— Ну что, ГосподаОфицеры? — задала чисто риторический вопрос сидящим передо мной шестерым мужчинам. Но, чуть пристальней приглядевшись, и заметив сквозь мешковатую одежду на груди у одного, самого молодого и симпатичного, ростом чуть поболее меня, первичные половые признаки девушки. То есть — грудь, и, явно, не мелкую, детскую, а, на первый взгляд, как бы всего на чуть меньше моей четвёрки, поняла — что это и есть та самая Марфа Васильева, упоминавшаяся в списках пополнения, — или Господа и Дамы? А может быть, все же товарищи? Как вас имкновать-то? Есть что-то, вам попривычнее?

— Командир, — явно Кошкин правит бал на этом собеседовании, — так же к вам все обращаются? Мне правильно сказали?

— Ну, допустим. А что? Не нравится?

— Лично мне — всё по душе. Полностью и без ремарок. Правда, вот наши молодые друзья ну явно захотят проверить это право на ковре или татами. А обращаться всё же лучше так, как было раньше.

— То есть — товарищи? Согласна. Самый удобный термин для всех в вот этих очень непростых и непривычных условиях. И с их проверкой, в принципе, я вполне согласна. Хоть и не очень люблю заниматься ногомашеством со своими в боевых условиях. Но, если, у вас, есть такое желание — ничего не могу сказать против. Только нужно будет предупредить медиков — вдруг что случится там, а помощь пришла не вовремя.

— Это вы о ком так заботитесь? — ехидненько так потянув лыбу, вдруг спросила девушка.

— Вот там и посмотрим, о ком я забочусь. А пока двайте решать вопросы по сути.

— Извините нас, Глава, но не зная кому — мы подчинятся не станем, — ответил на это один из парней.

— Ну нет, так нет. Сами захотели повыёживаться — тогда на выход, все на песок у лестницы, — скомандовала я, резко переходя от только что бывшего благодушным разговора к командно-матерному тону. И все они, без разговоров и пререканий, потянулись наружу, при этом пара мужчин чуть постарше вот этих молодых поддерживала под локти Кошкина, помогая тому увереннее двигаться, и при этом не упасть.

— Кто из вас троих будет выступать на этой проверке эталоном? — задала свой вопрос, как только все мы вышли наружу. Только Радован чуть задержался, бегая к врачам за Доком, но и они вдвоем выскочили на верхнюю площадку буквально на последних звуках. И, стоя там, на пару ухмылялись, ожидая очередной сеанс развлечений.

— Ну? Так как среди нас только Вася примерно подходит под ваши внешние кондиции, то ей и быть тестером. Сможете схватку с ней свести вничью, и это уже будет означать, что вы не рохля кабинетная, — прокомментировал всё тот же деятель.

Не став ничего ему отвечать, отошла от своей невольной партнерши на положенное при спарринге расстояние, и остановилась, даже не став принимать положенную в таком случае стойку. Резонно решив, что обычный рукопашник в любом случае мне не соперник, тем более, практически равный по внешним физическим кондициям. «Противница», постояв несколько секунд на одном месте, вероятнее всего, ожидая, что первой, по всем писаным и, тем более, неписанным канонам должна начинать именно я. Но, вообще ничего не дождавшись, попробовала провести стандартный приём захвата, и, даже, не успев ничего понять, покатилась по импровизированному, но жесткому, в отличии от обычного ковра, песку.

Поднялась она не сразу, а почти через минуту, при этом слегка потряхивая гарантировано чуть ушибленой головой. А её друзья на всё произошедшее смотрели с таким удивлением, что со стороны их глаза выглядели не просто огромными, а практически квадратными. И во втором раунде инициатива на бой опять прошла от девчонки. Но, в этот раз ей не повезло намного больше — я, хоть, и сдерживалась, била даже не в полсилы, а всего в четверть, огромная виртуальная благодарность сэнсэю, за то, что он научил строго дозировать силу. И всё равно, она улетела почти к самой дорожке, где и замерла без малейшего движения.

К ней сразу же сверху скатился Радован, а вслед за ним спустился и Док, который, став на одно колено, приложил ухо к груди, а потом пощупав пульс на шее:

— Жива она, Командир, просто сознание потеряла, — выдал он свой первый диагноз, — но нужно сразу нести в палату, вполне может быть сотрясение.

— Ну так не медлите, — отдала команду, в тот же миг заметив, что мой охранник уже разговаривает по рации через гарнитуру. И буквально через десяток-два секунд из Дома выскочило четыре парня — двое из старого состава, а пара новичков, с носилками, положили девушку на них, и убежали назад.

— Я ведь просил вас, не заниматься боевыми схватками со своими, — стал укорять меня пожилой доктор, — ни к чему хорошему это не приведёт. И вот этот случай — явное и живое подтверждение тому. Ну и какой был смысл всего этого?

— Это мы виноваты, — чуть заторможено ответил один из парней, — позвольте представится — старшина-контрактник, как и наша девушка, Петр Катарин, позывной Ката. За те прошедшие две недели, что всё провели в рабстве у чечен, мы сдуру решили, что, если, нам вдруг повезет, и все освободятся, то нашим Главой будет только кап-раз Кошкин. И, в крайнем случае, если не сами выберемся, а нас освободят, то станем подчинятся только тому, кто не хуже, чем он, по силе. А наш Василий Петрович на равных дрался только с Марфой, по отдельности каждого из нас раскидывая, как кегли. Вот и подумали…

— Соображать же нужно вначале, — практически в один голос отвязались и кэп и Венедикт, посмотрели друг на друга, рассмеялись, и продолжил каждый из них по отдельности.

— Не зная человека, тем более, такого, как наша Оксана Ивановна, и не имея на то особой необходимости, связываться с ним не стоит. Результат у вас перед глазами, — первым досказал свои мысли Док.

— Ката, неужели ты думаешь, что две с лишним сотни человек так просто станут подчинятся посредственности? — добавил к этому Петрович.

— Приносим свои извинения, Командир. Готовы понести любое наказание, — оправдывающимся тоном по очереди произнесли понурившие свои головы парни.

— Извинения принимаются. А насчет наказания? Вы сами себе сделали пакость. Почему — можете спросить. А вотвам и почему. Планы на вас были одни — предполагалось, что ваша тройка будет с моими двумя сержантами заниматься обучением и тренировками и будущих кадровых отделений, и общего ополчения.Ведь, как все прекрасно и знают, и понимают — один человек, даже если он самый умелый, тренированный и удачливый боец, погоды в сражении никогда не сделает. Война — это занятие для всего коллектива. А усилий одиночки тут явно недостаточно. И я планировала, чтобы все вы занялись воспитанием из простых людей вот таких одиночек, чтобы чуть позже их объединить в боевое подразделение.

Но в свете всего вот только что тут случившегося они у меня поменялись кардинально. И, чтобы не разбрасываться без особого толка обученным контингентом, пойдете вместо службы в Метрополии и натаскивания новобранцев, в отряд морских поисковиков. Раздельно. По одному в экипаж. Простыми рядовыми бойцами. И только так! И, даже, маршруты у всех будут разными — привыкайте отвечать за свои решения, и, тем более, действия. Минимум месяц вам для обдумывания всего произошедшего гарантирован.

И бунтовать, а тем более подстрекать экипажи к неповиновению — не советую. Расстрелять не расстреляем, а отправим на отдельный остров, со своими плитами поставки, но без средств передвижения по воде. То есть — без лодки. И побеспокоимся, чтобы получить её вы не смогли. Всё понятно?

— Так точно, — став по стойке смирно, но все равно с понурыми головами ответили оба.

— Может быть не стоит так строго их наказывать? — попытался вступиться за тех Кошкин.

— Почему это? У вас, там, на старом месте обитания — такое было? Вижу по лицу — что нет. И на Ичкерии гарантировано тоже? А тут распоясались, блин, «я» свое взыграло у всех троих. Героями, блин, себя почувствовали.

— Так вы и Марфу переводите в отряд поиска?

— Естественно. Думать же нужно, прежде чем руками размахивать. А если бы я не умела дозировать силу своего удара? Или просто не смогла бы это в тот момент сделать? Как минимум — девчонку бы просто искалечила, а то вполне могла и отправить к предкам на свидание.

— Неужели на такое хватило сил?

— Петрович, — очень неожиданно вместо меня ответил Пётр-Ката, — скорее всего в боевой схватке, когда мы все трое и Командир против нас, никто из нас живым бы не вышел. Но после всего увиденного, рисковать ни у меня, ни у Вича нет ни малейшего желания — стиль вообще непонятен, а её уровни силы и опыта просто не соразмеримы с нашими.

— Ты в этом так уверен?

— Конечно. Вы что? Не помните, что Вася показывала у нас дома на общих занятиях? Так её движения хоть можно было отследить взглядом, правда, не каждый раз. А в этом спарринге я ничего не разглядел, ни в первом раунде, ни во втором. А о чём это говорит? Правильно. Скорость ударов такова, что взгляду не за что зацепится, — чуть горячась, объяснял тому парень.

— И ты только на вот этом сделать такие выводы? Не слишком ли смелые утверждения?

— Нет. Я реально смотрю на сложившуюся ситуацию. Командир, Глава этого сообщества совсем не даром прожила свою жизнь. И теперь-то я понимаю, почему все её команды исполняются чуть ли не бегом.

— Замаливаешь, Катарин, свои недавние грехи? Не стоит. Я свои решения обычно не меняю, — такими словами ответила на его столь неприкрытую лесть.

— А я и не прошусь. Заработал — значит нужно отвечать и за свои слова, и за свои действия.

— Ну тогда ты молодец, что открыто признаешь свои ошибки. Слова не мальчика — а мужчины. Поверь мне.

— Да я об этом уже и сам догадался.

— Тогда что? Назад в кабинет? Продолжим наше знакомство?..

— Ну что, Петрович, — как только все новенькие расселись, обратилась к самому старшему среди них, — что с вами делать? Решили сами? Или оставили его на мое усмотрение?

— А что мы можем? Только командовать кораблями, да заниматься спец подготовкой их экипажей. Но ведь тут, в условиях этих Островов, такого нет, да и не предвидится? А на суше? Что на суше? Ничего. Вообще. Не наша это среда обитания. Извините, если что, эа такую отповедь.

— Да понимаю я вас. Прекрасно понимаю. Но на всем том, что под нашим флагом уже бороздит местные моря, и экипажи, хоть и плохонькие, но уже есть. И с капитанами там уже определились. Так что хотите вы этого, или не хотите, но, пока, всем придется сидеть на земле, в запасном составе, и ждать своей очереди.

— А что? Есть шанс? Неужели?

— Небольшой, но предвидится. Правда, не скоро, но…

— А пока?..

— Пока что — вам, Василий Петрович, одно задание, выздоравливать. А ваши более младшие друзья не мытьем, так катаньем — но всё равно они будут вынуждены заниматься подготовкой сухопутной части наших будущих вооруженных сил.

— Но?..

— Если не мы, то кто? Я, может быть, тоже хотела не всей этой «гоп-стоп компанией» руководить, а трудится по своему профилю. Или, в крайнем случае, быть простой, любимой мужниной женой. А вот тут приходится…

— Да мы все это прекрасно понимаем. Но вот чему мы можем научить простых пехотинцев? Или по нынешнему — мотострелков? — немного помолчав, ответил кап-три Шульц, — я, как и Вы сами, выходец из БЧ-1, то есть, штурмансокого отделения. Хотя, по службе и пришлось обучится всему, что есть на корабле, от БЧ-2 — ракетной, или ракетно-артиллерийскй части, и до БЧ-7 — радиотехнической, или управления. Но, не смотря на то, что к своим годам уже командовал и сторожевиком, и одним из МПК* ещё старого проекта.

*МПК — малый противолодочный корабль.

А потом довелось и на эсминце послужить, получив буквально перед самым переносом БПК*, ожидая следующее звание. Но не дождался.

*БПК — большой противолодочный корабль, равный по рангу легкому крейсеру.

Профессионально разбираюсь только в штурманском деле и управлении кораблем. И вот чему я могу обучить тех, кто должен воевать именно и только на земле? Не просто не знаю, но, даже, и не подозреваю всего этого.

— Понимаю вас, Аксель Матвеевич, и сочувствую. Но выбора у всех нас нет, как и других вариантов для этой жизни. Так что…

— А мы вот слышали такое… что сообществу недавно достались в трофеях небольшие сторожевики и миноносец. А на них мы располагать можем? — задал провокационный вопрос Кошкин.

— Рассчитывать можно на всё. Правда, предварительно нужно подумать об одном, очень даже важном пунктике. А они нам сейчас нужны? Вот эти самые боевые кораблики? И ещё. А кто на них будет экипажами?

— Ну вы ведь сами недавно сказали — что в сообществе здесь почти триста человек?

— Даже больше.

— Ну вот…

— Что — ну вот? Сами прикиньте. К примеру — нас сейчас триста. Но это в общем — мужчин и женщин. И ещё дети в том числе. Но, в целом — правильно. То есть — делим пополам. Из полутора сотен вычитаем всех тех, кто уже сейчас в экипажах и в рейсах. Потом отнимаем всех, кто занят наземным несением службы, сельским хозяйством, погранцы, удаленные гарнизоны. И что остаеться? Пшик? Тем более, вам нужны не просто парни и мужчины, а флотские специалисты. Обученные флотские специалисты. А вот с ними у нас напряг, и сильный. Это одно.А второе, не менее важное — зачем нам тут и сейчас боевой флот? Даже из этих больших катеров, а не так, как там — всяких АУГ-ов, да крейсерских групп? С кем таким серьезным тут воевать?

— Ну мы же были в плену у Ичкерийцев? И они, по моим сведениям, не единственные, кто пробовал вас на зубок?

— Тут вы, Петрович, немного, совсем чуточку, но передёргиваете. Все эти столкновения прошли в этот, самый первый месяц, что мы все оказались тут, в Эксперименте. Точнее — за его последние три-пять дней. А это говорит о чём? Только о том, что основная масса сюда попавших уже организовалась, и решила — чем же им, да и как, жить. Всем трём ближним группам, жаждущим халявы, мы уже врезали, тем более, с таким чувством, да и стрясли с них всех неплохо — и гарантированно, они все на достаточно долгое время замерли и успокоились. Да и зубки кусачие мы им вполне удачно почти все повыбивали да повыдергивали. Так что — спокойствие обеспечено. С их стороны. Хоть и временно.

— Согласен. В ближней перспективе вопросы с соседними агрессивными народами решены. Ну а на будущее?

— А о будущем для военного флота будем разговаривать чуть попозже, как только впереди снова замаячат горячие дела.

— Но…

— Хорошо. Уговорили. Хоть частично, но уговорили — я предоставлю вам возможность готовить экипажи для тех корабликов, что у нас уже есть. Правда, только тогда, когда нас будет минимум четыреста-пятьсот человек, и появится возможность отбирать нужные для этого специальности. Но не раньше. И, всё равно — флот не будет особой, обособленной структурой. Все вы, все полностью, и офицеры, в том числе, будут обязаны принимать участие в тех делах и работах, где будет нужда в мужской силе. Согласны?

— Да мы и не собирались от всего такого дела отказываться. Ведь все всё понимаем.

— Значит как — вопрос решён?

— Да-да. Но можно познакомится с будущей подконтрольной техникой?

— Эх, Василий Петрович, Василий Петрович. Вам-то куда спешить? И так без поддержки еле-еле передвигаетесь. Вот выздоровеете, и сразу…

— Ну я — это дело понятное. А молодёжь? Им-то это по силам?

— Если так «горит» — завтра с утра дам команду отвезти к корабельной стоянке. Пусть отведут свою душу…

Как только мы закончили с морскими волками знакомство и решение их мечтаний о будущем флоте, и они ушли, Док Венедикт привел ко мне для представления уже врачей из этого же пополнения. Сразу, всех восьмерых.

— Командир, вот это — наши новые специалисты, — сам же стал с ними и знакомить, — теперь, с таким разнообразием их специальностей, у нас получается очень даже хорошая поликлиника с одновременным прекрасным госпиталем.

— А вы, молодые и не очень, люди — довольны ли тем, что попали в большое и стабильно развивающееся общество? Или же предпочтете жить в маленьком, с очень ограниченным составом?

— Нет уж. Покорнейше благодарим за предложение, но каждый из нас попробовал, как это — проживание в мелкой группе, а, тем более, все мы ощутили «прелести и радости» обитания в плену, точнее фактическом рабстве, у кавказцев, — к удивлению, но ответила самая молодая из женщин, белокурая, практически белая, или блонди, с чеканным нордическим профилем*.

*Нордическая внешность? Её наиболее показательный признак: вытянутый, длинный череп, за счет чего человек выглядит сосредоточено и строго, даже сурово. Этот эффект ещё умножают решительно выступающий подбородок, прямой нос, практически вертикальные скулы. Одна из отличительных черт — выпуклый затылок.

— А представится?

— Рогнеда Костина, врач-рентгенолог. Мне тридцать лет, я коренная питерская, но с многовековыми норвежскими корнями. Будем знакомы.

— Аналогично. Ну обо мне, скорее всего, вы и так все знаете. И, да. Вы правы — в малом сообществе не жизнь, а существование.

— Нас всех очень даже интересует — что со всеми теперь будет дальше?

— Как и сказал Док — будем делать тут, у себя, МЦ, Медицинский Центр.

— А как же с оборудованием? Тут же почти ничего нет, из того, что каждому из нас нужно для нормальной, хорошей, и профессиональной работы.

— Вот для этого вас всех сюда и позвали. Правда, вначале мне нужен от каждого четкий и взвешенный ответ — устраивает его то, что теперь работа будет не за деньги, или мзду, а так, как было при Союзе. Тогда был труд за зарплату, ну а у нас будет чуть не так — ведь тут все вы теперь на полном социальном обеспечении. Никого в шею не гонят с выбором, и ни к кому не будут применять ни просто санкции, ни особые санкции — в случае отказа.

— Все это мы уже не один раз обдумали, пока существовали в фактическом рабстве у кавказцев, — а теперь говорил мужчина постарше, как бы не самый старший среди них, — я — Игорь Боев, сорока пятилетний врач-нарколог. И, очень рады, что довелось попасть в такое большое и дружное общество. Всем нам всё то, что было вами предложено, полностью подходит и устраивает. И мы готовы к работе уже сейчас, если в этом есть необходимость. Прекрасно понимая, что при жизни, так как сейчас, то есть, от каждого по способностям и каждому по потребностям, у нас всё будет. И, надеемся, что ничего дополнительного в виде левых или правых доходов никогда не потребуется.

— Вот это уже намного ближе к теме. Извините, Игорь, не знаю, как вас по отчеству? А вы со своей, такой очень специфической специальностью, кем будете тут? Чем станете заниматься по профессии?

— Петрович я. А чем? Так кроме основной, мои родственные — психолог, психиатр, психотерапевт, невропатолог, терапевт и токсиколог. Я их знаю на достаточно хорошем уровне, и умею очень хорошо ими работать. Так что, работа мне найдется, даже, и не переживайте об этом.

— Вот и хорошо. И ещё одно. Касается оно всех — часто, даже, и меня. Если нет работы по специальности, но вокруг есть нужда в свободных, умелых или нет, но трудолюбивых и с желанием руках — нужно обязательно находить окно для их приложения. То есть — нет сейчас работы кардиологу, но есть в оружейке потребность в помощи, нужно туда идти, и делать всё, что нужно и возможно.

— Ну это-то нам и так понятно, — отозвалась Костина, — мы и на своих первых островах барина не строили, а на Ичкерии так вообще ни минуты на месте не сидели.

— Вот и ладушки. От вас мне нужны списки с требуемым для работы всяким оборудованием. И учитывайте в хотелках только одно — не его цену или редкость-эксклюзивность, а вес. Потому что мы получить разово можем только до четырехсот килограмм в заказе.

— Это — только одно ограничение?

— Практически. Ну и ещё энергопотребление, так как наша единственная электростанция слабовата.

— Нам всё понятно. Через полчаса все будет сделано.

— Можете так сильно не спешить — всё равно поставка только завтра в полдень. И, чуть не забыла — кроме приборов, аппаратов и инструмента не забывайте об обычных таблетках, микстурах, примочках. Все это нужно с запасом… ну, примерно на полгода усиленного использования.

— Ну ведь во всем этом есть сроки годности?

— Сколько он? Год? Два? Три? Как только отстроим корпус поликлиники и стационара — так сразу найдем кладовщика-фармацевта, который будет вести все складские списки по важности и годности, и, советуясь с профильными врачами — вами, в том числе, подавать свежие данные в заказ.

— Вот это — очень правильно и хорошо!

— С вами мы всё решили? Основная часть вас остаеться тут, при Доме на этом острове Независимость, и ожидает, пока не построим специальное здание. Только один из всех вас попадает в отдаленный гарнизон этого острова.

— И кто же это?

— Андрей Князев. Вы готовы работать в тесном контакте с военными?

— Да я и раньше был в войсках. А на скорой оказался после ранения с контузией, и увольнения в запас. Там уже есть медчасть? Или её нужно делать с самого начала?

— Вы правы. С самого–самого начала. Найденные помещения там только-только очистили, и в гарнизоне там пока что есть самый минимум бойцов. Но это только пока. Временно. Решение о его увеличении уже принято. Надеюсь — с вопросами это всё? Раз да — прошу по рабочим местам…