Мысли о съемках Златы и вероятные планы на будущее для наших поисковиков.

Общее знакомство со вчерашним и сегодняшним пополнением.

После того, как я вполне благополучно отправила Дебору к Стасу и его доктору с профессией, о которой тихонько, даже шепотом, говорят люди, что, мол, стоматолог и палач в допросной – это, практически, одно и тоже, хотела сразу идти на встречу со свежим пополнением. Но не смогла себе отказать в желании ещё раз, или же не раз, а столько, сколько потребуется, рассмотреть и осмыслить все те снимки, что вот только недавно мне передала соседский пилот Злата. И зависла, разглядывая и обдумывая их.

И вот перед моими глазами на экране монитора чёткая, хоть и мелковатая картинка – но увеличивать её нельзя. Совсем нельзя – это ведь не бумажный вариант, а интерактивный, и увеличение, просто-напросто, уберёт за край всю переферию. А вот именно её-то мне сейчас и хочется рассмотреть как можно внимательнее.

Как же хорошо, что эта рисковая женщина-авиатор не пошла чётко по прямой, ориентируясь на наш сигнал, а сделала в небе шикарный такой зикзаг, засняв всё то, что расположилось на маршруте от их Победы к Базе. И от Победы к нашей Независимости. То есть, примерно, очень-очень примерно, выходит на её снимках зафиксирована площадь? Как говорил Стас – от их Метрополиио есть, Победы и до Базы примерно сто пятьдесят километров, ну и берём столько же от них к нам. Это полтораста на полтораста – и выходит чуть больше двадцати двух тысяч квадратных. !!! Ох и нихрена ж себе – и это всего только за один пролёт над ними… Этими морскими, с частыми, очень частыми вкраплениями островов, просторами.

А что же именно меня так зацепило уже при первом, чисто вскользь, просмотре? Вглядываюсь… И, меня озарило. Вот эти три линии небольших островных образований, ну я прекрасно понимаю, что небольшие они только при взгляде сверху. С неба.

Первая линия идет с небольшим изгибом чётко от Победы соседей к Базе – и их там, этих микро-архипелагов, как назвали это явление и Стас и Маша, четырнадцать штук. 14! И именно столько было вскользь упомянуто ими при нашем прошлом разговоре – по их словам, отряд морских поисковиков вчера, в день нашей встречи, уже завершал их осмотр и обследование. Правда, не с одной стороны – а с двух. Почти сразу к лодочно-парусной эскадре Метрополии со второго конца, ближнего от себя, присоединились бойцы Базы. Но с ней уже эпопея завершена – и Стас, по любому, там не только погрел руки, то есть, заимел всё оснащение складов в этих архипелажках. Но и подгреб под свою руку и их обитателей – и это очень даже хорошо. Почему? Да потому – что дружественные нам соседи растут и расширяются, и в тех краях не остается индивидуумов, способных ступить на скользский путь пиратства.

Вторая линия?

А вот в ней этих микро-архипелагов уже шестнадцать, и среди них есть три, в которых один, основной, базовый остров, вроде как, чисто визуально, не меньше по площади, чем Стасова базовая Победа. Только и того, что все они имеют отношение ширины к длине... Беру линейку и банально прикладывая её к экрану, измеряю… Правильно – ширина к длине имеет разницу от один к четырем до один к шести. Но сколько это в километрах – хоть Злата и выставила на своем аппарате фиксирующийся масштаб, но без программы, более или менее точно его, этот размер, или отношение, не просчитать. Но всё равно – даже по такими очень примерными прикидами становится понятно, что они большие. Ну или - крупные. И тот, кто их заселил, или тот, кто теперь возьмёт их под свою опеку, или же руку, приобретет хорошую возможность развития.

Но нам на них рот открывать, да даже просто мечтать – бесполезно, и, даже, вредно. Почему? Да потому, что даже на снмках можно ясно рассмотреть рифовые и скальные линии и между первой, и второй – но там хоть чуть заметны поперечные проходы. И между второй и третьей, ближней к нам. А вот она даже с высоты чётко просматривается сплошной линией бурлящих волн. То есть – пройти через неё, не сильно рискуя личными жизнями и судами, просто нереально. А жертвовать своими жизнями нашим парням я категорически не разрешу. К тому же, от нас на севере обнаружены новые земли и новые люди – масштаб предстоящих работ там пока совершенно не определён. А тут, южнее, нам вполне хватит и третьей полосы этих микро-архипелагов. Ну что за дурацкое название им дали соседи!

Вот в ней, этой третьей полосе, их также, как и в предыдущей – тоже шестнадцать. И ведь начинаются они немного дальше от нас на юг. Почему? Пока не известно. Но ведь к нам приходили уже трижды – и первые арабы, и Ичкнрийские охотники за рабами, и даже Гронхольмцы, именно с запада. Значит тут, практически у нас под носом, все же есть нормальные проходы в скалах... Да-да. Помнится мне, что при походах в том направлении незваным соседям приходилось проходить препятствия в виде белых бурлящих волн. Но о скалах или рифах так никто ни разу и не упоминал.

Беру увеличительное стекло – я их совсем недавно заказывала по просьбе Исмаэль штук десять. Думала – все так и будут лежать у неё в ящике стола. Но наши «обезьяны», стоило только увидеть его у девочки в руках, выциганили их практически все – с той, первой партии, мне досталось только одно. Но уже вторую, всю полностью, я убрала в свой личный ящик – думаю, со временем, их у меня заберут уже военные.

Так вот. Беру в руку увеличительное стекло, или их ещё называют лупами, и не увеличивая на экране – тогда страшно теряется чёткость, рассматриваю внимательно через него. И, почти сразу, нахожу проходы во вторую полосу с нашей стороны, и ясно вижу, что дальше на запад, к первой, им не пройти – скальное препятствие в том месте имеет ширину ну очень порядочную.

Нужно будет завтра обязательно сказать соседям,откуда к нам приходили охотники за рабами, чтобы они, не зная там всей обстановки, вдруг не нарвались на неприятности. Хотя мы их, этих «охотников», и проредили, и приструнили, но горячая кровь их остатков при виде незнакомцев может взыграть. Когда все мои вернутся из рейда, вызову старших тех групп, что туда ходили – пусть визуально попробуют найти вражеские острова, и отметить их на карте. А сама в заказ возьму нужную программу, и как можно быстрее, до отправления на встречу, сделаю и шаблоны нужных карт, и отпечатаю их на бумаге.

Сразу в двух экземплярах – нам и Стасу, пусть пользуются. Для них сделаю по второй линии – каждую группу в ней на отдельном листе. Мне труда не много, а им и приятно будет, и сразу на пользу пойдет – вот не поверю, что они не начнут её сразу же разведывать. А вернувшись вечером, тоже самое сделаю с третьей себе – пусть уже наши там не в неизвестность ходят, а ищут цели и проходы к ним уже по карте. Раз уж выпала такая удача - подгрести под себя ещё один морской регион этих Забытых Островов, то и упускать такую возможность явно не стоит.

Хотя, их, этих регионов, мы уже и нахватались столько, что уже сейчас становится трудно их контролировать да руководить-управлять всеми сразу. Но сильно загадывать на будущее, что вот именно этого нам хватит с головой, не только не стану, но, даже, и предполагать не рискну. Ведь жизнь, вообще – Жизнь, такая непредсказуемая штука, что гадать о ней, о её извивах да всяких перепетиях, совершенно неблагодарное дело. Так что будем всё получаемое воспринимать так:

- Все, что дается, идет только на пользу!

Ну, а пока же об этом рассуждать очень рано и преждевременно, нужно дождаться возвращения хотя бы только той группы, что ушла в поиск сегодня с утра, и посмотреть да оценить её результат. А уж потом… А потом – суп с котом! Нужно уже мне заканчивать эти рассуждения, и заниматься задачами по плану, который сама себе и составила.

Итак.

Что же я такого напланировала?

А там на первое было решение - наконец лично встретится со всем нашим недавним пополнением, одновременно со всеми. Для этого вначале заглянула в кабинет к Доку – узнать у того, как здоровье и самочувствие людей, смогут ли они все вместе собраться в самом большом у нас помещении. Как и я, так и он, прекрасно поняли, что имелся в виду зал столовой – единственное у нас место, способное вместить столько народу.

- Доброго вам, док Венедикт! Кстати, а как вас по батюшке? А то как-то непривычно тыкать Док-ом, или звать только по имени.

- Милая Оксана Ивановна – я серб. Объясняю сразу: у нас, сербов, да и у всех, практически всех балканских народностей отчества в вашем понятии нет совершенно. У меня есть только фамилия и имя – Шево Венедикт. Но и только по фамилии у нас не принято. Так что как звала Венедиктом, так и зови. Я – за всю свою уже прожитую жизнь к этому давным давно привык.

- Нда! Не знала такого. Придется соответствовать вашим правилам – хотя это и не вежливо. Но уже это по нашим негласным понятиям.

- Ну нет у меня отчества ни в документах, ни в повседневном общении. Не придумано такого в наших странах. Как-то вот так.

- Ладно. Замяли... Я вот по какому поводу пришла – хочу пригласить всех, тех, что пришли к нам последними, на общее знакомство и собеседование. А вот те, что больные у вас находятся, сами смогут ли прийти? Или им лежать ещё нужно?

- Серьезно травмированных среди них нет ни одного. Так что вызывай, а уже мы обеспечим появление их там. О чем разговаривать будешь? Если не секрет?

- Да чего тут секретничать? Объясню создавшуюся ситуацию...

- С самого начала? Поверь: смысла в этом нет уже ни малейшего. Все они, полностью, до единого, судя по тем репликам, что проскакивали между ними во время опроса и медобработки, давным давно осознали то, что тут не та Земля, и жизнь, как у вас говорится, не мёдом мазана. Так что…

- Это-то я и сама уже догадалась – провести в этом Мире Эксперимента целый месяц, и потом остаться со своими прежними иллюзиями, это было бы явной дикостью и тупизмом.

- Да к тому же все они успели тесным образом пообщаться с этими новыми местными «рабовладельцами», и ощутить на своей коже и их «человеколюбие», да и «либеральность с демократией» тоже. Так, вроде бы, у вас принято новорить?

- Вот именно. Так что, для начала пообщаюсь с ними всеми. Потом у меня будет целевая беседа, вначале с медиками…

- С ними всеми мы сами уже разговаривали. Кстати, чуть не забыл – будучи в плену у своих… ну можно сказать, пленителей, практически все они скрывали свои специальности...

- Почему это?

- Почти все они в категорической форме отказывались лечить раненых в стычках кавказцев – прекрасно помня их отношение к русским в прошедших ранее Кавказских войнах. Только один из них, тот, кто самым первым глупо признался – кто он, сразу же был забран на их главный остров.

- И его силой заставляли оказывать помощь? Били, наверное? И сильно?

- Что ты, что ты! С него пылинки сдували, в практическим виде – так он рассказывает после своего освобождения. Но, несмотря на всё это, многие там относились к нему, как к говорящему, полезному, но всё равно, животному.

- Здорово. Даже и не подозревала об их таком пренебрежении к не своим.

- Да куда же тут, или там, деться бедному... человеку, давшему в свое время клятву Гиппократа? Хотя, судя по доходившим ко мне сведениям, демократия и капитализм, взявшие верх в вашей, бывшей ранее огромной стране, вполне позволяют многим из нас... отказаться от её выполнения, без обязательного предварительного финансирования. И не от своего государства, а от самого больного. Или его родственников.

- Как ни стыдно это признавать, но вот это - истинная правда, увы. Плюс, многие, очень многие из них, особенно те, кто учился и стал работать после развала, не лечат, а гадают.

- Не понимаю? Как это?

- Ну все происходит типа как вот в этом анекдоте:

- Заболела у селянина-колхозника-фермера свинья, и вызвал он к ней врача, местного ветеренара. Тот пришел, осмотрел животину, подумал какое-то время, и выдал рецепт. Мужик всё купил, лечит-лечит, а результат – ноль. Приходит к коновалу вторично – тот ему выдает уже следующий рецепт. А через три дня очередной. Потом он же, встретив селянина через неделю, вопрошает:

- Ну что, мил человек? Выздоровела твоя хрюшка?

- Ага! Как же! Сдохла. Сдохла она, уже как пять дней назад, горемычная.

- Как жаль, как жаль! А у меня ещё столько разных вариантов было…

- Ха-ха-ха!!! Рассмешила ты старика.

- Было бы смешно, если дело ограничилось только анекдотом.

- Так неужели вот это - правда?

- Истинная. Мою дальнюю родственницу так несколько лет назад лечили. Хорошо хоть, что в самом конце она попала на старичка советской выучки и закалки, и не потерявшего при этом совести. Вот только с его помощью она и вернулась практически с того света.

- Нда? Не думал даже, что там у вас всё настолько плохо.

- Все намного хуже, чем даже можно себе представить в самом страшном сне. Ну ладно. Замяли. Так как? Собираем народ?

- Конечно. Сейчас вот только отдам соответствующее указание нашим сестричкам...

- Приветствую всех вас, с прибытием в нашу спокойную и мирную гавань под названием сообщество Независимость, - начала я свою речь после того, как все пришедшие расселись вокруг столов, - о его становлении сейчас рассказывать не стану. Считаю, с полной в том уверенности, что с тем периодом познакомится у всех желающих возможностей будет ещё много. Пока же я хочу вас всех поставить в известность – что лодырей и тунеядцев у нас нет. Вообще нет! Работают все полностью, принося своим трудом, в зависимости от специальности, знаний и опыта, пользу объединенному коллективу. Согласны с такой постановкой вопроса? Не слышу ответов?

- А если я преподаватель? – первой отозвалась женщина средних лет, сидевшая во втором ряду у самой стенки, - где же мне тогда работать?

- Вы, видно, ещё очень плохо познакомились с нашими людьми. Ведь правильно? – и увидев её неуверенно подтверждающее покачивание головой, продолжила, - у нас, тут, есть уже более сотни детей, тем более, разного возраста – от тех, кто только должен идти в школу. Но вот их-то, как раз, совсем немного, чуть больше средне и старшеклассников, от третьего-четвертого-пятого, и до девятого-десятого, одиннадцатого классов. Так что работы с ними хватит с головой. И вам и всем другим вашим коллегам-педагогам, когда они у нас ещё появятся. И, да сразу не волнуйтесь – вы у нас уже не одна учительница.

- Ну а если у меня вообще редкая и не очень нужная профессия? – спросил вдруг среди полной тишины худощавый мужчина лет сорока, - что тогда?

- А кто вы? Специальность?

- Ну? После службы, отучившись в профильном техникуме, трудился в небольшой типографии корректором, а последние годы и одновременно к нему наборщиком компьютерных текстов перед отправкой их в печать. Что мне предстоит делать? Огороды копать? Или рыбаком становится?

- Зачем впадать в такие уж крайности? Так и будете работать в книгопечатаньи. У нас. Если вас это устроит.

- Как это? Не понимаю? Зачем тут нужно такое?

- Как это – зачем? Во-первых, занятость всех и каждого. И не дурными занятиями, типа – круглое таскать, а квадратное катать, а тем, чем он или они принесут максимум пользы. Всем. Нам. А второе – книги нужны в школе. Планируется, правда через время, помимо обычных занятий для детей, организовать у нас ПТУ, для обучения взрослеющей детворы нужным специальностям, и взрослых – переучивая на то, что всем нужнее и востребовано. Разные справочники – которые всегда нужны, и всем. Художественная литература, оттуда, с Земли. Все это у нас уже есть, но всё оно только в электронном виде. Но только на него надеятся не стоит, вдруг чего накроется? Так что – всё должно быть только в бумаге.

- А на чём же всё это делать? – с ошалевшими глазами спросил тот, - ведь не просто руками? Оборудование, хоть какое, но нужно?

- У нас уже есть четыре принтера и пара МФУ-шек, тем более все они лазерные. А если вам жля работы понадобится что-то другое – возьмем и его в заказ.

- А рабочим что делать? Фермерам? Продавцам? Водителям? – посыпались со всех сторон вопросы.

- Не переживайте. Найдем работу по душе всем.

- Ну неужели и репортеру найдется что делать? – пискнула из ближнего угла мелкая, но шустрая девчонка.

- Естественно! Будешь выпускать у нас вначале ежедневную стенную газету, но интересную. Обязательно интересную и обстоятельную. А чуть попозже доберемся и до периодики. Устраивает? – и та в ответ закивала так, что я даже испугалась – чтобы её голова случайно не отвалилась.

Все зашушукались между собой, зашевелились, стали друг с другом тихонько обмениваться мнениями – это я так думаю. Потому что большая толпа своими разговорами, хоть и не громкими, создала такой фоновый шум, что вычленить из него отдельные слова было практически невозможно. Но, тем не менее – у всех, даже у раненых, появился явный стимул для того, чтобы увидеть впереди, в своём будущем, светлую полосу бытия.

- А о военных что же вы промолчали в своей речи? – задал интересный, гарантированно, что не только ему одному, вопрос приковылявший на наши посиделки самым последним кап-раз Кошкин.

- И морякам, и сухопутникам, вам всем-всем работы по специальности, я это гарантирую, будет столько – что мама не горюй! Как вы все уже давно и прекрасно поняли – тут совсем не райские кущи, и не ангельский сад с его гуриями.

- Ну да, - зашумели со всех сторон.

- Никто не успел даже разобраться в сложившейся ситуации с переносом в Эксперимент, как почти сразу же попали под пресс чеченов, - добавила ко всему этому сидевшая за вторым столом второй молодости женщина, - неужели у вас вначале не так было?

- Хороший вы вопрос задали. Но. Вначале, будьте так добры, представьтесь.

- Анна Сергеевна. Моя фамилия Орлова. И мне уже сорок восемь лет.

- И кто же вы были там? Кем пришлось трудится в том мире?

- Я – медик. Хирург по специальности, доцент медицинских наук. Сама из Екатеренбурга, и родом, и училась там, и работала. А последние годы вполне успешно совмещала клинику с преподаванием в университете.

- Понятно. Ну с вами и другими вашими соратниками по специализации - будем общаться чуть позже. А сейчас я, всё же, отвечу на прозвучавший ранее вопрос.

Почему не так? Именно с такими целями на наш тогда базовый, очень небольшой по сравнению с этим, остров, пришли… ага, тогда – враги. А сейчас – они нам стали верные друзья.

- И как же это у вас так вышло? – она вторично задала вопрос.

- Вот так и вышло. Смогли найти общий язык. Конечно, не с первого раза, и, даже, не со второго, но смогли.

- И больше к вам никто не приходил?

- Приходили. И не раз, и, даже, не два. Да ведь и вы все сами были освобождены именно в результате ответки, что наша боевая группа оперативного реагирования быстро нанесла Ичкерийцам. Ведь так? Так. А почему всё у нас и у вас случилось вот именно таким образом, сказать точно не могу. Хотя, почему ж нет-то? Могу! За себя и за своё сообщество ответить есть что. Можно так предположить, что в начальный, самый важный и трудный период своего становления мы ни единого дня не сидели на месте. Парни ходили в рейды по островам, выискивая людей, которых можно было, и, тем более, нужно было – перевозить с их скудных мест попадания в этот Эксперимент уже к нам, сюда.

А все свободные девушки-женщины не только были заняты на кухне и в столовой, но и основная их часть ходила, да и до сих пор ходит на обследование территории Независимости, и её картографирование. Помимо этого они же несут службу на НП – наблюдательных пунктах, что стоят на обеих наших горках, Большой и Малой, не просто отбывая там время, а следя за экранами радаров, работая на радиоретрансляторах, ну и ведя визуальный контроль омывающих наши берега морских просторов.

Вот так мы и жили тут всё время между налётами. А там, отражая их и теряя в схватках своих друзей, я так считаю, закалялись - и мы сами, и, тем более, наши характеры. Ну а отбив очередной налёт, всегда наносили ответный визит неудачникам. А так как ими все три основных раза были представители мусульманского мира, то зная их привычки по отношению к иноверцам, всегда проверяли принадлежащие им земли на предмет рабов, ну или, как в вашем случае – пленных.

- Нет! Вы не правы! - опять же со всей экспрессией воскликнула Орлова, - нас там с самого первого мига, как только захватили, считали за быдло, просто за говорящий скот... - и расплакалась в конце.

- Тем более – вы все это прекрасно понимаете.

- Да была у нас троица демократо-либерастов, - отозвался уже знакомый мне Кошкин, - попавшая именно в нашу группу. Вот они-то и запели песню в самом начале, как только нохчи пришли в первый раз – что нужно принять их предложение, влиться в чужую группу. И, мол, всё будет хорошо. И, даже, очень прекрасно.

- Ну и как? Вышло у них? Влились?

- Ага. Поняв в процессе своих уговоров, что проводились всё утро, после получения приглашения от чечен, высказанного тоном и слогом обычного ультиматума, что мы на него не согласны, сами сбежали и сдались.

- И какой результат этого всего?

- Точно не знаю, но учитывая, что пара из них были женщинами, а третий – заднеприводным, если судить по его поведению и ужимкам, ни к чему хорошему это не привело. По крайней мере, больше мы их живыми не видели, но поняли, что им кирдык, потому на следующее утро к нам пришла тройка контрактников. Благодаря чему мы и продержались те четверо суток.

- Вот вам и ответ, Анна Сергеевна. На этом общее знакомство я заканчиваю, всё остальное будет решаться в рабочем порядке. Можно расходится.

- А вас, как говорил великий Броневой, будучи в роли Мюллера, Василий Петрович с товарищами по оружию, попрошу ко мне в кабинет. И да! Всем вновь прибывшим медикам не расходится далеко – вы, следующие на очереди...