День 31

Остров Крит и его новые соседи

Эпизод одиннадцатый

Что же так заинтересовало Независимость в этих местах? И странная тайна Митридата.

— Есть немножко. Но совсем-совсем чуточку.

— Хорошо. Пока будем в пути к вам, услышишь и все остальное.

— Так вы решились?

— Мы сами — нет. Как повелось тут с самого начала — решать все важные и серьезные вопросы только всем вместе, так и делаем. Вот ма и сказала, что раз уже вошли в состав чужой общности, то познакомится с ней самой и её руководством просто обязаны. Так что идём к вам. Не против?

— С чего бы это? Тем более сам это же и предлагал.

— Лады. Тогда шкурный вопрос, — завела она свою шарманку вновь, — какого такого «полового органа» настолько большое сообщество как вы, вцепилось в вот этот никому и нахрен не нужный участок земли среди морских просторов? Решили заиметь в этих краях на всякий случай базу подскока? Ведь если топливо вы скачиваете, то больше вас тут ничего вроде не держит? Не понимая ваших замыслов, не могу правильно спрогнозировать ни свои запросы, ни свои опасения за безопасность подчиняющихся нам людей. А если за вот этим, вроде как бы, совсем мирным вашим посещением — в ответ уже к нам привалят, как было пару раз раньше, охреневшие от безнаказанности египетско-алжирские бандюки? Или ещё какая наглая сволота? Тем более у них, то есть прошлых, есть пулеметы. Что тогда? Колись давай.

— Жестко ты меня побрила, даже очень. Но, как вы можете понять, без разрешения свыше ничего лишнего не имею права ни о чём распространятся. Вы тут чуть посидите в одиночестве, а я запрошу инструкции…

— Оксана, тут доморощенные дипломаты выкатили список претензий, — и пересказал всё то, что чуть ранее вылила мне на голову Алиса, — что я могу им рассказать по содержимому Митридата?

— Мог и сам сообразить. Ведь если Бобров старший у себя дома был инженером-конструктором на верфи — то ему и тут придётся рулить, так как других кандидатур у нас нет, а, в ближайшее время, и не предвидится. Если понадобится нам то судостроение, и когда оно станет реально нужным, то будем его с дочуркой, она, ведь я правильно поняла, тоже из конструкторов, брать на контракт. Ну или ещё каким образом привлекать к своим делам…

— Командир, — только я успел закончить важные для меня, разрешительные переговоры, и подошел ко все ещё ожидающим объяснений гостям, как меня перехватил механик с Николаева, — мы сняли все палубные прожектора, их вышло четыре штуки, и растянули найденный удлинительный кабель до самого подземелья. Сейчас электрик заканчивает подключение, и минут через пять дадим туда освещение. Придёте на нормальный осмотр?

— Конечно. Спасибо за инициативу и её исполнение, — поблагодарил того, и повернувшись к сидевшим гостям, произнес, — вот это и есть та тайна, за которую мы уцепились. Что вам нужнее — вначале послушать о находке, или же её осмотреть?

— Как мы поняли — свободное время ещё есть? Тогда рассказывай об этой вашей настолько большой и страшной «тайне», что только ради её открытия приходится запрашивать «высочайшее разрешение», — стебается она.

Кратко, очень даже кратко я снова опустился к тем важным событиям, что совсем недавно произошли у берегов Независимости. То есть о самом налете уже не раз упомянутых не злым тихим словом бывших очень агрессивных и, без меры наглых, обитателей острова Белек. Как они его месяц назад сами назвали. И о плачевных результатах для них самих, что произошли от этой наглости, и нашей сплоченности. И уверил и Лису и её отца в том, что угрожать там стало вообще некому — так как последние мужчины их сообщества вольно или невольно, но двинули кони, как говорится у нас в простонародье, от банального передоза.

Потом перешёл… Нет, не к той безумной ситуации, в результате которой мы заимели так нужное в этих условиях судно, как небольшой танкер. А к цели, ради которой сюда прибыли. И сразу, так как больше не было ничего, на что можно было отвлечься, перескочил к шокировавшей всех находке, что была обнаружена в каменных недрах этой небольшой горы.

— Так это что значит? — первым въехал в сложившуюся ситуацию старший Бобров, — тут, в массе этих Забытых Островов была найдена промышленная площадка, на которой можно строить суда?

— В том то и все дело! И, хотя, я подчеркиваю — хотя в этот период развития такая возможность нам не нужна…

— Почему это так? Ведь это же реальная возможность запустить своё, чисто свое собственное производство так необходимых в этих условиях, хотя бы для начала, деревянных катеров, то есть баркасов и ботов с парусным вооружением. Так как, к огромному сожалению, нефтедобычи и, потом, её переработки, нет, и, скорее всего, никогда не будет. А парус? Он вечен, как и вечен сам ветер. Только для этого экипажам придется учиться новым, совершенно новым знаниям и навыкам. Мы это уже почти месяц видим на примере нашей смелой Банат.

— Так. Насчет вашего предложения о строительстве тут чисто деревянных средствах перемщения. Вопрос, конечно, интересен, но он для своего выполнения затрагивает два, всего два, но очень важных пункта. Это дерево нужно на чём-то производить. То есть — распускать бревно на доску. Хоть и трудный вопрос с пилорамой — но он выполним через заказ. А где брать само дерево в промышленных масштабах? Пилить то, что растет на островах? Нельзя. Категорически. Первое, тут вообще нормальных деревьев, кроме всяких пальм, минимум. И из этого автоматом выходит второе — уничтожать этот минимум зелени просто… преступно, по отношению к нам самим. Мы ведь сюда попали не на краткую экскурсию, но на всю жизнь.

Теперь второе. Это по поводу топлива. Наша, уже наша с вами общая Глава дала приказ залить всю вашу тару под завязку, тем, что вам нужнее всего.

Третье. Вопрос вами поднят касательно средств передвижения? Вот только что, в результате отбитых нами четырех налетов, трофеев, в общем, с напавших взято столько, что ещё очень долго мы их даже не разберём. А новая мелочь — типа лодок и шлюпок нам пока, только пока, не будет нужна. Это говоря обо всем корпусном. А о надувных тут даже речь не ведется — мы их уже стали использовать только в роли разъездных яликов при более крупных судах.

И четвертое. Правда, мысль эта только моя собственная — а если на корпуса брать в заказе профиль и листы судового алюминия или вообще, титана? Раз в несколько недель на всё разрешенное? Да нам столько всего плавающего и не нужно будет.

— В принципе, все вами, Сергей, очень правильно сказано. И на всё это обязательно нужно обращать очень пристальное внимание, а не рубить с плеча, — обдумав все, ответил Петрович.

— Но, если, у вас такая роскошь и изобилие, то может быть окажете нам услугу в качестве шефской помощи? И дадите во временное пользование, пока сами не приобретем что-либо соответствующее, парусный баркас или большую восьми весельную шлюпку? — спросила с просящим выражением на лице уже Алиса.

— Это срочно? Если время терпит — то уже вечером сама попросишь у Оксаны, надеюсь, такому пополнению она в подобной мелочи не откажет. А почему именно парусную, а не моторную?

— Тебя с танкером рядом постоянно не будет, а за сотню с лишним километров за бензином или соляркой не набегаешься каждый раз. Да и двигателя, тем более лишнего, и именно подвесного для лодки, у нас нет.

— Ну вот и переговорите сами об этом с нашей Ксю — не может быть, чтобы у неё не нашлось выхода. А если не секрет, зачем она вам? Есть для этого соответствующие цели?

— Ага! Я ведь не закончила свой подробный рассказ, а мы же к себе на подобных условиях присоединили уже два таких же, как и наше, сообщества — с населением по двадцать четыре человека. И дальше за ними виднеются ещё островные группы, но мы на своих небольших парусниках туда добраться не можем — мешают густые скально-рифовые защитные пояса. Что опоясывают тут все подобные образования. И, если, в наших ближайших входы в тот защитный периметр примерно в одном месте — почти что рядом друг с другом. Ну если учитывать морские расстояния. То у них всех они с противоположной от нас стороны, и мы, просто-напросто, боимся рисковать и судном и людьми.

— Ага! Я так и подозревал, что в рассказе твоя эпопея совсем не закончилась. Тогда вечером обязательно продолжишь свои воспоминания. Хорошо?

— Естественно.

— Так, подъём, а то расселись — видите, нам машут и зовут к себе, значит нормальное освещение уже готово. А то первое, чисто поверхностное обследование мы делали всего с одним фонарем — было и плохо видно, и стрёмно от гроздьями висящих на всех перекрытиях летучих мышей.

— Страшно?

— Нет. Просто не было особого желания быть обосранными с ног до головы этими летучими тварями…

В главном зале верфи, кстати — высотой, после тщательных замеров в восемнадцать метров при ширине более чем в полсотни, на его цельном каменном полу было уложено три нитки рельсового пути. Центральная — самая широкая, примерно метров пяти, от одних ворот и до других, что были найдены в противоположной от основного входа стороне. На них, один за одним на специальных, очень низких колесных тележках, в кильблоках стояло два стальных судовых корпуса в состоянии частичной готовности. Примерно тридцати-тридцати пяти метров длиной, при ширине — опять же очень примерно, метров в семь-восемь. И на первый взгляд — построенные по полностью одинаковому проекту. Когда, уже после того, как была запущена паровая машина с приводом на генератор, и появилось освещение — парни поднялись к ним на борт, и охренели. Там, в трюме, были не современные нам дизель-электрические, и даже не дизельные — а старинные паровые, только уже с котлами не угольными, а мазутными — с этим парни вполне разобрались.

Что это за техника была, мы не понимали до тех пор, пока не появился у нас профильный специалист. Но то, что эти изделия в стадии почти полной готовности, разобрались. Так как они оба стояли кормой к выходу — и было ясно видно на ней и судовые винты, и рулевое перо. Да и палуба была уже практически полностью установлена — не хватало только надстроек и внутренних кают для экипажа. Хотя деление трюмов уголками и швеллерами на нужные по размеру ячейки — отсеки заранее уже было сделано, правда не было самих перегородок, но, если они где-то тут есть, установить их будет не проблема. Но, чуть присмотревшись по сторонам, нашлись и детали с узлами тех надстроек, и даже каютная обшивка присутствовала, правда в виде конструктора лего, упакованная в разнокалиберные ящики.

А на одном из боковых, всего двух с половиной метров в ширину, на таких же тележках, стояло два практически полностью готовых, по крайней мере на первый взгляд, неплохих бота. Тринадцати-четырнадцати метров длиной, и порядка четырех-пяти шириной.

И почти под самым потолком, вдоль продольных стен, были смонтированы пути для неплохого такого по нынешним условиям небольшого мостового крана. Его нашли уже только тогда, когда прошли с осмотрами всю длину этого природного, но приспособленного для людской надобности зала.

— Ну что я могу сказать, — после тщательного осмотра как самих слипов, так и недостроев, стоящих на них, и, естественно, что достаточно хорошего для нас станочного и кузнечного оборудования, расположенного по одну их сторону, высказал свое мнение Николай Петрович, — судя по обводам больших корпусов, и тому, что они не сварные, а клёпанные, а, тем более, тому, что в них установлены обычные для начала двадцатого века паровые машины, вроде бы, даже как, тройного расширения — это наше, Русское, вернее Российское, производство. Но вот точно определить, что именно стоит там в машинном — я не в состоянии. Не моя специфика, совершенно. Да и подобное очень уж давно не используется.

Но вот что все это наше, подозрения такие есть, по крайней мере я на это сильно надеюсь. И вот, как вы, Сергей, уже сами могли заметить, все станки метрического, а не дюймового стандарта, и тем более на некоторых есть шильдики на русском — а это уже значит, что они вероятнее всего периода довоенного СССР. О этом говорит древность оборудования. Что же это за суда должны были быть — даже и не знаю, ранее никогда с подобными не сталкивался в своей большой практике.

— Но примерно, хоть их водоизмещение?

— Только если очень уж примерно. Смотря на размеры да обводы, от ста пятидесяти-ста восьмидесяти и до двухсот двадцати-сорока тонн.

— Не много-ли?

— В самый раз Вы просто прикиньте — их к размеру вашего танкера. Меньше почти вдвое. А у Николаева — четыреста сорок тонн, это вы сами сказали.

— Ну тогда да. А малые, что стоят за ними?

— Да это простые портовые боты, или же малые буксиры, и, тем более, они тоже металлические, но уже с бензиновыми двигателями — мы все это видели. Их длина примерно метров тринадцать-пятнадцать, при ширине ориентировочно в четыре с половиной, может чуть больше. Нужно не гадать на шагах, а брать нормальную рулетку метров на пятьдесят, и тщательно всё промеряя — сразу записывать эти полученные данные.

— Командир, у нас есть очень интересная находка, — вдруг раздался в практически полной тишине огромного замкнутого пространства громкий голос одного из членов экипажа Николаева, свободных от перекачки топлива, что дружно помогали обследовать подземные апартаменты, — в противоположной от станков стене обнаружена входная дверь в вырубленные в камне кабинеты и жилые помещения. Там даже конструкторский отдел есть, и кульманы с ещё закрепленными на них чертежами стоят.

В процессе по возможности тщательного осмотра было найдено: само КБ с хорошо сохранившимися комплектами судовых чертежей и поэтапных карт изготовления узлов и их сборки. Кабинеты — начальника верфи и его зама, уже мы так поняли по их размещению по обе стороны от большой комнаты, скорее всего секретаря или приемной. Это был второй уровень или же этаж. На первом были только склады — материалов, оборудования и вообще разных комплектующих, но практически пустых. И входы к ним был совершенно в других местах.

По первому ярусу, практически в самом конце этой длинной стены, уже почти у противоположного внутреннего склона скалы, составляющей тело холма — обнаружилась небольшая котельная, при том явно на мазуте. Что не только должна была отапливать все жилое и рабочее подземелье. Это, судя по идущим из неё в разные стороны трубам, и на этажах — стоявшим в комнатах отопительным радиаторам-батареям из привычного нам по уже по той, своей реальности, чугуна. Но и приводила в действие электрогенераторы в количестве трех штук — малый, средний и большой, соответственно каждый от своей машины. И ещё там же рядом, но в другом помещении, стояла компрессорная установка, и ещё один, но совсем чуждый и непонятный нам агрегат. Но так как там не было ничего знакомого, узнали об их назначении только через несколько дней, старательно изучив все найденные в сейфах документы.

Третий же ярус, или же этаж, представлял собой уже комнаты общего использования, такие как зал — вероятно для общих заседаний, совещаний, или же политинформаций, если это и правда был период Союза, как мы тогда и подумали. Столовая, кухня со всем оборудованием, склады под продукты, в данный момент практически пустые, и большая общая баня с парной и душевыми. Ну и в нескольких местах были расположены этажные тубзики.

И уже на четвертом этаже были и жилые комнаты и гигиенические, типа раздельных туалетов, душевых, но умывальников вот общих. Жилые были четырех видов — небольшие, мы их назвали для одного, посчитав, что там обитало начальство. Чуть побольше — для двоих, вероятно инженеров, потом шли уже для четверых — мастеров, и самые большие — кубрики для рабочих. Рассчитанные примерно человек на десять-пятнадцать, их было в тот раз найдено шесть штук. И в самом-самом конце коридора пара огромныхспален, практически казарм, примерно на полсотни — сотню коек каждое. Но нигде, совершенно нигде не было ни одного окошка — только принудительное, искусственное освещение. А вот вентиляция была естественной — так как на уровне ног и лица постоянно дул слабый ветерок. Везде. В каждой комнате, и на каждом ярусе.

— Ну что, наши неожиданные гости — как тут вам?

— Для той жизни — блекло, скромно, нище, — ответил Петрович, — а как уже для этой — то просто шикарно! Вот ещё нужно будет разобраться — чьё это хозяйство было изначально, для чего конкретно его сделали, и назначение с параметрами всего того, что здесь есть. И вот это нужно определить как можно быстрее.

— Тут останется та часть моего экипажа, без которой мы вполне обойдемся во время перехода в одну сторону, ну и, конечно, все наши поисковики, — ответил я, — таким был приказ нашей Главы ещё во время прошлого доклада. Тем более механик судна обещает в скором времени разобраться с одной из машин котельной, той, что приводит в работу малый генератор, сказав, что, скорее всего, на нем висит все резервное, или вообще все освещение. И вот те, кто тут будет все это охранять, за все свободное время разыщут все то, что мы не увидели, рассмотрят и изучат уже основные документы…

Как мы узнали в процессе освоения помещений, и знакомства со всеми бумагами, в бытность этого клочка суши на Земле, он был ещё сравнительно небольшой, голой и необитаемой скалой, что торчала посреди Эгейского моря вблизи острова Наксос. С возможностью основного входа внутрь только через небольшую бухту с очень извилистым каналом. При этом выполняя роль не только скрытого в толще камня наблюдательного пункта советской разведки в предвоенные и уже военные годы на маршрутах морских перевозок вблизи Греции, Турции, и невдалеке от входа в пролив Дарданеллы. Но и будучи базой для некоторых морских операций, и, одновременно, верфью, на которой изредка, при невозможности пристроить к делу уже готовое судно, строились нужные для этого сугубо целевые изделия. А вот их была возможность выпускать именно через те, нами найденные огромные ворота, спрятанные среди камней и кустов. А после переноса сюда, на эту Платформу, о чём они узнали из найденных на столе у погибшего во время этого процесса начальника совершенно чужих документов, он прирос дополнительной, и уже сразу годной для жизни сушей. Но в течении очень скорого времени, по неизвестным, попавшим сюда людям, причинам, они все вначале заболели банальной, но очень сильной простудой, и стали умирать один за одним. А оставшиеся в живых, точнее их часть, потом ушли на поиски помощи на найденном стоявшим на якоре невдалеке у берега маленьком грузопассажирском пароходе.

И уже чуть позже, через некое время, даже оставленные в качестве охраны бойцы бесследно исчезли. По мнению писавшего эти воспоминания разведчика с отказавшими ногами, найденного в комнате наблюдения на самом верху Митридата, что не мог физически все это проверить — часть из них, вероятнее всего умерла. Или же погибла в перестрелке друг против друга — так как выстрелы он слышал. И уже все, что остались в живых, не бросив его одного, а просто в горячке сборов забыв, исчезли в никуда на последнем сохранявшемся в исправности боте. Но, как все понимали, эти записи — не более чем исторические данные…