День 31

О. Крит и его новые соседи

Эпизод десятый

Пятеро молодых девчат и парень, что были найдены нами с утра, стали в этот же день долгожданной для них, дружной семьей. Последние люди как пополнение, и большой бонус для всех.

А там нас как будто уже давно ожидали. Метрах в двадцати от моря стояла развернутая трехкомнатная шикарная туристическая палатка — чисто жилой домик, полностью надувная. То есть — и пол, и стены, и крыша. В двух из них сплошным ковром лежали надувные матрасы с простынями, подушками, легкими одеялками. В третьей, средней, был склад. Но внимательнее его рассмотрев, все поняли — что это целый складище… И одежды, и белья — разного, и мужского и женского. Несколько комплектов туристической посуды, пара ноутов, куча отключенных телефонов, планшеты… И многое другое, вероятно очень нужное на отдыхе дикарями. Ну и продукты! Судя по их количеству и ассортименту, детки, что там навострились отдыхать, явно не бедствовали и выехали на природу не на один день, а, скорее всего, даже не на одну неделю.

Небольшой бензогенератор стоял чуть в стороне, работая с чуть слышимым звуком, а спереди под навесом была развернута полноценная кухня — с большим столом для удобной работы на нем хозяйке, двойной мойкой, целой шеренгой подвесных шкафов, висящих на задней стенке всей этой мебели, и даже шикарной газовой печкой. А чуть дальше, практически за углом палаточного дома, виднелись и два больших красных баллона, явно для её питания — так как от них в этом направлении шел черный шланг, слегка присыпанный песком. Там даже был холодильник, но не маленький, типа автомобильный, а домашний, но небольшой, обычный — бытовой, и ларь, как под мороженное, но с привычной всем непрозрачной глухой крышкой. Чуть в стороне, но под всё тем же навесом, стоял раскладной прямоугольный стол, и вокруг него в беспорядке разместилось целых шесть металлических стульев со спинками. А рядом, на площадке под огромным зонтом стоял небольшой и низкий столик, и опять же шесть туристических кресел, но уже туристических, раскладных.

А вся поверхность большого была заставлена буквально полностью — как тарелками, из которых уже ели, так и разными судочками, протвинечками, и многими другими емкостями с приготовленными кушаньями, культурно накрытыми или своими крышками, или же просто матерчатыми салфетками. Там же громоздились бутылки с разными натуральными соками, стояла всего чуточку недопитая бутылка знаменитого виски Jack Daniel’s, и ещё одна такая же, но уже пустая, нашла свое место у одной из ножек на полу. А за его пределами громоздилась солидная такая горка пустой тары из-под спиртного, там виднелись и коньячные бутылки, и бренди, и разные вина, и многое другое. Даже русские водки разных сортов отметились.

Но между всем этим великолепием и водой прямо на песке, раскинув руки и ноги, спало и даже похрапывало трое тел. В центре лежал паренёк в плавках, а по сторонам устроились две нимфы, типа тех, что мы нашли по пути сюда. И в таком же прикиде — то есть одна в прозрачной ночной сорочке, что не прикрывала и половины шикарных бедер, а вторая в тунике, но такой же длинны и прозрачности. Но у всех троих на левой руке большим темным пятном виднелись коммуникаторы. А над всем этим великолепием витал неистребимый запах хорошего спиртного…

А у самого берега покачивался на якоре большой современный водный велосипед с крышей-навесом. Но только подойдя к нему практически впритирку, мы разглядели, что тот был с одним отличием от привычных всем — он был не с гребным колесом, а с винтом, и рассчитан был на шесть пассажиров. Ведь столько в нем стояло сидений. Хотя и педали тоже присутствовал, в половой нише перед каждым из них.

— Ну и что дальше? — расстроено спросил в никуда папа', стоя практически над головой парня, — без спросу хозяйничать не очень хочется. А когда этот натюрморт проснется — не знает никто в мире.

— Почему это никто? — вдруг зашевелился и заговорил тот, а отец от неожиданности в буквальном смысле слова отпрыгнул, как кузнечик, далеко в сторону, — я уже в норме. Вот только окунусь, и всё, — и очень медленно перевернувшись на живот, он с трудом поднялся на ноги, и качаясь как маятник из стороны в сторону, потопал прямо в море.

— И что бы это значило? — с удивлением и недоумением на лице задала интересующий всех нас вопрос Банат. — Ведь он только что лежал в неадеквате, чуть ли не без сознания?

— Даже и не скажу, просто нет ни одной здравой мысли…

— Так, дорогие наши гости, — задал банальнейший вопрос хозяин этого… бивуака, — как я смог понять — это совсем не окрестности Крымского Судака, где мы вчера разбили свой лагерь. А где тогда? Что вы на это скажете?

— Если не трудно — активируй свой коммуникатор, и прочти то, что там будет, — ответила я ему.

— Да? Вы так уверены в этом? Что на незнакомом мне телефоне будет висеть удобоваримое сообщение? — он посмотрел на наши лица, немного подумал, и привычно провел по тачк-скрину. А увидев то, что там всплыло, замер, вчитываясь в шокировавший в свое время полностью всех нас текст.

— Тааак. И что бы все это значило? Но! Прежде чем я это спрошу у вас, вначале посмотрю, что записано в банках данных следящее-охранной системы…

— Ну что, мои дорогие гости, — минут через десять он вышел из своей шикарной палатки уже одетым в шорты и футболку с коротким рукавом — и не скажешь, что всего полчаса назад он был пьян до безобразия, — истина, хоть и частично, но прояснилась. Но прежде чем о себе расскажу я сам, будьте добры представится.

Мы немного прибалдели, точнее — просто сильно удивились, но не вставая с уже облюбованных кресел, где мы уселись без разрешения, каждый кратко рассказал о себе.

— Благодарю. Теперь моя очередь. Я — Игорь Збруев, студент на летних каникулах. А там, на песочке, отдыхает меньшая часть моих спутниц по этому приятному времяпровождению, с которыми мы приехали своим ходом из самого Новосиба. Но вот где ещё трое из них — увы, но я не знаю. И сам лично практически ничего не помню с вечера приезда — как понял, банально был пьян. Всё то, что я смог выяснить — было просто записано в памяти следящей системы.

— И часто у вас вот такое…?

— Наверное мне просто стоит вначале рассказать предысторию этих событий. Все началось ещё пять лет назад, когда я и восемь моих будущих воздыхательниц попали по независимым от нас всех обстоятельствам в учебно-подготовительный интернат при Академии наук нашего Сибирского отделения РАН. Хотя там и была собрана одна подростковая элита Сибири, но и подонков местного разлива вполне хватало. Так что ещё в сентябре пришлось некоторым объяснить политику партии и народа, как обожал говорить мой дед. А так как мой отец кадровый военный в одних неприятных для всех окружающих войсках, то и учил он меня всяким премудростям по усмирению дальних и устрашению ближних, вроде как, ещё с трех лет. Сам просто не помню этого — вроде как, занимался с самого рождения. Вот и пришлось вступаться за некоторых красавиц, что сами не могли дать отпор. И в течении первой четверти было уже восемь воздыхательниц, которые во мне своей юной души не чаяли.

— Семь невест ефрейтора Збруева — не о тебе фильм?

— Да практически. Я все эти пять лет пропущу, частично. Скажу одно, что мы все девять человек с отличием окончили интернат и поступили в универы Новосиба на облюбованные каждым специальности. Но поползновения на мою руку девчонки так и не прекратили.

— На одну руку? А на сердце?

— А сердцем я их всех давным-давно любил. Но им подавай свадьбу и возможность быть законной женой — это по их мнению самое главное. Я, даже, как вариант, предлагал заключить полигамный брак, но они его в то время отвергли. На этих каникулах они решили выполнить давно задуманную авантюру — кто сможет соблазнить меня в трезвом виде и при памяти, и потрахаться, тот и выиграет спор, став законной женой. Поэтому-то я и был постоянно пьян.

— Постой, Игорь…

— Можно просто — Гарик.

— Хорошо, согласна. Но ты вот только что говорил, что претенденток на твою руку восемь, а чуть раньше сказал, что вы приехали вшестером. Как это понимать?

— Опять небольшая предыстория. В Судак мы приехали на двух машинах — я и те три девчонки, которых сейчас тут нет, на моем чуть староватом NissanNP300, подаренном дедом в том году на совершеннолетие.

— Так тебе сейчас…

— Да-да! И мне, и всем подругам — уже исполнилось по девятнадцать лет. Так вот, мы вчетвером приехали чуть раньше, так как моя машинка более поувертливее, чем шестиместный кемпер спящей справа Маши. Кстати — рядом лежит её спутница и второй водитель дома на колесах, Даша. А вот где подевались мои соседки, я не знаю. Мы притащили прицеп с вот этим электрокатамараном, и палатку с частью вещей и продуктов. А все остальное было ещё из дому загружено в кемпер — но раз оно все стоит тут, значит обе машины пришли на обговоренную точку встречи вполне успешно.

— Извини Игорь, — прервал его отец, — но мне немного непонятно — откуда у молодых людей возраста всего девятнадцати лет во владении настолько дорогие вещи?

— Простите, Николай Петрович, но вы видно совсем не сталкиваетесь с моими ровесниками — представителями именно золотой молодежи. Вот это, что перед вами, и то, что осталось за кадром этого треклятого эксперимента, детские слезки по сравнению с тем, что имеют они. К примеру — машину мне подарил дед на день варенья, причем не идеально новую прямо из салона. Ту, им купленную, он преспокойно взял себе, а отдал свою бывшую, семилетку. Откуда у него на такие покупки деньги? Он работает проректором сектора информатики и информатизации универа в нашем немаленьком городе, ну и соответствующие должности доходы. Электрокатамаран был подарен уже на эту днюху дедом с другой стороны, отцом матери, и он, катамаран, идеально новый — ещё ни разу не выходивший в море. Прицеп для его перевозки был задарен к нашим каникулам дядькой, братом отца, начальником тыла прикомандированной к гарнизону дивизии. Конечно — он ворует, сам в этом признавался. Но ведь так живут почти все, а он берет совсем немножко, по сравнению с остальными. Туристическая палатка, что стоит тут — как и всё её оборудование, была куплена всеми нами вскладчину, и деньги на это собирались последние два года.

Кемпер Маши — это опять подарок, но не родителями, а всей бригадой её отца, он командует серьезной группой золотодобытчиков, и ходит под государством. Остальные три девочки должны были приехать на трехосном американском Dodg-е, и притянуть сюда на многолетнее ПМЖ парусно-моторный бот, специально сделанный для себя родителями одной из них. И все продукты мы сами покупали, собирая на это деньги из сумм, выделяемых родными на обязательные развлечения. Так что подозревать нас в том, что зазолотились, совсем не стоит. И учимся сами. Совсем не пользуясь тем, что можно схитрить — и через обязанных нашим близким преподавателей иметь хорошие отметки. Знания не покупаются, а зарабатываются личным и тяжелым трудом.

— Извини, я все понял, — ответил папа'.

— Это вы меня извините. Мне не совсем понятно — что от меня требуется? И где же мы сейчас?

Пришлось в ускоренном виде пересказать всё случившееся за последние дни, хотя и ради реализации событий останавливались на некоторых эпизодах чуть подольше.

— Нда? Попали…

— О чём это ты?

— В игры я играл, читать новомодные книги тоже стал давно. Так что-то, что с ними случилось, называется одним только словим — попали.

— А почему ты…

— Не истерю? Неужели это поможет в данной ситуации?

— Согласны с тобой. Игорь, ты обещал рассказать, что же увидел в памяти следящей системы? И зачем она следила? За окрестностями?

— И за вне, и в основном за тем, что делается-делалось внутри. Это Маша и Даша, наши компьютерные гении соорудили устройство, которое не даст мне увильнуть от окольцевания, а им точно узнать — кто из них же будет героиней этого действа. Вот записи и сказали, что я попал сюда шесть дней назад, чуть грызнул колбаски из холодильника, хряпнул тридцать грамм газированного виски, и отрубился до ночи. Придя в себя — повторил снова, и до утра опять спал.

— Это за шесть дней вы столько выпили? — показала ему на горку пустых бутылок.

— А, это? Нет. Там одна бутафория. Из всего того наши только вот эти виски и одна из-под коньяка. Я, зная что меня ждет, все спиртное газировал в переносном аппарате — это хитрый дядька подсказал, когда узнал цель поездки. Выпьешь граммку, а по мозгам ударит на сутки. Вот на второе утро тут появилась Машка в этом прикиде — я сразу ей и себе налил, и поздно вечером повторил, и на третий день мы уже вдвоем спаивали Дашку. Вот так и жили — чуть куснули, выпили, и в отруб. А этим утром решили поесть — но не успели, допили последнюю газировку. И не стоит меня считать алкашом — просто я сильно не хотел жениться. Тем более всего на одной из любимых.

— Ну ты даешь!

— Согласен. Так что от меня требуется?

— Мы предлагаем переехать на большой остров, и вступить уже в наше сообщество. Всем вместе все равно жить легче. А вам и пить можно будет спокойно бросить — тут же, совсем не то, что там.

— Как это можно сделать? — не задумываясь спросил он.

Вначале он сам набрал нужный текст, и нашел свой терминал, потом принес ватный диск и ампулу с аммиаком и привел в нормальное состояние подруг. Те, пока не осознали свой вид, красиво вертели своими голыми попками и грудками, а стоило только это понять, ухватили одежду из палатки и убежали в море смывать алкоголический сон и переодеваться. Мы все трое думали, что объяснения придется продолжать в полном объеме. Но не тут то было. Стоило им вернуться, как Гарик просто приказал по очереди набрать нужный текст, и искать свои плиты, объяснив вначале, как это сделать. А сам с нашей помощью начал быстро паковать всё то, что у них было, в специальные баулы и тючки, и отправил их, после нужных находок, переносить все на палубу катамарана.

После второй ходки одна из них заметила знакомые очертания спящего тела у нас на сидении, и позвала его. Так было раскрыто инкогнито найденных нами ранее девушек — это были две из трёх его спутниц. Воспользовавшись видно очень привычным методом, Игорь привел их в сознание, и узнал — что палатку развернули ещё на песке пляжа в нужных им окрестностях Судака. Потом поев, чуть, совсем чуть-чуть выпили и пришли в себя вот только что — эти шесть, или даже семь дней из их памяти просто исчезли. Найдя свою одежду, они быстро переоделись и стали помогать в сборах — всё это затянулось ещё практически на час. Потом Гарик сам сел за управление катамарана, а девушки компактно разместились у нас — и караван вышел в обратный путь. Напоследок парень только обозвал приютивший их клочок суши словом Новый.

По пути к Выборгу подошли к Чуст, где в свое время появился «внезапно усопший» Курдах. Как и предполагали все, нашли там спящей на берегу третью пропажу, привели её в сознание, и Игорь сразу потребовал набрать текст вступления и найти плиту. Потом она переоделась, и все тронулись дальше — зайдя к Гали, а потом к Твери, нашли терминалы и в конце-концов причалили к Выборгу. Там переселению помогали уже все — и к девяти утра процесс успешно завершился. Мы даже не стали провожать новичков к дому, только передали маме по рации все то, что ей было нужно, и ушли к последней, всё ещё не обследованной цели.

— Нда. Непредсказуемая на первый взгляд вам досталась находка.

— Мы вначале считали так же. Перенос они, к большому удивлению, перенесли неплохо, всего только чуточку полив слезы. Но как оказалось, девочки хоть и из богатых семей, но совсем не белоручки, и сразу же включились в коллективную жизнь, вначале помогая Гаухар на кухне. А со следующего дня, когда началась эпопея огорода и зерновых полей, с головой окунулись в те хлопоты. Кстати — они развернули свою палатку самой последней в образовавшемся поселке, и все стали жить там одной семьей.

— Один мужчина…?

— Вот именно. И при том при всём девочки ходят довольными, как кошки, объевшиеся сметаны. Даже намека на ссору не было за все три недели.

— И что же вы нашли на последнем острове?

— Опять тройку — мужчину и двух двадцатилетних подруг Олю и Полю.

— Нормальных?

— Федор Лаврик — сорока трёх летний рукастый и образованный фермер из-под Таганрога. Ещё сразу после школы он окончил профильный колледж по специальности механик сельхозмашин широкого профиля. А когда уже ближе к тридцати годам стал работать на себя, там же прослушал углубленный курс агронома, чтобы ни в чем не зависеть от пришлых спецов. Попал он первым, а остров назвал Рог, за его специфическую форму, увиденную с высоты небольшого холма. После переноса, по его же словам, истерить не стал из принципа — понимая, что соломинкой лом не перебить. А в этом случае — своим вытьем ситуацию не изменить. А вот девушки слезы лили, и не так за пропавшим миром, как за тем, что обе в своих городах… А одна была из-под Саратова, а вторая из-под Воронежа. Так вот именно за тем они рыдали, что собирались в этот день каждая с новым парнем в театр. И считали — что он, возможно, их судьба. На переезд первым согласился именно Федор, когда ему сказали, что нам вначале нужно разворачивать огород, а потом заниматься и полями. И этим всё сразу и решилось. Пришли домой почти к полдню — успев оформить их вступление, и получить очередной бонус:

За кратное увеличение состава. Бонус на выбор устроителей.

А дали в него двести килограмм посадочного материала на выбор самого оператора. Хорошо, что мама' уже успела переговорить с Лавриком, и взять на все одной пшеницы — так что у нас было чем засевать через несколько дней приведенный в порядок участок. — Нормально вы раскрутились. А что было дальше? — задал Сергей наводящий вопрос.

— Уже устал от моего трёпа?..