Не успела перевести дух после предыдущих, немного трудноватых, частично нудных, но, тем не менее, важных встреч и знакомств с новыми людьми из пополнения. Вот и сидела, обдумывала всё сказанное и флотскими, и медиками, вычленяя и из того разговора, и из того — особые мнения и предложения, как вдруг в двери нарисовалась Исмаэль:

— Командир, к вам Вайдас Крестовски с отчётом о проделанной, им и его бригадой, за прошедшее время, работе. Пускать?

— Да. Конечно, — а сама сижу и шифрую — кто же это такой? Вылетело так нужное знание из головы напрочь. И только когда увидела входящего парня, в мозгах что-то щелкнуло, и я вспомнила — что это наш новый айтишник-прибалт, что достался нам из неудачного, неудавшегося для них, и трагичного десанта из Гронхольма. Но вот что он должен был делать — хоть убей меня, но в упор не помню! Столько всего сразу помнить приходится… не мудрено. Но уже с его первых слов случилось прозрение — это с ним мы замутили воплощение в металле моей бредовой идеи о всеобщей домашней интернет-сети. И, в его исполнении, как ни странно, но она заработала. А как именно — сейчас парень и расскажет. Интересно ведь — что же, в итоге, из моей мечты вышло.

— Доброго дня, Командир, — начал он с приветствия, как человек вежливый и воспитанный. — Ну что, у нас с вами практически всё получилось — сеть работает на очень неплохом уровне.

— А подробнее можно?

— Конечно. Значит тогда я начну с самого основного — с сервера.

— А что с ним такого?

— В принципе — ничего плохого нет. Но вот скорости работы маловато — когда мы час назад ради тестировки подключили к нему всю ту технику, что есть на руках у жителей, то время ответа на вопрос увеличилось примерно на пятнадцать-семнадцать процентов.

— Ну так это же капля в море? Разве нет?

— Так мы ведь включили всего сотню потребителей. А если сразу все войдут в сеть? Что тогда?

— И на сколько минут это замедление выйдет?

— Что вы? Какие минуты? Тут время измеряется в миллисекундах.

— Ну так плюнь на такую мелочь — смысл с ней заморачиваться?

— Мелочь-то она мелочь, да. Но если все станут смотреть разные фильмы или слушать концерты, то могут быть неприятные паузы и задержки.

— Так что ты от меня хочешь?

— Как минимум — оборудование ещё для одной стойки, а лучше сразу для двух.

— И зачем нам их так много?

— Это не только для быстродействия, но и для скачкообразного увеличения объеёма внутренней памяти — я ведь правильно понимаю, что у вас есть желание иметь у нас и «Вику», и сетевые библиотеки, и максимального объема фильмотеки с разными концертами, и, конечно, обучающий сектор. Ведь это верно?

— Ну? Ты прав. Есть такие мысли. Правда, не всё сразу — постепенно, но хочется иметь у себя и научную и культурную память всей Земли, тем более, как можно её больше.

— Вот ради этого и нужно расширятся с самого начала, чтобы чуть позже не пороть горячку.

— Ты в этом так уверен?

— Конечно! Мои два последних места работы, там, дома, были связаны именно с установкой и наладкой интернета локального типа. Ну, вроде того, что вы запланировали устроить тут. И там, и там, вышло одно и тоже — хозяева вначале поскупились, не преобретя то, что мы им рекомендовали. У одного был конструкторско-строительный отдел, и он в категорической форме потребовал, чтобы внутренняя сеть была изолирована от внешней. А так как в офисе сидело больше трех десятков специалистов, которые все свои задумки хотели сохранять на будущее, то сервер начал тупить уже через месяц. Так что подобный опыт у меня есть.

— Ладно. Уговорил. С тебя список — что нужно заказывать. И завтра же оно у тебя будет.

— Тут есть ещё одно дело…

— Что такое?

— Так как у нас с электроенергией нет стабильности…

— Пока нет. Но уже скоро поставим ещё пару водяных генераторов.

— И все равно. Для резерва обязательно, даже в том случае, нужны аккумуляторы — и чтобы их нам хвалило минимум на полсуток. Вдруг чего — а мы не успеем сохранить информацию.

— Ладно. С этим я тоже согласна — внеси и их в свой список для заказа. Это всё?

— Да.

— А у меня — нет! Вот ты доложился о работе центрального узла, о многих его проблемах. Но ни слова я не услышла о том, какой объём работ был сделан в помещениях?

— Простите. Вылетело из головы. Основная магистраль проложена везде, а вот разводку покомнатно не доделали — где-то четверть подключений ещё осталась. Если успеем, то сегодня к отбою добьем и это. Но, всё равно — в них всех модемы и роутеры установить по любому не сможем. Там с ними работы чуть побольше, и намного.

— Ну, по крайней мере, хоть завтра всё будет готово?

— Конечно. Для этого все необходимое вы взяли уже сегодня, так что на нас осталась только монтажная работа.

— Хорошо. Тогда у меня остался только один вопрос. Откуда ты, латыш, так хорошо знаешь русский? И не просто разговорный, но и жаргонный язык?

— А я-то думал… Решил уже, что вы меня в чём-то подозреваете. Серьёзном. Тут все очень просто. Оба деда прожили практически всю жизнь при том строе, и вернулись на родину уже в самом конце девяностых — работая всю жизнь не в Прибалтике, а на предприятиях и в Сибири, и на Урале. И, хотя, они вернулись на историческую родину, но её порядки так и не приняли. Да и родители тоже не очень праздновали и признавали все эти их «изменения». Так что я воспитывался в чисто русскоговорящей среде, и истерику наших политиков о том, что «Россия их оккупировала в свое время, и творили потом разные гадости», совсем не поддерживаю…

Очень интересным вышел разговор с парнем. Оказывается и там, среди так яро ненавидящих нас прибалтов, встречаются нормальные и адекватные люди. Есть и что обдумать, и решить, что с их народом делать дальше. Ну это если их представители к нам ещё попадут. А, пока что, у меня на носу вернувшиеся из рейда в сторону Юга наши поисковики со своим докладом — Исабэль уже мне отчиталась, что они прошли в столовую. И экипажи явились не сами, а привезли с собой очередное пополнение. Но кого именно — мужчин или женщин, вот этого она не разглядела.

Интересно, что нового они нашли в своем рейде? И кого же преподнесла нам в это раз судьба-злодейка? Или в этот день на нас с Неба смотрела сама Богиня Удачи? Кто же его знает, или скажет, до того, как мы познакомимся с ними? Так что мне остается только одно — ожидание. Хотя, как и понятно, довольно краткое — все экипажи гарантировано устали, и, по любому, захотят как можно быстрее смытся отдыхать, сдав новичков мне на растерзание. Но не тут-то было, поняла я, как только увидела входящих в кабинет. Неизвестно, совсем не известно — кто и кого сегодня будет терзать. Я — их? Или они — меня?

— Командир, разрешитедоложить, — четко, по-военному, обратился ко мне старший рейд-групы, состоявшей из экипажей трёх парусных шлюпок. То есть, вошло их в кабинет девять человек, и толпа из двенадцати новеньких, сразу культурно построившихся чуть в стороне, у стены, в шеренгу, — выход прошел успешно. Посетили Скандинавию, провели очередной договорной обмен наших продуктов на их швейное оборудование. Но подходить к ним теперь очень даже сложно — там весь северо-восточный, песчаный берег, забит огромными крокодилами. У нас сложилось такое ощущение, что их там, минимум с полсотни — с виду не пляж, а сплошной ковёр из бронированных спин.

— Предсказанные ранее соседями дейнозухи появились массово в одном месте?

— Вот именно. Пришлось обходить остров по кругу, пока смогли найти подходящее место для высадки. Там только на западной его части есть, более или менее, удачное место — а так, почти везде, или подводно-надводные скалы в море, или пляжики с броне-тушами.

— Понятно. Что ничего не понятно. Ты как? Вначале полностью доложишся, а потом познакомишь с пополнением? Или они пусть погуляют пока, вместе с твоими парнями?

— Не выйдет ни то, ни это. Так как все три наши судна шли своими маршрутами, то и сведения у каждого из нас свои, в основном. А новички уже ранее, на ужине, изъявляли своё желание послушать данные о нашем походе более подробно. Ну, это если можно.

— Всё можно. И всё возможно. Так как разговор явно будет не минутный, смотайтесь в столовую за дополнительными стульями — не стоять же на ногах всем вам это время.

— Как-то оно не слишком удобно — подчиненным при руководстве и сидеть?

— Не удобно — стоя и на потолке. А при первом знакомстве для нас будет все нормально…

— Всем места хватило? Вижу — что да. Так что доклад можно продолжить, только прошу, сильно мыслями не растекаться — очень подробненько все, но кратко. Я внимательно вас всех слушаю.

— По итогам разговора со старшим на Скандинавии всплыли не очень приятные новости. Но только для них. Во-первых, обменного фонда там осталось всего на три, максимум, четыре раза — всё то оборудование, которое с ними попало сюда, уже вполне успешно заканчивается, и он немного в шоке.

— Привыкли к дармовщине, а тут она грозит резко прекратится. Правильно?

— Вот именно.

— Так пусть сами попробуют шевелить извилинами и булками. Ты его не спрашивал: они не думали о таком варианте своей жизни?

— Как не спросить? Узнал. Им просто лень. Я и предложил подобный вариант, а в ответ услышал такое: «по его словам, они все попали сюда, в Эксперимент, из декабря месяца, когда там, дома, были морозы и снега чуть ли не по пояс. А тут сразу — тропики, жара, море, пальмы». Вот их и поперло.

— Вот, блин, халявщики на хвост выпали!

— В том-то и все дело. Им вообще всё по… по пояс, короче. Все продукты, ну, почти все, идут с канала. Огород есть, но небольшой, в разы меньше нашего самого первого. Рыбалка — чисто с берега, чем повезет, тем они с неё и питаются. Раньше, всего несколько дней назад, до появления тех чёртовых бронированных земноводных, у них процветало береговое собирательство. А теперь и ему хана — одна их мадама с огромным трудом смогла сбежать вверх по береговому склону, когда эта туша за ней погналась.

— Ну и что они думают делать дальше, в этой дурацкой ситуации?

— Он в полной расстеряности, и, по его словам, и, тем более, по виду.

— К нам звал?

— Конечно. Но он опять отказался. Не вижу смысла перед ним распинаться.

— Ладно, замяли с ними. Что там дальше?

— Ну а дальше ситуация сложилась очень интересно. Вы ведь помните, что на Скандинавии полтора десятка жителей?

— Конечно. А что?

— Вот тут-то и зарыта собака. Как нам рассказали утром перед отправлением, есть очень большое подозрение на то, что все эти островки и, более или менее, большие скалы составляют такие себе микро-архипелаги из восьми штук. Уже во время похода каждый из наших экипажей сообразил, почему так.

— И какое вас настигло озарение?

— Так как на каждый клочек суши в течении первых трех суток с начала Эксперимента, у нас, по крайней мере, попадало по одному человеку. Ведь так? Так. То восемь участков должны дать в итоге двадцать четыре человека — то есть, первое большое увеличение сообщества. Ну, по крайней мере, мне так объясняли старожилы — те, кто с вами с самого начала.

— Даже и такие слухи среди вас ходят?

— А то! Вот и решили — если у этих ленивых упрямцев всего есть полтора десятка человек, то где ещё девять? Решили прошерстить их воды как можно старательнее, и, в итоге, чуть дальше, за скальной грядой, нашли три небольших островка, хоть и зелёных, но без своих источников воды.

— Так вы оттуда и привезли вот это пополнение?

— Ага. А ещё трёх «наблюдателей» послало сообщество, что обитает в следующем махоньком островно-скальном образовании.

— Дай про них угадаю. На разведку. Узнать, правду ли вы им там по ушам чесали, да лапшой на уши вешали. Так?

— Точно.

— Не поверили чужим словам? Решили сами убедится?

— А вы бы поверили после месяца нищей робинзонады в диких условиях? — отозвался один из них. Точнее — одна, так как голосок точно был женский. Точнее — девичий.

— Сейчас и с вами поговорим. Вот как только доклад моих людей закончится, так и сразу.

— После входа сквозь рифовый пояс к Скандинавии, уже через полтора десятка километров, ну это очень даже примерно — так как прибора для измерения пройденного у нас нет, нашли второй проход. И вот там мы и обнаружили достаточно дружную группу, что давным давно собралась на самом большом островке. Ну и сейчас тут их представители и сидят.

— Так кого вы и где нашли?

— С тех трёх мы сняли шестерых парней и трёх девушек. О себе пусть они сами расскажут — чтобы мне не пересказывать. А с новой группы — троих. Двух парней и опять девушку.

— Значит — у тебя всё?

— Так точно. Есть только небольшое уточнение по маршруту — очень много, слишком уж много надводных и подводных скал и всего такого. Очень трудно идти под парусом, особенно, если ветер встречный, как сегодня, всю первую половину дня.

— Не переживай, могу обрадовать — мы нашли невдалеке от Независимости подземные топливные хранилища. К тому же полные, и сегодня в бонусах получили восемь подвесных двигателей. Так что завтра с утра все, кому они нужны — позаботьтесь, их вам выдадут на складе, и парусная эпоха, скорее всего, перейдет в моторную. Ну а как вишенка на торте, есть маленькая, очень, практически призрачная надежда, что скоро будет и собственное производство горючки.

— Вот это Новость! От лица всех нас — огромная Благодарность. Разрешите вас покинуть?

— Успеешь. О чём ты вначале упоминал, что должны подробнее рассказать члены остальных экипажей?

— Извините — запарился от радости, и всё остальное просто вылетело из головы. Так как моя шлюпка работала чисто по Скандинавии, то небольшие уточнения по той территории есть. Основная масса больших крокодилов, как я уже говорил, сосредоточена на северном и восточном побережьях острова. Но, даже, на южном, со скалистыми к нему подходами, их много. Не так, как там, но всё равно. И только на западном, высоком и обрывистом, с песчаной полосой в зоне прибоя не более метра, их вообще нет. Вот у нас и появилась мысль — попробовать подстрелить хоть одного.

— Первое — зачем? А второе — как? Из чего угробить так забронированное существо?

— В том-то и дело, что желание появилось, а смысл в его выполнении отсутствовал. Просто подумалось — а может быть их мясо съедобное?

— Ну и н-на… за ним, если это и так, ходить в такую даль? Рядом — на моей Украине, по словам грабивших Голландца, да и на первом в ряду, на Франки, они тоже есть. А можно или нет их есть? Чуть позже спрошу у соседей, может они это знают? А что должны рассказать твои остальные?

— Найти проход из акватории Скандинавии к последним трём островкам, — начал свой доклад следующий мужчина, — как ни странно, но получилось с большим трудом.

— Не понимаю? В чём же там такая проблема?

— Мало того, что скальный пояс оказался не только вокруг этого архипелага, так он ещё и разделил его внутри. И не просто отделил одну его часть, но и упрятал проход между ними в такой мешанине подводных скал, что проход сквозь них мы там нашли с проблемами. И, если бы, не додумались выставлять на крайних вешки из небольших камней, то назад и не выбрались.

— А где вы эти камни брали, позвольте узнать?

— Так глубина в проходе всего метра полтора, может быть чуть больше. А уже между скалами очень часто и по колено, и по задницу, редко до пояса. Вот на каждом повороте фарватера, так, вроде, говорится, двое выбиралось в воду, и собирая там те глыбы, что поменьше, выкладывали такие себе «маячки». Вот только благодаря им назад и вышли. Да к тому же проход узкий, всего метра четыре-пять шириной, постоянный встречный ветерок и течение. Если бы не вёсла с ориентирами, выходили бы мы оттуда, наверное, до обеда, как минимум.

— Так вот почему мы не смогли выбраться на чистую воду, когда делали такие попытки в самом начале этого бреда, — сказал один из парней, — тогда только единственную надувнушку пропороли об них. Чуть акулам на зуб не попали сдуру. Хорошо, что хоть к тому времени мы все уже собрались в одном месте.

— Не понятно другое. Если у скандинавов нет склада, а он, по всем правилам Эксперимента, должен быть обязательно, то где же он? — не поняв сути, спросила я.

— Так у них, на одном из этой тройки островков, он и оказался, — продолжил свой доклад старший в этом экипаже поисковиков, — только он совсем небольшой, как те, наши самые первые.

— А подробнее?

— Так его владельцы сами обо всем чуть позже и расскажут.

— Хорошо. Уговорили. Ещё кто дополнять что-то будет?

— Да, — ответил еще один из наших, — мой катер нашел вход к следующему архипелагу самым первым. Но и самым первым чуть не разбился там, в проходе, когда его сильным порывом ветра бросило на боковые скалы. Хорошо ещё, что у нас было две пары весел с собой и багор, что остался ещё со времени налета на контейнеровоз — одно весло мы тогда сразу сломали, отталкиваясь от камней, и только благодаря крепкому древку багра смогли уцелеть.

— Настолько всё там плохо?

— Не то слово — плохо. Просто катастрофа! В полном смысле этого слова. Мало того, что начало этого входного канала имеет ширину не более восьми-десяти метров, так он в таком виде тянется метров на сто, с тремя резкими поворотами.

— А какая же полная его длина?

— По нашим оценкам, не менее шестисот-восьмисот метров, и на остальной его части есть ещё пять, разной крутизны, зикзагов. Но и это ещё не вся «прелесть». И тут, как около Скандинавии, всю первую половину дня ветер дул нам в спину, будучи практически попутным, только не для наших косых парусов, а для обычных, прямых.

— И как вы прошли во внутрь?

— Хоть и с трудом, но, более или менее, нормально. А вот назад… Это было что-то с чем-то! Тем более, что выходили мы дважды. Первый раз встретить остальные два экапажа, что нас догнали, а вторично уже всеми тремя. И вот это уже было кошмаром.

— Так зачем же было ещё их туда вводить? Подождали бы вас спокойно снаружи, и все дела.

— Ну как же? Мы ведь в поиск выходили втроем, а открытие новой группы досталось нам одним? Не честно ведь это.

Вот какие они все порядочные? Даже и не подозревала такой честности друг между другом. Хотя? Между нами всеми отношения с самого начала строились на честности, порядочности, взаимном доверии и поддержке. Так какого черта я теперь удивляюсь подобным отношениям среди своих людей?

— Хорошо. Уговорили. Так что же там было дальше? И почему назад вы все снова выходили с приключениями?

— Что дальше? Пока основной состав рейда не вышел с нами на связь, мы успели частично обследовать встречные крупные скалы и мелкие островки, и все трое пришли к одному и тому же выводу. Те люди, что сюда должны были попасть, тут некоторое время были, но потом куда-то исчезли. Или просто сменили место жительства.

— И как же вы это определили?

— А по следам костров. Они были на тех четырёх скалах, что мы осмотрели, и одном небольшом островке. Кто-то их собирал к себе оттуда. После него мы ушли для проводки входным каналом остальной части группы, и уже все трое, обследовав оставшиеся объекты, наконец нашли всех жителей этого микро-архипелага.

— Так кого вы там нашли?

— А вот это их представители пусть сами и рассказывают. Мы можем вас покинуть? — ответил командир рейд-группы.

— Идите уже, идите. И новости п

о Дому поузнавайте, и отдыхать всем пора – завтра выход снова с рассветом…