День 31

Остров Крит и его новые соседи

Эпизод тринадцатый

Первый иноземец. И контакты с чужеземными группами.

— Нам открыли и этот «секрет». Последнее, но, скорее всего, первое — ведь то самое большое здание было отстроено в самом начале, одновременно служило и общей кухней, и столовой, и клубом с библиотекой. Посуда им досталась в один из бонусов, столы и лавки там они сделали плетёными, уже из местного сырья. На разнообразные игры их старшОй потратил часть и так не большого лимита поставки, и в этом никто после не раскаивался. И, теперь, он каждый день заказывает по две бумажные книжки за раз — и у них собралась неплохая подборка. С освещение чуть похуже — но и оно всё равно есть, всё те же солнечные панели и накопительные аккумуляторы с разводкой по всем домикам. Но «отселенцы», после того, как устроились у нас, ни разу в этом не пожалели.

Зато и мы сами, узнав о бумажной библиотеке, стали их брать каждый день — ведь не все любят читать с экрана, а на бумаге просто обожают. Вот и собираем у себя все тематики, что нам интересны. Последние дни даже стали просить некоторую техническую литературу, рецепты, по кройке и шитью. Короче — развиваемся.

— А что было у них в качестве обменного фонда за продукты?

— Да на всё тот же кирпич мы на нами добытое мясо и обменивали, привозя к себе два раза в неделю по сотне штук. Им это было не в напряг, а нам хорошая помощь до сих пор. Вот недавно, набрав полтысячи, наши сложили из них пирамиду, наполнив внутри дровами из плавника, и старательно обожгли. Правда, чуть больше сотни ушло в частичный брак, но нормальную печь уже сложили — оборудуем её возле навеса столовой. Полностью переходя на свежий воздух.

Закончив первый раунд «эпопеи» с Бией, уже в утро четырнадцатого дня пошли чуть дальше, найдя вход во внутреннюю акваторию следующего микро-архипелага.

— А почему ты их так странно называешь?

— Ты так думаешь, что это странно? Сейчас даже и не скажу, кому именно первому пришло в голову эти образования так именовать. Ну сам посуди — мелкие и очень мелкие островки и скалы, заключённые в широкий защитный кокон из подводных и надводных скал. Мы, по крайней мере, другого их обозначения так и не придумали.

— В принципе — ты права. Просто раньше, там, у нас, такого не было — сами столкнулись с подобным только тут. Вот у меня непонятки и возникли.

— Ну вот. Вход-то мы нашли, и один островок-скалу осмотрели, но дальше сразу так и не обнаружили проход — сразу за ним шла полоса от одного до другого края из скал, где бурлили мелкие волны. Часа за три всё-таки тот фарватер был обнаружен, и перед нами открылось ещё два безлюдных острова — но, так как уже время подходило к вечеру, мы их быстро осмотрели, а потом просто развернулись и ушли домой. Кстати — забыла сказать. Во время всех этих походов и поисков мы старательно рисовали карты каждый день, промеряя расстояния с помощью бинокля. Так что когда понадобилось идти к соседям через неделю, уже не плутали, как вначале.

И ещё. Как только вышли из неприятнейшего окружения из скал, что обрамляли входной канал, чуть в стороне сразу заметили яркое пятно на поверхности моря. А подойдя, чисто из любопытства, как можно ближе — охренели от удивления. На большом надувном матрасе канареечных расцветок, носимом туда-сюда и ветром, и волнами, лежало лицом вниз тело смуглого мужчины с привычным нам черным прямоугольником на левом запястье. Догнав нежданный трофей и сняв с него человека без сознания, с офигением увидели под телом прямоугольник терминала. Забрав его через ткань — так он бился как током, свернули находку и быстро-быстро рванули к себе. Ведь пострадавшему нужно оказывать помощь — а у нас с собой не было ничего. Вообще…

Кстати, тогда же, на будущее, решили что в дальнейшие поиски и рейды стОит брать походную аптечку, мало ли что и кого подобного встретим. И пригождалось…

Так вот, продолжаю. Когда уже ближе к закату он, найденный на плоту, пришел в себя, то рассказал историю, тупую до одури. В свой законный выходной тридцати пяти летний ветеринарный врач-сириец из Дамаска по имени Вазир решил хоть раз за лето выехать на море, и отправился на ближайшие пляжи Средиземноморья. Провёл он свое время прекрасно — и прокатился на гидробайке, и на парашюте за катером полетал, и накупался вволю, а решив провести последние часы у берега, лег на матрас… и заснул… Проснувшись уже тут, в этой мешанине из скал и течений на самом рассвете. Ту бутылочку воды, что он брал с собой, растянул только на полдня — а остальное время чуть не умер от жажды и жары. Пока мы его не заметили. Провели с ним прояснительную беседу, подробно рассказав — что это, где это, как мы тут живем и все остальное. И да — переводчик нам не понадобился, так как Вазир оканчивал мединститут у нас, в самой Москве, и язык знал прекрасно. Выслушав всё то, что ему сказали, немного подумав — он правда, с колебаниями, но принял предложение вступить в наше сообщество, при этом сказав:

— Если бы это были мои земляки — я сто раз оценил такие слова. Трижды подумал и всё равно — усомнился. Так как им обмануть ближнего — самая большая радость. А от вас, русских, зла за все годы практически не видел.

Во время второго похода мы опять влетели в лабиринт скал, и смогли найти как и в предыдущий день — два мелких островка, и чуть позже ещё один. И только на третий, шестнадцатый по счету в Эксперименте день, вышли к группе из двух больших островов. Центрального, как его назвали выходцы из Краснодарья, Ставрополья и частично Ростова — Ейск.На нем его первые обитатели случайно напоролись на склад, а так как двое из них попали сюда со своим оружием.

Это молодой лейт-полицейский, что стоял в заслоне у моста с табельным ПМ и плевалкой АКМСУ, и охотник-браконьер из Таганрога с личным Тигром. То, как сами нам сказали — чисто от перепуга, завалил лейт горе-мишку, чьи останки потом несколько суток портили воздух ядрёным запахом синтетики и нефти. В складе, таким образом отбитом у сторожа, кроме обычного для нас комплекта нашли углепластиковый шести местный катер, стоявший в отсеке на тележке с широкими-широкими надувными колесами. Ну и подвесной четырехтактный мотор с бочкой на двести литров топлива.

На третий день к ним попал парень-реконструктор. И не из тех, что машут мечами, как в старинные времена, или в сказках Толкиена. И не тех, кто повторяет Русско-Японскую войну, но с вариациями. Или Первую со Второй. Нет и нет. Он был из породы тех, кто ожидал во всяких видах конец света или же постапокалипсис в любых его проявлениях, и готовился к этому. Парень сюда провалился в тот момент, когда отцеплял от своей машины привезённую в свое секретное укрытие парусно-моторную лодку, гружённую под самый верх разными припасами. От продуктов и посуды для природы, до оружия, патронов, солнечных панелей с аккумуляторами и электроникой для них, нескольких ноутов с кучей внешней памяти и планшетов… И многого, многого, многого другого, важного и необходимого в автономке.

Как он сам нам сказал:

— Только миг, прошел один только миг. Как я уже под вечер только нагнулся к скобе прицепного в хвойном лесу осенней Карелии. А потом подняв голову, увидел вокруг пальмы, под ногами песок, и ощутил жаркий ветерок, что обдувал мое разгоряченное тело.

Обдумав ситуацию заново, все эти трое первых там людей по нескольку раз проштудировали бумажный текст стартовых условий, и согласились — что их сообществу быть. Во все тот же третий день озвучив на экране комма это решение, сразу получили бонус — туристическую надувную двухкомнатную палатку с тамбуром и навесом. И, чуть перегрызнув, двое из них тут же понеслись обследовать окружающие их земли, что были самыми близкими. Там нашли ещё троих — парня, мужчину-фермера, и молодую женщину-зоотехника. А уже те похвастались находкой небольшого козьего стада и семьи диких свиней — что жили в овраге у ручья и питались желудями, что россыпью лежали под дубами, росшими там.

Уговаривать их, так чтобы сильно — и не пришлось. Они сразу высказались:

— Конечно, жить в отдалении от города, там, дома — можно было. Но мы уже поняли — что тут это совсем не то наше там.

Примерно таким способом они двумя парами собрали всех двадцать четыре человека у себя на главном острове, назвав его по имени родного города большинства. Попытавшись выйти из ловушки скал и рифов, трофейный из склада катер пробил скулу, и на этом все их внешние походы временно замерли. Так как их оказалось поровну — по дюжине мужчин и женщин, последние поистерили несколько дней, и смирились с создавшейся ситуэйшн. К тому же им никто в то время ничего не приказывал и не упрекал, а только жалели и вытирали слезки.

Придя те в себя, совместными усилиями загнали коз в плетеные загородки, свиньям забаррикадировали вход и выход из овражка, укрепив самый верх кольями — чтобы те не вырвались на волю и не наделали бед. А на Ейске, так как он самый большой, по их примерным промерам — километра два в ширину, и три-три с половиной в длину. Организовали и огороды и поля, получив за финальное объединение бонус в виде двухсот килограмм поставки на выбор. И взяв на него, как и мы сами, только зерно…

Проведя с ними почти полдня, мы и нормально познакомились, и даже много с кем подружились — так что предложение об объединении было воспринято весьма позитивно. Но менять место жительства отказались все полностью и на отрез. Никакие уговоры не смогли сломить их упорство, хотя мы и сами понимали суть этого. Имея и жилье, и питание, и почти всё, что им было нужно — перезжать в неизвестность не имело смысла. Ну мы не очень-то и упорствовали, и предложили уже опробованный вариант, зная — что за него тоже будет бонус и неплохой.

Так и случилось. Нам добавили разрешенный вес поставки на пятьсот грамм на человека постоянно, а им выдали от щедрот Небесных полный комплект стройматериалов для того, чтобы можно было соорудить из досок, брусков и наполнителя двухэтажное здание. То есть, как потом разобрались, сборно-щитовой комплект полутораэтажного шестикомнатного жилого строения. Где на первом этаже было ими запланировано — кухню, столовую-клуб-библиотеку, а уже на втором только жилые комнаты, но большие, которые они сами поделили пополам. Чему все были рады безмерно. Мы теперь даже через каждые три дня к ним регулярно ходим — туда везём разнообразные фрукты, чего там нет, а получаем молоко и всякие молокопродукты.

Пока шла разведка Ейска, наша чисто случайная находка Вазир пришел в себя после обезвоживания и солнечного удара, и запросился с нами в очередной рейс. И в семнадцатый день мы отправились на запад — ведь идя в прежнем направлении, так и не смогли найти удобный вход вовнутрь следующей ограниченной акватории. А тут, пройдя всего-то с десяток километров, может быть чуть больше, сразу нашли входной канал, и отправились на разведку. И только–только пройдя его, были встречены винтовочными выстрелами — но хоть не по нам, а в воздух. И, уже когда разглядев наш российский государственный триколор, что с первого выхода полоскался у нас на мачте, были допущены к знакомству и частичным переговорам. Правда дальше внутрь лагуны нас не пропустили, а вызвали своего правителя сюда.

В этом архипелаге собрались выходцы только из Египта. Они, даже, свой самый большой остров назвали Каир. Вот тут-то и пригодилось нам то, что сириец был в экипаже — так как английский хоть все трое мы и знали, но только на уровне простейших разговорных фраз. А с его помощью и познакомились, и пообщались, и узнали причину столь горячей встречи — оказалось, что сюда уже наведывались их сородичи за рекрутерами в банду. И ушли не солоно хлебавши, как у нас говорят, получив в ответ винтовочные выстрелы.

Но зато мы узнали, в чём была их нужда — это полное отсутствие соли. На вопрос о мясе, был получен ответ, что можно — но только изредка. Так как у них в некоторые, не понятные нам — православным дни оно у них табу, под запретом. То есть — не во время длительно поста, а просто в некоторые дни. В ответ на предложение заключить такой договор, что и раньше — был получен отказ. Но все равно Вазир приложил много сил для того, чтобы хоть как, но получить от соглашения с ними бонусы. И выход был найден только после запроса с такой формулировкой:

Заключить торговое соглашение с сообществом другого этноформата.

На что пришел ответ, но чуть дополненный:

Дипломатическое и торговое соглашение с сообществом другого этноформата разрешено.

За первый подобный заключенный договор большему сообществу бонус — триста килограмм поставки на выбор оператора. В общий разрешенный вес не входит.

Этот текст был единственным, что пришел на комм мне, и я от этого полученного подарка офигела. А что пришло египетскому аге, я так и не узнала, но, судя по его довольному лицу, тоже немало. Так что в выгоде оказались обе сторону. Теперь мы изредка ходим к ним с солью и мясом, а получаем за это финики в большом количестве, чуть поменьше бананов и мандаринок, и классные травяные сборы, заменяющие и нам и им чай из поставки. И их мы меняем в своих дружественных группах на то, что у них в избытке, а нам в прибытке. Хоть и не всё так остро нужно, но ради продолжения отношений делаем такие скидки.

В восемнадцатый день в следующей акватории мы напоролись на алжирцев с подобной встречей и практически одинаковым результатом. Они назвали свой остров Эль-Джезаир — совершенно непонятное для нас слово. А, так как мы ещё с первого раза поняли то, что с иноверцами да иностранцами нормальной каши не сварить, то были согласны и на такой результат. Заключив в итоге подобный договор, как и с египтянами. И только вечером, уже дома, узнали сильно поразивший нас с папа' результат порочной связи со вторыми иноземцами. Во время заказа маме пришло:

За заключение дипломатического и торгового договора с людьми другого этноформата бонус от устроителей. В вес заказа не входит.

И нам выдали в подарок оборудование для мини-птицефермы на сто голов. Чему несказанно были рады все наши — так как перед ними просто из ниоткуда появились разные ящики и коробки. На следующий, девятнадцатый день она в полдень прочла тот же самый текст. И сзади за домом лежал такой же стройкомплект, как подарили за вступление Бийцам. А мы в этот день нашли суданцев с их главным островом Муккура, где нас с практически один в один, как и раньше, встречали выстрелами в воздух и опознанием только по флагу.

— А с этих последних что получили?

— В основном весь расчет был именно на бонус, что выдавали Небесники за удачный контакт. Всё же с них, как говорится — с поганой овцы хоть шерсти клок, так вышло и тут. От алжирцев мы теперь имеем абрикосы — для меня лично это вообще цимус, ведь в наших краях они совсем не растут, а я в детстве их полюбила. Потом апельсины и оливки. Но если солнечным плодам мы все рады, что что делать с последним товаром в бартере, пока не особо придумали. И едим такими, как они есть. А у суданцев мы получаем в нормальном количестве арахис, и едим вечерами жареный и так и с солью. Потом идут манго и бананы — но они там только спеют, и поэтому нам выделяют ограниченное количество. Но больше всего достается сладкой картошки или же второе её название — батат. Как оказалось, Вазир к нему очень неравнодушен, и знает много способов приготовления, чему обучил и Гаухар.

Но это был наш последний удачный и поход и договор. Попробовав ещё несколько раз найти проходы в ближние, но недоступные акватории, мы отступили — риск напороться на скалы был столь велик, что плохой результат мог превысить все выгоды.

— И много их там? Рядом-то?

— С вершины нашего холма очень даже примерно смогли различить ещё три, и именно к ним и пытались пробиться. Вот только совсем недавно появилась идея просмотреть окрестности с высоты холма алтайцев, но, так как закрутилась карусель с миноноской — то не успели. Но, раз такое у нас желание появилось, и есть возможность, хоть и немного призрачная пока, взять у вас в аренду более существенное, чем есть у нас, судно — то обязательно проверим.

— А чем же вы занимались ещё десять дней? Отлёживались? Не верю — как вы, Петрович, любите говорить.

— Ты прав, — после краткого раздумия ответила Алиса. - Никто не сидел на одном месте. Всей коммуной собирали бонусную постройку — внутренние работы там тянутся до сих пор. Искали подходящее место, и разворачивали птицеферму — одновременно из разобранной упаковки сооружая для неё крытую постройку. Как оказалось в процессе, вся тара для этого и была предназначена. Осваивали последний полученный нами бонус, и это потребовало хлопот не меньше, чем первые два вместе — нам тогда выдали пять маленьких всего двух с половиной — трехмесячных телят и такого же бычка. И, впридачу, к нежной и непонятной для всех основной массе живности в подарке было немного оборудования для добычи в будущем сметаны и изготовления творога, масла и сыра. Но все это было узнано только из сопроводиловки — так как никто из нас, даже Фёдор Лаврик, в упор не понимают его принцип работы. Как-то в прошлой жизни именно с таким не сталкивались.

Кроме этих, развивающих наше благосостояние работ, практически с самого первого дня, как только были привезены люди с Томска, я провела с ними не так чтобы и краткий ликбез. О чём? Да всё о том же. О готовности и умении защищать вначале только свою жизнь и достоинство, а после некоторого обучения и тренировок — и жизнь своих друзей и соседей. Имея в виду нас всех, кто стал жить дружной командой на Выборге. Говорильню эту восприняли очень даже положительно — и, что самое главное, все полностью. И мужчины и женщины. А когда сама продемонстрировала им результаты многолетних тренировок и занятий — они восхитились. И не только девушки, даже Павел высказал свой респект, добавив при этом:

— Шикарно работаешь, чесное слово. Далеко не все мои командиры на срочке так умели, хотя за их плечами, у некоторых конечно, был и Афган, а у всех обе Чеченские, Осетия, Грузия.

— А где же ты служил? — был задан ему встречный вопрос.

— Десант. Войска дяди Васи, если ты знаешь, что это.

— Да, знакома. Поверхностно. Среди чоповцов, с кем я последние годы крутилась, было несколько выходцев оттуда.

И с тех пор начались каждодневные занятия. Вначале, пока наши раненные не выздоровели, только с девчатами, как пришло пополнение с Нового, Жека и Рога — то и парни присоединились. Работали каждый день с рассвета по часу по тактике перемещений и маскировке, и при возможности — прихватывали столько же и вечером. За несколько дней обработала маму, подробнейшим образом втолковав той необходимость огневой практики, и нежелания это делать боевым оружием. И она взяла, конечно частями, оружие для самой простой игры — пейнтбола, и не взрослого, а детского, того, что начинается только с двенадцати лет.

Я резонно посчитала — что женщинам вполне хватит и таких попаданий. Взяли тогда две массмодели Мосина для будущих снайперов и десять Наганов — чтобы группы были равными, и основываясь на нашем наличном боевом оружии. И до последнего дня эти занятия проходят с завидной регулярностью — тем более, что после внезапного визита пиратов в такой необходимости убедились все.

В это же время наши поисковики, что с упорством носорога, достойного в принципе другого применения, чисто случайно нашли вот этот остров, названный уже тобою Крит. Но, к нашему сожалению, пришли чуть позже, и напоролись на знакомых уже бандосов. А все остальное ты уже и так знаешь.

— Ну и мы уже на подходе — вам видно на фоне заката темную массу большого острова и две больших холма, практически горы с обеих его сторон?

— Конечно. Я вообще посчитала вот это за небольшую тучу.

— К сожалению, или к радости — это наш Дом, — включаю на громкую вызов с НП Большой, и опознаюсь:

— Независимость, на связи Николаев. Мы возвращаемся из рейса.

И сразу же девчонки ему отвечают:

— Николаев, это НПБольшая. Всё сообщество этому событию очень радо. К вашему приходу Порт освобожден. Ждём вас.

— Спасибо, девочки! Мы и с хорошими новостями, и дорогими гостями.

— Приветствуем вас, Сергей Иванович, весь ваш экипаж, и неожиданных гостей, — прозвучал в ответ все тот же звонкий девичий голос…