Эпизод первый

Ярослав и Русь. Новости от Катерины. Первый выход в поле, и первые найденные люди.

Только закончив свое знакомство с новым пополнением, как прозвучал давно ожидаемый вызов от Ярослава:

— Командир, я на связи. Извини, что так поздно — но забот и проблем тут столько, что и в гору весь день некогда было глянуть.

— Так трудно?

— Да не то слово! Проще было по зелёнке нацей гонять, чем тут со всеми заботами расхлебываться. Кошмар! Честно скажу.

— Ну и что же ты за этот день сделал?

— Много. Очень даже много. Но всё это мы смогли выполнить только благодаря вашей помощи. И вот именно за эту, предоставленную вами помощь, да возможность — тебе огромное, даже преогромнейшое Спасибо. А конкретнее? Можно и конкретно. Но это затянется, по любому, надолго. Будешь слушать на ночь глядя?

— Так интересно как? Что там у вас делаеться? Сама ведь не приеду, понимаешь же это прекрасно.

— Ну тогда — слушай.

Рассказ нашей Катерины

На всякий, подобный этому, случай, записанный мною на диктофон.

— Экспедиция, что ещё вчера ушла для съемки местности, так и не спустилась в этот день вниз, снова оставшись ночевать на верхотуре. Как мотивировала свой отказ, в рапорте по радиосвязи, наша Катюша-картограф:

— Мне тут осталось пройти сектор всего градусов в двадцать — и добраться к началу соседнего острова. Дальше всё равно ничего не разберешь даже в телескоп — и очень далеко для моих глаз, и там все очень сильно заросло деревьями, рисуем всё практически наугад, пользуясь часто только одной интуицией.

— Ну хоть что-то у тебя выходит?

— Конечно. Подробно, и сильно, прорисованы — основные территории вокруг самого Кинбурн* и до побережья.

*Кинбурн — это наша гора, мне самому захотелось её так назвать — в память о своем сопливом, но счастливом детстве.

То есть, северная, восточная и южная стороны Руси. На запад, в сторону Степного, так я предварительно обозвала тот язык, что сужаясь, идет в сторону большого соседнего острова, Спутника, видны три достаточно крупные для этих условий реки. При этом, самая большая, центральная, на мой взгляд, начинаясь в наших предгорьях, несёт свои воды в самый конец хвостика, пропадая там среди деревьев. Что ещё забыла? В вашу сторону, на восток, кроме трех или четырех ручьев из водного нет ничего. На севере, ближе к берегу, слегка различимо озеро — но его размеры мне не определить. Нужны более подробные экспедиции, уже по земле. На юге — овальное, чуть изогнутое водное зеркало видно чётко, но, опять же, только отсюда, сверху. Конкретику, как вы понимаете, определять придется чисто по месту.

Его ширина порядка сотни метров, а длина доходит до полукилометра. Теперь запад. Тут озёр, чётко видимых, два. Одно километрах в шести от нас, небольшое, практически круглое, а второе уже в зоне перехода основного острова в перешеек, в чисто равнинную местность. Вот оно лежит практически строго с востока на запад, и имеет, глядя сверху, форму груши — от нас у него более узкая часть, примерно метров в двести, при общей длине в километр, километр триста. А дальняя сторона, в лесостепи, диаметром более шестисот метров. Но, вроде бы, сквозь деревья, дальше на Степном, проглядывается ещё одна водная масса, но вот она — это чисто мои предположения.

Теперь побережье. Хоть четко видимые отсюда берега и кажутся с виду ровненькими да аккуратными, но это совсем не так. Судя по геологическому строению видимых мне земель, они, то есть берега, обрывистые, изрезанные трещинами в скальном массиве, возвышаются над береговой полосой. На сколько — это уже придётся определять пешим группам, но обоснование для этого есть.

Склоны нашей горы, Кинбурн, на востоке более пологие, да вы это уже и сами вчера-позавчера прочувствовали. На севере — скалистые, очень часто резко обрывающиеся сразу на несколько сотен метров вниз, а уже с половины высоты быстро переходящие в крутые спуски. На юге? Вот именно на юге, глядя на все это сверху, ситуация немного сложнее. Не могу такое утверждать гарантировано, не пройдясь там своими ножками, но, на мой взгляд, все, ну или почти все, пологие склоны, что расположены там между частыми скальными выходами, состоят из больших осыпей, и, тем более, разного размера камней. И сунуться туда, без страховки, смерти подобно.

— С чего ты это взяла?

— Вид настолько подозрительный, слов нет. Да и приходилось с подобным сталкиваться, правда не в самом эпицентре была, но все равно — страшно видеть, как машина, армейский джип, исчезает на склоне в массе текущего щебня. Хорошо, что в тот раз водитель был внутри один, и почти успешно выбрался из салона. А её останки чуть позже солдаты выкопали у подножья — обычный металлолом и то выглядит намного лучше.

— Тогда спасибо тебе за предупреждение!

— За что? Как говорится, мы все сейчас в одной лодке. Тем более вот это — моя святая обязанность.

— Хорошо, уговорила — я сегодня добрый. Что-то там дальше полезного есть?

— Как не быть? Конечно есть. У меня остался запад, самое проблемное для всех место.

— Почему это так строго — самое?

— Ну? Вот сейчас я именно над ним и стою, и, даже, отсюда видно, только, правда, через бинокль, как из под скал, или над скалами, некоторыми, очень примерно на километр ниже вершины, выбиваются ручейки и небольшие водопадики воды. Которые уже намного позже объединяются в, более или менее, полноводные потоки. И вот они, давая собой начало не только тем трём рекам, о которых я уже упоминала, но и ещё целой сети малых водных потоков, что протекют дальше в стороны. Но где именно — сквозь ветки и листья не видно ну совершенно.

— И о чеём всеё это тебе говорит?

— Хотя бы о том, что от засухи мы тут страдать не будем. А вот свободные земли Степного позволят возделывать поля, при нужде, даже намного более масштабные, чем на нашей Независимости.

— О, как ты заговорила. По взрослому.

— В этих условиях, когда и твоё собственное выживание, и благосостояние с жизнью окружающих зависит от ума и расторопности каждого, взрослеешь и умнеешь очень даже быстро. Лично мне для этого хватило всего лишь самой первой недели, проведенной тут, в Эксперименте.

— И что, по твоему, столь опытному взгляду, нужно для нашего развития?

— Люди, люди, и ещё много раз люди. Хоть Командир и помогает вам своими силами, да и будет, по любому, будет, и дальше это делать, но с нами одними с освоением настолько огромной территории не справится.

— Да я и сам прекрасно понимаю, что нужно отправлять поисковиков по всем маршрутам — и в море, к ближним островным скоплениям, и по земле, обследуя уже прибрежные земли самой Руси.

— Вот именно. Тем более — могу дать направление для поиска побережья.

— Что-то увидела?

— Конечно. Есть дымы. Примерно в пяти километрах от крепости, идя вдоль берега по южномой стороне, первое его проявление, и снова через три — уже второе.

— Спасибо. Сейчас выезжаем…

— Эта беседа с ней прошла, как только рассвело. Я, как раз, отправлял все три наши шлюпки в рейд к самому ближнему микро-островному образованию, которое у меня с северной стороны. А сам, с двумя последними парнями в качестве сопровождающих, и, конечно, для представительности, быстро рванул на великах — что ты нам передала, вдоль обрывистого берега на поиск тех, кто устроил эти дымные сигналы.

— А как тебе зашли комментарии Катерины с её советами?

— Очень даже положительно. Сразу видно, что девочка понимает, что и о чем, говорит, и что явно, в будущем, эти рекомендации мне очень помогут. Одним местом чувствую это.

— И каковы результаты твоей поездки?

— Сами результаты — очень даже положительные, но вот получение, по этому способу, резко отрицательное.

— Что случилось?

— Первое. Катя предупредила, а я сдуру не обратил сразу на это внимание. Она права. Полностью. В чем? Да в том, что основной массив Руси солидно приподнятый над береговой полосой — в тех местах, где мы сегодня побывали, его высота от четырех-пяти метров, и примерно до десяти, местами и до пятнадцати. Но все это очень примерно. Сама береговая полоса, в тех местах, куда мы совали свой нос, шириной от полуметра и до метра. Всего. Очень редко, где песчаные пляжики в два-три метра. И всё-всё изрезано так, что мы все трое попервах раз по двадцать чуть не сорвались вниз, за травой не заметив провалов. Только через время сообразили, что от края нужно держаться на расстоянии в десять-пятнадцать метров. Но уже там просто трава перешла в кусто-травяную полосу, и ехать стало не просто неудобно, а ещё и тяжело.

Потом. Вот это уже второе. За эти пять очень примерных километров, нам пришлось вброд преодолевать три ручья в полтора-два метра шириной, и два, наверное, в три, три с лишним. И они не такие, как у нас дома — плавно текущие в неглубоких руслах сквозь привычный нам чернозём. Тут же они — быстрые, почти такие же, как и в горах Кавказа и Крыма, где мне пришлось в своей жизни побывать. И пробили они себе путь в каменных ложах, через которые перебираться ох как неудобно, да и местами опасно — риск навернуться с мокрых валунов конкретный.

Третье. Полностью выходит из первых двух выводов. Чтобы тщательно, и, тем более, быстро, обследовать только прибрежные регионы Руси, хоть на два-три километра от моря, нужно пробивать торную тропу. Да, скорее всего, и не просто тропу для одних велосипедов…

— Тут мне в бонусах попало два мотоцикла с колясками, правда старинных, времен сороковых годов прошлого века. И два армейских джипика того же периода — если я правильно помню, наши их сразу обозвали ГАЗ-64. Вот со следующим рейсом к тебе, Викторией я все это и передам.

— Так…

— И бензин дам! Не волнуйся. И, даже, запчасти — всё то, что нам самим досталось. Сейчас у нас тут с топливом, вроде как, проблем не должно быть, а всё остальное — будет.

— Я так и подумал… Но теперь торить придется не просто тропу, а дорогу, хоть и одноколейку, для автомашины и мотоцикла. И над всеми ручьями не узенькие ходки только под велик, а вполне конкретные мостики. Вот ты мне «проблему» задала на ровном месте! Слов просто нет.

— Ладно, переживёшь. Тебе же дают, а не отбирают. Так что там дальше было, с теми дымами?

— Первое место, где шел дым, нашли слету — с берега, кстати, имеющего вполне нормальный выход для пешего человека наверх, и чуть вглубь леса, шла хорошая натоптанная дорожка. Следы на ней были как взрослые — мужские и женские, так и небольшие детские. Пройдя по ней всего метров сто, чуть было не влетели под залп из ружей — вовремя местные разглядели в нас не своих привычных врагов, а чужаков. Вот это нас в тот момент и спасло — а мне преподал этот случай классную науку. Что нехрен соваться туда, где до этого не побывала разведка. Не могу сказать, что сильно испугался — под Луганском и не такое было, но стоять перед четырьмя направленными просто в живот стволами неприятно. Даже сильно.

— И кто же там тебе попался?

— Малое сообщество…

— Из шести человек? Или уже из двадцати четырех?

— Ни то, и ни другое. В этом месте, в отбитом у синте-медведя, как они его тогда назвали, было только восемь мужчин, трое женщин с детьми разного пола и возраста, и молоденькая девчонка-фельдшер. То есть — половина, одна часть стандартной группы.

— А остальных, что, так и не нашли?

— А вот с этим-то у них и была вся трагедия. Нашли — их Глава, попавший сюда, именно к складу, самым первым, выдернутый сетями Экспериментата прямо из блиндажа в зоне обороны правительственными войсками крепости Мариуполь.

— Так он, что? Армеец?

— Вот именно. И не просто их армеец, а целый капитан, начальник штаба батальона.

— И как вы с ним смогли найти общий язык?

— Подожди. Сейчас и до этого дойду. Всему свое время. Так вот. Федор Иванович Федин, как его имя да фамилия, не просто офицер. Ему сорок пять лет, до того, как его загребли в армию в семнадцатом, он уже был доктором наук, со специализацией философия и психология, завкафедрой в КГУ*.

*КГУ — Киевский государственный университет.

Но не повезло, как он мне признался, и попал с какого-то перепугу под призыв. А когда летом восемнадцатого был сдернут сюда, был очень этому рад:

— Лучше тут, в неизвестности Забытых Островов жить, чем погибнуть там ни за понюшку табака, как говорил мой дед, глядя на те потери у парней, и ожидать уже своей собственной смерти.

Так он мне сказал при более подробном знакомстве. Вот он, тогда, в самый первый свой день тут, и напоролся на этот склад и его охранника. А так как он был с автоматом и табельным пистолетом, то и победа ему досталась достаточно просто, хотя и стоила всего автоматного рожка. На третий день, когда к нему рано-рано утром, как и он сюда попал, вышел очередной, последний мышь, как ты нас всех обзываешь, они в обед создали из себя первичное сообщество. А к вечеру к ним на запах варева вышла женская тройка — две мамочки с детьми, и девушка-медик.

Кстати. Сразу выскочило из головы. Весь этот анклав был тут представлен жителями двадцати четырех областей Украины — по одному от каждой. Что и привело чуть позже к его развалу, не смотря ни на что.

— А что с нашими земляками такого могло случится, что не удержались все вместе?

— Тоже, что и там, дома. Но! По порядку. Утром четвертого дня к складу, на звуки музыки, которую они специально включили на попавшем планшете, что был в сумке медички, вышла ещё одна тройка. На этот раз она была чисто мужская, составившаяся из представителей уже южных областей. И это была их предпоследняя удача. Обговорив между собой все нюансы взаимодействия, и вхождения пришлых в первоначальный состав, четверка парней парами разошлась по окресностям. Первыми были найдены северяне — сумчанин, черниговец и харьковчанин, что без раздумий согласилась на объединение. Вот они все и составляли ту часть сообщества, которая сразу проголосовала при начале развала против его инициаторов.

Потом, в течении всего нескольких часов, было приведено четыре группы, составленные из жителей центральной и западной части страны. Вначале все единогласно решили быть одним сообществом, получив за это кемперную восьмиместную палатку. Но эта счастливая идиллия продолжалась только одну декаду — и на четырнадцатый день с начала этого Эксперимента произошел первый серьезный скандал с парнем из Донецка и женщиной-луганчанкой. На их несчастье, основная масса адекватов была у моря — кто рыбачил, а кто просто купался. Так что эту пару лупило сразу десять или, даже, двенадцать человек. Хорошо, что хоть обошлось это избиение без серьёзных травм, но синяки на их лицах видны до сих пор.

Несмотря на то, что конфликт, вроде бы, был улажен без особых проблем, на следующее утро они избили одессита и женщину из Днепра. А уже ближе к обеду ещё одну, запорожскую многодетную мамочку, и заявили о своем уходе от остальных. Держать никто и никого не стал — отношение к себе увидели все остающиеся. Им отдали палатку, ту посуду и вещи, что они принесли в общий котел, часть продуктов и конечно плиты терминала. И на такой траурной ноте расстались наши земляки.

Но и это не было концом всех проблем. Ушедшие всего за пару дней перегрызлись уже друг с другом, и разделились на два лагеря. Восемь человек оказалось в одном, и четверо в другом. А потом, и те, и те, по очереди — как по графику, стали кошмарить основную группу. Требуя себе и особых условий, и раздела оружия — хотя ни один из них с ним на Платформу не попал. Да много чего ещё. В последние дни они вообще поехали кукухой — стали из-за деревьев закидывать склад-дом камнями, не давая ни на минуту расслабится, так как было несколько попаданий и по людям.

— И каково было твоё решение?

— Переговорив вначале с Фединым, выслушав его, и немного завуалировано рассказав о себе — кто я таков, откуда здесь взялся, какие силы за мной стоят, цели и планы на будущее, перспективы. После кратких обдумываний сначала получил согласие на переезд и вхождение в состав уже другого собщества, сообщества Руси, от него самого. Потом уже с ним вдвоём сделали это же предложение остальным — и сразу же получили единогласное да.

Воспользовавшись твоими сверхценными подсказками, уже сам Федор поспрашивал свой комм на тему переезда без потери дня поставки. Нас, с моими подсказками, устроил только один вариант:

Переезд в более защищенное жилье.

Говорить, что сообщество Русь состоит пока что только из одного человека — меня самого, я, конечно, не стал. Вовремя решив чуть схитрить, и остаться тут одновременно и Главой и оператором.

— А со складом что решили? Неужели отдали отщепенцам?

— С какого перепугу? У них, как и у нас, весь гладкоствол одного калибра, двенадцатого — а у меня, благодаря тебе, запас патронов очень солидный. Осталось его охранять трое аборигенов, и им я выделил в запас сразу сотню с крупной дробью — пусть на каждый второй бросок отвечают выстрелом в том направлении. Может, получив такие приветы, одумаются да отстанут, хоть временно? Сменял одного своего сопровождающего на их парня — нужно ведь определится со следующим дымом, и всех остальных отправил пешим ходом к крепости.

— Ну у тебя и приключения сегодня! Не думала, честно, что соседи по стране могут быть настолько полоумными.

— Федин, на основе слышанного и виденного в войсках, своих знаний и опыта по специальности, бесед с отколовшимися, сказал мне так:

— Это не собственные мысли, и не убеждения человека — это, скорее всего, просто напросто, зомбирование. Ведь сколько лет нам, тут, в центральной и западной части ранее единой страны, и через телевизор, и по интернету, и из газет, вдалбивали, что мы — особые, самые лучшие, именно мы, а не они, обеспечивают и обрабатывают всех.Что мы — Украинцы настоящие, а восток, юго-восток, да и юг, это Россия, Рашка, что нас… и так далее, и тому подобное. Вот потому они к вам и относятся соответственно вложенной в мозги программе.

— Да ты и сама все это прекрасно знала и знаешь. Согласна?

— Как ни жаль, но это правда.

— И что решили со срубом?

— Пока — ничего конкретного. Нечем и не на чем перевезти материал к себе. Но это временно — не может такого быть, чтобы не придумали подходящего варианта.

— Вика когда придет к нам?

— Сегодня точно нет — она ушла на Меркурии, как и мы пехом, обследовать как можно подробнее берега с северной стороны. Тем более, что именно в тех местах они уже нашли бухту со стоящим там паровым колесным судном. Хоть и «не то пальто», но на безрыбье и такая посудина сгодится — если она в живом состоянии.

— Да какая разница — винтовое оно, или колесное. Вокруг нас только море, и на машине его не обследовать. Тем более в твоих условиях. Могу немного обрадовать — по подсказке Серого я взяла для нужд его группы подвесные моторы. Сегодня-завтра они с ними побегают, опробуют, и, если, этот вариант их устроит, пришлю такие же и на твои три лодки — всё же быстрее и удобнее будет по окружающим безбрежным просторам бегать, чем под парусом.

— А топливо нам откуда брать? Оно ведь не в каждом складе встречается. Вот в этом, что мне достался — его не было.

— Не вопрос. Ты же знаешь, что нас арабо-египтяне позавчера атаковали?

— Виктория рассказывала, как там геройствовала.

— Так вот, на том острове, где ими была обнаружена большая мининоска, есть несколько подземных ёмкостей. Полные. А Франки вчера на островах, что лежат на полпути к Руси, нашел маленький танкер…

— Гарантирую — это твое предположение, где он мог быть? И вы решили всё, что там есть, прихватизировать? Поделишся?

— Так о чем и весь разговор. Бочку-две сразу дам. А потом — с тебя только тара, у нас с ней и так затырка.

— Пока для нас и это — очень даже прекрасно. Особенно так будет тогда, когда придут твои машины.

— За одну не скажу, банально не помню, но со второй идет одноосный прицеп — так что тебе придется только мостики соорудить. Кстати… А ты ведь не сказал, как вы через тот ручей, что у крепости, перебирались?

— Неужели? Забыл значит. Исправлюсь. На нем, уже почти у самого берега, метрах в ста от него, по маршруту древней мощеной дороги, что идет от самых ворот вначале прямо, а потом расходится на две стороны. Мы сами её с огромным трудом заметили, скрытую под песком, землей да травой. Стоит каменный арочный мостик, шириной метра в три, три с небольшим — рулетки в кармане не было, а шагами точно не измерить.

— И как же вы его нашли?

— Да стали искать, как же на тот берег перебраться. Шли-шли, пробираясь сквозь кусты, да обходя густо разросшиеся деревья, и вдруг увидели…

— Вот на нем, или около него, и сделаешь себе пост КПП, да и ещё вдобавок и с погранцами. Чтобы не налетели вдруг некие неадекваты.

— Согласен…