Остров Крит и его новые соседи

Эпизод пятый

— Па! — спросила я, уже когда мы пили чай из собранных им за день разных листочков и веточек с травками, — тут такая фишка. И я, и ты — появились на одном и том же месте, и, примерно, в одно время. Но с разрывом в сутки. Может быть завтра ещё кого к нам в компанию закинет?

В тот вечер ни я, ни он ещё в упор не знали, что полностью все фокусы этого дурацкого «эксперимента» и состоит в том, что на одном малом или же среднем острове с разрывом в сутки появляется только три человека. Но именно что человека, не считая разных домашних и не только животных.

— В чем-то, вроде как, ты права. И, что предлагаешь?

— С рассветом снова выйти к морю…

— А я и так это собирался сделать, если ты найдешь леску с крючками…

— Да гляну я, гляну. Вот допью, вымою посуду, и пороюсь.

— Кстати, Лисочка, а в твоем бездонном бауле не хранится пауэр-банка и нормальный светильник? А то в упор не хочется зажигать керосиновую мышу. Тем более, на ночь — так как с раннего детства ненавижу этот запах сгоревшего керосина.

— На удивление — есть. Сама с утра все это барахло упаковала, и, даже, с обоими планшетами — десяткой-базой и своей семеркой. Точно помню.

Быстро управившись в четыре руки с кухонными хлопотами, и снова отправив все остатки в большом котелке в проточную воду, по-вчерашнему, прижав его крышку камнем, ушли под крышу. Ну а там всё равно пришлось раскочегаривать чуточку коптящую от нашего неумения лампу — на темную ковыряться в заспиннике мне упор не тянуло. Но только выложив из него всё-всё полностью на стол, нашла всё обещанное. К собственному моему огромному удивлению — рыболовных наборов откуда-то взялось целых три комплекта, девять штук. И, даже, пачку летних носков выудила с самого дна, в придачу с тремя парами своего нижнего запасного белья. Ну и что естественно — это запрошенный отцом светильник с большим акккумом, и планшеты. И, даже, не только два своих — какого-то лешего сонной утащила с собой и домашний бати. Вот если бы он это обнаружил дома — в понедельник шкуру спустил за такой прокол.

Почему я обозвала свою десятку базой?

Это был раритет из раритетов — военный трофей, снятый с свеженького, только-только спеленанного америкосвского офицера в самом пекле Сирии, и старательно заныканый от СБ-шников.

Там уже три года как воюет старший брат моего бывшего. Бывшего — совсем не потому, что мы расстались, а потому что он остался там, дома. Ну а я, как понятно, тут, на этих долбанных островах в неизвестном океане кукую. Титановый корпус, противоударный экран, аккумулятор при работе и полной нагрузке выдерживает больше суток. Охрененная память — и оперативка, и жёсткий диск на целый терабайт, а долговременная на восемьсот с мелочью гиг.

Подружка, что шарит в компах, со своим напарником по постели и кухне с работой и увлечениям месяц его крутила, пока подобрала ключ и взломала. Скачав весь массив армейской и секретной инфы, что я обязана была по договоренности отдать из рук в руки дарителю, они воткнули самую свежую рабочую прогу. При проверке там, дома, он, гад, мог работать с инетом даже в поле, как-то перехватывая прямой спутниковый. Вот я и сделала из этого девайса, при помощи, естественно Майки-хакерши, мобильный серверный центр — через него и училась, и работала с проектами, ну а о фильмах, концертах и книгах с играми сам бог велел молчать.

И вот этот агрегатище сейчас тут, с собой, к моей вящей радости. Самое главное для нас в этих условиях это то, что он, при включенной гарнитуре и поднятый под потолок, раздавал вай-фай почти на сотню метров. И его ловят не только наши планшеты, но даже и обычные смартфоны. А что у меня в нем, что у отца — он ведь у нас не инопланетянин, как лет пятнадцать говорили в слогане о тех, у кого не было мобилы, полезной и просто нужной, а часто и важной инфы скачано немерянно. А дома наш семейный продвинутый пользователь с ним не расставался ни на миг — и в ванну тянет, и на горшок, и, тем более, на работу. И идя утром к раковине он по привычке сунул свой аппарат в карман да под молнию. И теперь у нас есть островок цивилизации посреди дикой природы.

— Ну так что, папахен, — как я иногда его называла, а ему это не нравилось просто до чёртиков, — встаем прямо с солнышком?

— Не обзывайся, негодница! Естественно. Тем более, ты нашла оснастку для удочек — нарежу хлыстов и пока то да сё, порыбачу. Вдруг повезет — и чуть сменим рацион, — вдруг прозвучало очень неожиданное его заявление. Хотя да, дома у нас всего три раза в неделю было мясное, а четыре рыбное. Но я всю жизнь истово считала, что это мама' берегла фигуру, и сидела на такой диете. А тут вот что внезапно прорезается. Ну надо же — век живи, век учись…, а новая инфа притаилась где-то рядом. Вспомнив — что когда сама тут очутилась, в пять утра по данным комма, солнышко стояло уже высоковато, показывая, что взошло минимум пару часов назад. Так что выставив на телефоне будильник, практически одновременно завалились спать — впечатлений, как и непривычной морально-физической усталости хватило с головой обоим.

Блиннн!!!

Выскочило из мозгов напрочь. На каждом верхнем пОлке — я это заметила ещё при том, самом первом общем поверхностном осмотре, лежали серые матерчатые цилиндры. По два на каждом. И, если, в первую свою тут ночь я банально проигнорировала их — вымоталась вусмерть, и отдыхала на своих разложенных из сумки вещах. То теперь, когда стали устраиваться совместно, чисто ради любопытства решили проверить — что же там такого есть. И снимая один из них для осмотра, разглядела под стенкой пару пакетов, лежавших стопкой. Развязав на торце узел, перед нашими любопытными глазами оказалась скатка из матраса с замотанной в самом центре небольшой подушкой. А сняв один из пакетов, нашли в нем два комплекта простыней и наволочек, и пару тоненьких, чисто летних одеялок. И в эту ночь мы спали — как белые люди, на привычных, относительно конечно, мягких, чистых и свежих постелях.

— Да-а-а? Вот вам повезло-то! Насколько я знаю, такой комплектации жилого отсека склада точняк не находил никто.

— Даже так? Но, честно говоря — в то время ни я, ни, тем более, отец, о таком даже и не задумывались.

— Ну, как говорят — все бывает в первый раз. И никогда нет возможности сделать хорошее первое впечатление вторично.

— К чему это ты?

— Да всё к тому же.

— Намекаешь на то, что обо мне хорошее впечатление уже получено?

— Ну вот! Ты и сама умная девочка. Всё что нужно — сообразила и без совсем лишних подсказок.

— Что? Такое хорошее впечатление?

— Ну как тебе сказать? Если судить по описанию твоих первых суток — то ты не растерялась, быстро взяла себя в собственные ежовые рукавички. Не легла скорбным трупом, как те девяносто девять процентов, что напоролись на стража без дробовика, или, в крайнем случае, винтовки. А смогла его успокоить всего лишь из револьвера, и получила за это один из лучших, по моим данным, бонусный склад. Так что-то, что ты — молодец, это ещё слабо сказано.

— Захвалил. Я даже застеснялась и покраснела. Но только мысленно.

— Да я и не надеялся на столь явные проявления твоих эмоций. Ты лучше скажимне — как долго ещё ждать твоего советчика? И почему именно советчика а не решальщика? Ты что, имеешь право решать подобного рода вопросы самостоятельно? Кто же ты в таком случае есть? Ведь простому бойцу, или даже командиру группы подобные вольности никогда не позволят творить.

— Как же тебе ответить? Вероятнее всего честно — потому что, рано или поздно, но все равно правда вылезет наружу.

— Ну это твое законное право — тем более, если есть что скрывать, и есть цель, ради чего скрывать. Но от правдивости будет истекать и степень нашего, в частности моего, доверия.

— Я так и поняла. Кто же я? Дело в том, что Глава в нашем сообществе не в одном лице, а в трёх. И всю реальную власть собрали в своих руках именно мы, Бобровы.

— Триедины? Как Бог-Отец, Бог-Сын, и Бог-Святой дух? Так, вроде, по Библии?

— Не святотатствуй. Но практически да. Только и того, что мы совсем не Боги и смертные люди.

— И в чём же тогда это выражается?

— Только не задавай лишних вопросов. Хорошо? Суть в том, что я отвечаю за разведку, поисковиков, ну и, естественно, за обучение наших бойцов, и все военные действия. Отец — за все виды производства, то есть, от организации огородов, рыбалки и охоты, до обустройства полей, и попытки исследований недр Выборга и остальных, подконтрольных нам крупных островов. А мама — за контакты с Организаторами Эксперимента в виде заказов, за кухню и быт. Ну и общее руководство всеми, включая мной и папой — а то, честно говоря, мы иногда сильно зарываемся.

— Так к вам…?

— Да-да! Об этом я и хотела рассказать чуть попозже, но и подробнее. На третье утро после моего тут появления, только я успела закончить разминку и собралась окунуться, а батя издал очередной вопль бешеного ирокеза на тропе войны, выудив какую-то по счету рыбу из воды. Как за нашими спинами раздался столь привычный собачий лай и мамочкин голос:

— Тааак? А куда это меня нелегкая занесла? И вы, мои милые, уже тут? Давно ли? Судя по одежде — явно не сегодня.

— В те, самые первые минуты, лично для меня эта её невозмутимость была шоком. Ведь дома, да и на работе, или в общении с друзьями-знакомыми-родственниками мама была… ну, не совсем робким, и частично испуганным человеком. А тихой и благовоспитанной женщиной, со строгостью, очень редко у неё проскакивающей. Но такой, такой… Какой она была в то утро, и осталась до сих пор, я мамочку никогда не представляла.

— Ну и чём тогда закончились ваши объяснения? И о каком собачьем лае ты упоминала?

— У нас в то время дома жила наша собака — моя мечта, шестимесячный щенок стафф-терьера, которого подарили на день варенья. И две собачки соседей, что вот только уехали в отпуск на Кавказ — тоже щенки, но только пятимесячные, лаечки. Дядя Сеня егерьствует, и взял их себе по нужде, для службы. Вот у мама' и был утренний моцион — каждое утро, с восьми и до полдевятого выгуливать всю гавкающее-мяукающую стаю. Да-да! У нас были ещё и кот с кошкой, и кошечку подогнали все те же соседи. Кстати! Они должны вернуться уже через три дня, и представляю их шок, когда не найдут ни нас, ни своих животных.

А объяснения чем закончились? Да, в принципе, ничем. Провал хрен его знает куда со стороны матери был воспринят так, как будто это с ней происходит минимум каждую неделю, если не говорить, что чаще. И больше всего меня в тот момент поразило только одно — строго одетая женщина чуть ли не с визгом отпустила с поводков своих подопечных, мгновенно разулась. И, так как утрами у нас, не смотря на середину лета, на траве частая роса, и она была не в офисном костюме и туфлях. А в прикиде, честно слизанном лично у меня — то есть высокие берцы и тактический пустынный камуфляж, так как именно их я недолюбливала, а парни из команды снабжали одежкой, не скупясь. Вот она летит к воде босая, на бегу сбрасывая всё с себя, и уже почти у кромки сняв белье, голышом бросается в море.

— Лиса, не медитируй, присоединяйся, — вынырнув уже метрах в десяти от берега, позвала меня, — и ты, старый, бросай свою рыбу к чертям собачим. Кууупаться!

Мы с батей переглянулись, и последовали за ней — но только не в таком наглом виде. Я, правда, лифон сбросила — мочить в солёной воде это изделие узкоглазых мастеров явный моветон. И к трусняках залезли в теплую, что парное молоко, воду…

— Последние дни меня все прямо колобродило от предчувствий близких изменений, — рассказывала, лежа на уже горячеватом песке животом и светя на всю округу своей классной попой, мама, — я уже и одно продумала, и к другому вроде как подготовилась.

— Это ты о чём? — настороженно спросил, покосившись на неё, отец.

— Подумывала, что Алиса наконец нашла себе пару по душе, и собралась с ним сваливать из отчего дома. Но, как показало наблюдение, она даже с прежним вполне успешно мягко разосралась, но некоторые отношения всё-таки поддерживает. На тебя, пенек старый, были подозрения. Хоть ты и старше меня, но по отзывам подруг и соседей — внешне ещё ого-го какой мачо.

— Ну и причём тут я?

— А твои юные секретарь и помощница? Только мне сбросили видео, как они на тебя горящими и восхищенными глазками смотрят, так сразу заподозрила неладное, вспомнив былое. Но и в этом случае вышел пролёт. Правда ведь?

— Сдурела. Явно. Одна из них — это внучка моего учителя, ещё из института, а вторая — дочка, самая младшая, наставника на верфи. И обе пришли зарабатывать себе бонусы на учебу, ведь им всего по семнадцать, ну и в поисках возможно-вероятной пары. А ты что, подумала — что я на малолеток запал? Во, чокнутая.

— Во именно это я и выяснила. И оказалась на распутье. Предчувствие так и орёт: вот-вот что-то будет. А с кем и когда, не говоря какое — молчит. А оно вот что, — и развела руками в стороны. — Те россказни, что вечерами Лиса читала, неожиданно, совершенно неожиданно воплотились в жизнь? Я права, милые и родные мои?

— Ну-у-у? — промычали мы оба в один голос.

— Тогда давайте колитесь, что здесь и как? И что нам всем ожидать в самом ближайшем будущем?

Потом был рассказ. Вначале мой. Но когда родители услышали о той истерике, очень сильно удивились. Я ведь все последние годы была таким себе храбрым и непобедимым оловянным солдатиком. А, как внезапно оказалось, тоже была с нервами и тараканами в душе и мозгах. Но особо сильно виду не подали. Потом о себе поведал папа', и тоже, лично для меня совершенно ничего нового. Но зато в его откровениях были впечатления о том, как я с ним себя вела — и так вышло, что ему это понравилось. Сильно. Ведь его дочь — не тряпка, а строгая и требовательная девушка, знающая чего хочет и от себя, и от других, и, тем более, от жизни.

Дальше мама прочла первый, начальный текст на комме, и мы ей дали просмотреть и обдумать те два листка с полным списком и предложениями «устроителей этого бардака». Показали ей наши две плиты, специально присыпанные песком, что лежали чуть в стороне друг от друга. Прикинули, что и как будет в дальнейшем, и засобирались к жилью за завтраком — тем более четырехлапая живность своим писком и мурканьем явно показывала, что ей это уже давно пора делать. Ведь они не мы, и к местному времени совсем не приспособились.

Так как я полюбившийся так мне арбалет таскала постоянно с собой, а загонщиков, хоть и ни разу не опытных, было трое, то за это время, пока шли — вполне успешно подстрелила уже четырех птицев разных, вообще не знакомых нам всем, в смысле людям, пород. У дома мы разделились — мама' быстро, с моей подсказкой, нашла и оприходовала среднюю по размерам кастрюлю. И отправилась с трофеями к тому же месту, что и мы ранее, ощипывать их и лишать лишнего содержимого внутренностей. И это тоже очень сильно меня удивило — ведь там, дома подобного рода работами она никогда не заморачивалась, вынуждая, при необходимости, это делать меня или папа'.

Мне досталась работа, которая попроще — только разогреть вчерашнее, что стояло в проточном холодильнике, и, пока, всё. А отец отправился на сбор сухого валежника — так как мысли матери он понял сразу. Потому что тут вам это не там, и кормить проголодавшихся на природе питомцев нужно обязательно — а покупных магазинных шей и голов из кур, того, к чему они привыкли с маленького щенячьего возраста, тут нет, и уже никогда не будет. И топлива для этого дела нужно было порядочно…

Мы все закончили свои подготовительные работы почти одновременно — папа' притащил несколько охапок мелких дров и с трудом, но доволок два лежавших невдалеке сухих до звона ствола. Мама успела… И вот откуда у неё эта сноровка? За этот же период не только ощипать птиц, но и вынуть из них все ненужные внутренности, и, вероятнее всего скормив их питомцам — потому что они всей стаей прибежали вслед за ней, облизываясь. Ну а я обустроила наш скромный завтрак, на скорую руку соорудив под двумя деревьями, скорее всего акациями. Потому что колючки у них были зачётные. Лавку из вытащенной папой ещё вчера вечером из склада доски, и перенесли, но с трудом — в четыре руки, тогда же сделанный мною солидный примитивный стол.

Кстати! Кухня и столовая, оборудованные нами ещё в те, самые первые дни, живы до сих пор — только окультурились, расширились, и приобрели над собой хороший навес. Потому что первый дождь нас достал ещё в тот же третий день, как и все остальные по очереди — и небольшие штормы и большие дожди и ливни. Вот из-за них мы втроем вначале сделали небольшое накрытие из веток и широких листьев пальм — а потом, по мере присоединения все новых и новых людей, его и расширяли и улучшали. И нам всем очень нравится проводить в том месте не только приемы пищи, но и свободное вечернее время.

— Обзавелись всякими настольными играми?

— Конечно! Ты знал! Но и не только. В самом начале взяли в заказе только простые туристические универсальные шахмато-шашко-нарды. И в первые дни с отцом все пытались победить друг друга именно на интеллектуальном поприще. Почему именно так? Просто он в свое время дошел в них, шахматах, до первого взрослого разряда — но уже много лет не играл. Ну а я только-только взяла рубеж второго — но занималась ими практически постоянно, имея даже в электронной версии живого партнера. Ну а тут схлестнулись, когда стало нечего делать. Хотя на моей десятке и было много разных игр загружено, но папа, в отличие от меня, этим делом не страдал.

— Но в будущем…

— Ты, Иваныч, всё правильно понял. Уже в середине месяца, когда нас стало больше двух десятков, планшет вполне успешно выполнял роль простейшего сервера, а все остальные рылись в хоть и медленном, но мест-нете. И это очень здорово оздоровило сложные взаимные отношения между всеми. Вот теперь мечтаем об электронной связи с нашими двумя присоединившимися сообществами — все же живее будет и взаимопонимание и отношения. Но до этого, как до Луны пешком. Пока.

— Почему так?

— Да мы до сих пор не имеем даже надежного и простого способа получения электроэнергии. Все пользуемся солнечными панелями — ума хватило только на них.

— Кстати, всё забываю спросить — а чем вы её добывали в самом начале?

— Панелями. Все теми же панелями. Дома для нормальной зарядки комплекса раций в отдаленных участках полигона в чуть свободное время разворачивалась мобильная раскладная панель метр на полтора.

— И где вы такой размер носили? Главное — в чём? Это же какой габарит?

— Ну и не такой и большой. Всего пять книжек двадцать на двадцать пять сантиметров, при общей толщине одной в два. Это всё хозяйство было всегда у меня, как и моей заботой. Раскладывалось, желательно на возвышенности, с направлением на юг, соединялось в общую систему, и за полтора часа одновременно заряжало четыре штуки солидных повербанков.

— И какими они должны быть, чтобы полностью обеспечивать всю твою команду?

— Большими. Ёмкостью. Даже очень, если брать в виду, что они некрупные по своим размерам, и относительно по весу. На двадцать тысяч чего-то там емкостью.

— И вам этого хватало?

— И на полигоне, и, тем более, на Выборге — да. Но чего-то более существенного мы так и не придумали. До самого последнего времени — пока не нашелся нужный специалист. Но и теперь не можем — нет возможности достать или сделать нужное оборудование. Но надежда не умирает.

— Во-во! Ты именно это и подразумевала, когда начала это знакомство?

— Догадался?

— А я с самого первого мгновения подразумевал меркантильные запросы. Зачем ещё нужно окручивать представителя большого сообщества, тем более со своими кораблями? Только ради выгоды. Или я не прав?

— Да прав, прав. Но признавать,

что мы чего-то просим – не очень приятно. Поверь.