждениями бортов и дна, и две моторки. Целое – Казанка, длинная дюралька, и три байдарки. В остатке – целые кучи остатков разных лодок и катеров, что собирались тут, вероятно, годами. Но, что самое главное, все они пойдут в качестве ремонтного материала, чтобы попытаться и восстановить всё поврежденное.

Весь этот хлам пришлось выносить и с одной стороны, и с другой — так как тележку по нему протащить было невозможно. Чем и занимались все, включая меня, — размышлял Олег, почти с полчаса, — складируя всё не просто на траве, а аккуратно укладывая как можно плотнее во все корпуса, что пойдут под ремонт. Всё равно, габариты его были в десятки раз больше, чем вес – дюраль, это ведь совсем не сталь. И, ради интереса, попробовав вдвоем один из первых нагруженных – мы поняли, что для нас его вес совсем ненамного увеличился.

За уборкой последовал катер, вытащенный на свободу – и вот он, судя по первому предварительному осмотру, достался нам во вполне приличном состоянии. Только тот был рассчитан на два подвесника, которых у нас не было...

Прошло больше полутора часов, как полностью прогорели скаты, но все равно войти внутрь второго помещения было ещё невозможно – буквально в шаге от себя из-за дыма практически ничего не было видно. Оставив открытой дверь – для проветривания, продолжили своё прежнее, чуть прерванное на время занятие, но закончить его мы не успели.

Пришёл вызов с поста наблюдения: возвращаются моторки наших морских поисковиков, набитые людьми под завязку, и мне пришлось идти встречать их, так как нас, командного звена, было в наличии всего двое среди командировочных. Это я сам, Олег Садовой, и оставшийся в расположении дежурным Игорь Гаев, старший сержант-сверхсрочник. Хоть ему и должно хватить опыта и знаний в работе с новичками, но, учитывая слова доклада, что их прибыло много, решил не рисковать, и отправился к нему на помощь. Понимая, что тут и без моего присутствия работы не прекратятся. Так оно и вышло, убедился в этом, когда я через час вернулся назад с солидным отрядом из помощников…

Ну и нагрузились! — подумал я, как только увидел входящие одна за одной моторки в лагуну залива. — Нихрена себе, сколько они привезли новеньких… Ведь вышло из наших двух катеров, по моим подсчетам – шестеро молодых женщин и девушек, и девять парней и мужчин. И, как только они согласились на переезд, — недоумевал поначалу, а услышав чуть позже всю их эпопею, сразу понял, почему…

— Вот так мы и прожили весь этот шебуршной месяц на этих Забытых, уже задолбавших всех заброшенностью Островах, — такой фразой завершил свой рассказ молодой мужчина, представлявший своего Главу среди пришедших переселенцев. Ладислав Нолин, тридцатилетний коренной питерец в шестом поколении, инженер с родного судостроительного завода — Северной верфи. Как он объяснил, что хоть и название его достаточно провокационное, но это вовсе никакой не мелкий полукустарный кооперативчик, а крупный завод, что выпускает даже боевые корабли, — с полным правом можешь спросить: а какого лешего я поперся именно в судостроительный? Ведь, вроде не так чтобы и топовая и перспективная отрасль. Да и специальность тоже не айс, я ведь инженер-проектировщик судомоторной группы и вспомогательного оборудования, а, кроме этой отрасли, она нигде вообще не востребована.

Разговариваем мы с ним, сидя чуть вверх от прибоя, метрах в двадцати от воды, примостившись на крупных, уже давным давно высохших кусках плавника. Из которого наши парни ещё вчера соорудили тут небольшое место отдыха, с поджопниками, подспинниками, и местом для очага. А уже в сумерках, когда Михалыч ушел домой, тут на углях запекали найденные большие устрицы, и несколько крупных крабов. Развлекались всей толпой «командировочных», вспоминая ещё ту, уже исчезнувшую в никуда, жизнь.

— А ларчик открывается очень даже просто, — продолжал он, — меня с малых лет дядья приучили к морю и морской романтике — нравится мне она, слов нет. Но больше всего, как чуть повзрослел, увлекла тема движения корабля в воде, то есть, сами моторы, их устройство, и всё остальное. Лет с двенадцати всё моё свободное время помогал одному из них, имевшему мастерскую в своём эллинге, в которой тот занимался и ремонтами подвесных и стационарных катерных моторов, и заодно, модернизацией некоторых из них.

Набрался знаний о такой технике выше крыши, ну и опыта работать своими руками. Когда уже повзрослел, и сам таким делом увлёкся. Ну а потом — учёба, точнее, только её начало, залёт в самом конце курса, перед майскими, с внучкой проректора, и, как итог, служба на Северном флоте, мотористом на сторожевике. Ну а после дембеля вначале женился на матери моих дочерей – подруга, пока я отбывал свой «срок наказания за неосторожность в обращении с жарящимися пирожками», родила мне прелестных близнецов. И с сентября сразу же пошел доучиваться, и после — устроился работать на ССЗ*.

*ССЗ — судостроительный завод.

Повезло, что устроился недалеко от дома, на Северной верфи. Летом очень часто, практически каждые выходные, выходили в компании на мотоботе друга на рыбалку в ближние к Питеру гребеня. Вначале с женой, а потом она нашла себе поца по перспективнее, и сбежала с ним в земли обетованные, на «историческую родину его предков». С год у меня всё из рук валилось, только на работе и приходил в себя. А потом посмотрел в зеркало, ужаснулся, в кого превратился, и забил… На всё… И на неверную… И на то, что жизнь дала трещину… И на недовольство родителей… В этом начальство, что самое удивительное, меня поддержало.

Друзья, всё это время – очень плотно, но совершенно не обидно, опекали. А совсем недавно познакомился с одной… молоденькой… фифой. И спустя некоторое время даже попробовал ту на постель раскрутить. Но глядя, как та хвостом закрутила, даже не намекая, а прямо говоря – делай со мной все, что пожелаешь, но только после свадьбы… Я мгновенно остыв, пришел в себя… А тут, перед выходными заталкивая уже в свой личный эллинг только что пригнанный на ремонт парусно-моторный бот, неожиданно провалился и вместе с ним, и самим эллингом да всем его содержимым в этот проект.

— А чего же тогда, какого, н-на, морского лешего, имея хорошее и большое судно, вы не вышли за пределы своего скального пояса? — мне уже успели доложить почти обо всех проблемах этого сообщества.

— Внутри того заграждения он бегал вполне успешно. А вне… осадка не позволяла. Она у него чуть больше полуметра, а скалы заканчиваются на сорока пяти от поверхности. И, как говорится, «рад бы, но грехи не пустили».

- А неужели не было у вас там ничего другого?

- Было. Да и есть. Надувная лодка, четырехместная. Она, как оказалось, шла в комплекте с ботом, как разъездной тузик. Но на ней даже внутри страшно было ходить – не знаю, как в других местах, не был и не скажу ничего ни хорошего, ни плохого, но лично у нас подводных скал там столько, что лишний раз подойти к не своему острову просто страшно. Мы все проблемы не раз обдумали, уже взяли в заказе листы водостойкой фанеры, и даже собрали из клееных реек набор шестиместного яла, рассчитывая на днях начать ставить обшивку…но сегодня утром пришли ваши… И мы, не раздумывая долго, решились на «побег» из того прекрасного заключения. И, даже, не потому, что там так плохо… нет, совсем нет… просто скучно всем стало вращаться в одном, маленьком до ужаса мирке, причём, до такой степени… что умельцы даже умудрились, поставив где-то там брагу, пару раз нажраться просто до потери сознания.

— А тут…?

— А тут нам ваши посланцы пообещали одно, но очень важное – жизнь в развивающемся и активном обществе, и работу. А то там, со скуки, чуть на пальму некоторые карабкаться не начали.

К этому времени прибывшие уже высадились на берег, и даже все свои, привезенные ими вещи они выгрузили и старательно их отнесли достаточно далеко от зоны прибоя. Сразу стало видно, что даже всякой мелочью они не разбрасываются, а дорожат – а это уже хороший показатель их адекватности.

— Олег, — подошел ко мне с вопросом старший группы поисковиков, — Михалыч-то наш тут? Мы не очень опоздали с возвращением?

— К сожалению, он уже ушел на Независимость. А что?

— Как же так? Он же собирался заниматься регистрацией нового пополнения? Сам же утром, отправляя нас в рейд, это сказал?

— Так он же сразу и поправился, вы все ещё тут были, сказав, чтобы собирали сюда всех, на это желающих, а он, вернувшись или ночью, или уже завтра утром, всё необходимое сам и сделает. Но чуть позже.

— Блин, явно прослушал… И, что теперь нам делать?

— Вот эти люди, кого ты привез – это только они, кто решился на переезд?

— Ты что? Нет! Вся их группа, полностью двадцать четыре человека согласились сразу на наше предложение. Остальные, да и их накопленное, просто не вошли за один раз.

— Ну так чего ты тут полемику разводишь? Вези оставшихся, устроим их на ночь, а с подъёмом и Михалыч вернется из своей поездки.

— Тогда так и сделаем. И, раз ничего нового искать не нужно, пойдем по одному человеку – только рулевыми, чтобы за один раз забрать с собой всё то, что у них там есть.

Часов через пять они вернулись… но в таком состоянии, что все это видевшие просто ужаснулись… и не в том смысле, что побитые в стычке, или потерпевшие аварию на скалах… нет, совсем нет. Они загрузились так, что борта выступали из воды всего сантиметров на пять-семь, и это в обоих моторках. А их надувная лодка, которую они притянули за собой на буксире, так вообще шла погрузившись почти под обрез. К этому времени и я, и моя команда, чисто случайно оказались у бухты, и своими глазами видели этот кошмар…

— Ну и нахрен было так рисковать? — Как только они ткнулись носами в песок, и люди из одной стали выбираться наружу, в полный голос заорали на рулевых. — Неужели нельзя было хоть часть оставить там?

— Да мы-то так и хотели поступить, — оправдывались они, — но вот владельцы наотрез отказались от такого варианта. Как они признались во время обратного пути, просто побоялись, что обещание забрать всё то и их всех так и останется просто словами…

Последним из пассажирского судна выбрался, как мне подсказали, их признанный всеми Глава и оператор, невысокого роста, сухонький, но живенький, подвижный и, даже, на вид, очень энергичный дедушка-пенсионер.

— Будем знакомы, — подойдя через минутку к нам, поздоровался и, заодно, представился он, — о вас мне рассказали в дороге. Как я понял, на данный момент вы, Олег Садовой, оставшийся тут старшим на время отсутствия вашего самого главного. А я — Иван Кузьмич Гнаток, был Главой весь прожитый тут месяц у вот этих людей. Мне — девяносто восемь лет, хоть и по цифрам жить уже не должен, но, судя по предкам, которые ушли в мир иной после ста пятнадцати, а то и ста двадцати лет, коптить небо буду ещё долго. Родился вскоре после революции, на новый год, то есть первого января тысяча девятьсот двадцатого года.

— Ну ни… чего себе, протянули все те, кто не знал этого, то есть, наши командировочные, — сколько же вы пережили?

— А сколько я знаю, — отбоярился он, — и ещё сколько уже успел забыть, — и, повернувшись ко мне, встречно задал вопрос, — а вы что делаете, что всей толпой впряглись в эту тележку?

— Да мы рано утром, на противоположной стороне вот этой горки, — ткнул пальцем назад, в сторону Митридата, — обнаружили развалины ангара и почти целое складско-ремонтное помещение, а всё, что там нашли, и можем это вручную сделать, перевозим на ней сюда, для последующего ремонта.

— И как, много чего вам там досталось ценного?

— Порядочно. Да вот пусть дежурный по расположению вам и проведёт экскурсию по всем находкам, — отбоярился я в ответ, и заодно подставил Гаева. Так как сам рассчитывал до темноты сделать еще минимум три ходки — трофеи, доставшиеся нам, впечатляли и своим количеством, и ассортиментом, и степенью повреждений. А также надеждами на то, что, в основном, многое из них подлежало ремонту. И идя, впрягшимися, как в старину бурлаки на Волге, в упряжь нашего транспорта, вспоминал о них.

Кроме того, о чём я знал до того, как ушел встречать первых переселенцев, за время моего отсутствия парни откопали и вынесли наружу с разными повреждениями корпусов — ещё две байдарки, четыре Казанки и два катера с небольшими каютками. А целым нам достался всего один катер, ну или моторная лодка, без каюты, но с ветровым стеклом и, кроме места рулевого у штурвала, с тремя сидениями для пассажиров. То есть: шести или, даже, девяти местный. Что, если найдем моторы, будет нам огромной помощью в поиске. А вот гора очень сильно поврежденных лодок и катеров, как и их обломков разного размера была очень внушительной. И, если учесть, что почти половину они распихали по всем углам и условно целых, и действительно целых корпусов, всё то, что осталось, было кучей высотой по грудь в самом верху, и диаметром метров в десять. И это, как минимум.

— Скорее всего это был склад поврежденных прокатных тех же лодок, катеров и байдарок у какого-то огромного пансионата или базы отдыха очень богатого завода у моря, или огромного озера. А, судя по тому, что повреждений дна от солёной воды нет ни у чего, второй вариант самый реальный, — высказал общие мысли один из парней.

Вот мы и упражнялись. Но не это все было самым главным: в дальнем углу, оставшимся практически целым после катаклизма, обрушившего эту крышу, нами был найден склад… Да-да. Именно склад, и, одновременно, клад огромной для нас ценности. Там, практически навалом, кучей – один на одном, лежало одиннадцать подвесных моторов ещё советской эпохи, начиная с маленького Ветерка, судя по надписям на крышках их кожухов. Но он-то, как раз, был найден всего один. Более крупной, даже на внешний вид, Москвы было пять, три уже знакомых нам Вихря, и два неизвестных до этого момента Привета.

Потом мы под всяким габаритным, но лёгким мусором, типа разного размера обрезков листов алюминия и другого, светлого, но более тяжелого металла. Обнаружили и ещё полтора десятка моторов в разобранном виде – и судили об их количестве по нижней части, той, что была с винтом. Кто-то подсказал что эта часть называется «сапогом». Да хоть как! Совсем рядом со всем этим стояло стопкой семь металлических с крышками ящиков с целой кучей разобранных самих моторов, но судя по их виду, все они там были бэушными. То есть – бывшими в употреблении, работавшими. И четыре таких же, но только с разными детальками в смазке и бумажной упаковке – и невдалеке от них три в деревянных, правда поврежденных временем, но ещё, более или менее, целых.

Вот эти богатства мы утащили по частям ещё во время своих первых рейсов, прекрасно понимая, что крышу над ними своими поисками очень сильно потревожили, и случись дождь, всё это будет мокрым… А ни мне, ни парням, этого очень сильно не хотелось. Хотя мы и выгребли там всё до чистой земли, не оставив ни болтика, ни шайбочки – на развод, все прекрасно понимали, что всё это нам и нужно, очень, но привести в порядок никто из команды ни единого не сможет. Ну не имели мы ни знаний таких, ни тем более, соответствующего опыта. Все же мы и они – дети совершенно разных эпох. Судя, по тому что всплыло в памяти, основная масса этих моторов начала выпускаться в шестидесятых годах. А мой отец родился в шестьдесят пятом – то есть, он и эти двигателя ровесники. И вот это больше всего нас смущало.

Но притянув в первый раз, как упомянутые уже бурлаки, все честно смародёренное в подземелья Митридата, и складировав эти ценности в одном углу, мы все поразились реакции Нолина, который, подойдя туда, вначале явно ради любопытства да поговорить, увидел всё то…

— Нихрена себе вам повезло, — через время, переворошив всю стопку, и разложил трофеи в одном, понятном ему порядке, сказал он, — вот то, что слева, это Ветерок и две Москвы старых моделей – я знаю, но никогда с ними дела не имел, — и в эту минуту я вспомнил мой с ним краткий разговор, вот это его увлечение с самого детства, — а все остальное, при наличии нужных деталей, привести в порядок очень просто.

— А у нас ещё есть несколько ящиков с ними.

— То есть?

— Ну с детальками… и бэушными и новыми…

— Я с вами, — сразу проявил он инициативу, — посмотрю, что везти сюда в первую очередь.

Но, увидев всё то, что там было найдено, заявил:

— Оно всё нужно. Я помогу перевезти вот это, а потом сразу займусь их ремонтом, и к утру, сильно на это надеюсь, хоть один, но введу в строй…