Была середина ночи, но светило яркое солнце. Я повернулась к своей аспирантке Джой Бонджорно и спросила: “Ты в порядке? Пойдем спать или займемся следующим керном?” В июле на 79-й параллели северной широты, проходящей выше основной части Гренландии, Канады и России, солнце не заходит. На протяжении суток оно движется по небу по эллиптической траектории. Если бы мы с Джой участвовали в съемках для телепередачи, мы бы просто поместили наши образцы в гигантский аппарат и получили готовые данные. Но в реальной жизни ученые работают иначе. Много часов мы делали тонкие срезы кернов и готовили их для последующих измерений в лаборатории по возвращении домой. С учетом шестичасовой разницы между часовыми поясами, яркого полуночного солнца и понимания, что максимально быстрая обработка кернов позволит получить наиболее качественные данные, мы с Джой не намеревались идти спать. Она ответила: “Если ты готова продолжить, я тоже. Давай возьмем следующий керн”.

Мы работали за самодельным столом в крохотном научном городке Ню-Олесунн на побережье Кингс-фьорда – части архипелага Шпицберген в Северном Ледовитом океане. Со всех сторон нас окружали голубые ледники и островерхие горы. Вершины гор имели причудливую пирамидальную форму, образовавшуюся в результате неравномерного выветривания горных пород. За эти вершины в форме короны фьорд и получил свое название “королевского”. Изредка мимо нас пробирались арктические тюлени и лисы, а низкорослые пушистые олени, казалось, не видели ничего, кроме мха или травы. Медленно проплывали гигантские айсберги ярко-синего цвета, как напиток Blue Razzberry, который обожают мои дети. А глупыши – похожие на чаек птицы с плотными телами в форме пассажирских самолетов – скользили по поверхности воды, как художники, рисующие воздухом. На архипелаге нет деревьев или высоких кустов, так что бриз не порождал никаких звуков за исключением легкого плеска волн. Другими различимыми звуками были ритмичные хлопки разрываемых пластиковых пакетов Whirl-Pak, чпоканье кримпера, с помощью которого мы запечатывали стеклянные флаконы с растворенными газами, и хлюпанье носов, вытираемых рукавами курток.

Мы с Джой работали на франко-германской станции AWIPEV, а еду для всего населения города готовили служащие Кингс-фьорда, которые выполняли всю организационную работу для поддержки исследований. Архипелаг Шпицберген – самая северная точка мира, где живут люди, он находится в двух тысячах километров к северу от Норвегии и в восьмистах километрах от Северного полюса. Теоретически он не принадлежит ни одной стране, что затруднило мне заполнение университетских формуляров при оформлении поездки. На практике, находясь на Шпицбергене, вы ощущаете себя либо в Норвегии, либо в России. Дело в том, что в соответствии с Версальским договором, подписанным по окончании Первой мировой войны, контроль над этой территорией был передан Норвегии, но и Россия получила определенные права. На архипелаге два главных города: Лонгйир и Баренцбург. В каждом проживает менее тысячи человек, есть несколько магазинов и ресторанов, нет светофоров, но зато много белых медведей. Всего на Шпицбергене живет около трех тысяч человек – примерно столько же, сколько медведей.

Городок Ню-Олесунн гораздо меньше по размеру, и в нем постоянно проживает лишь несколько десятков человек. Помимо научной работы основная задача здешних жителей – не стать обедом для белых медведей, что требует некоторых усилий. В Ню-Олесунне есть несколько зданий, электростанция, пара-тройка автомобилей и уйма лающих ездовых собак. Если вы увидите белого медведя, порядок действий прост: вы вбегаете в ближайшее здание (для этого двери здесь никогда не запираются) и звоните сторожу, чтобы он предупредил остальных. Если до ближайшего здания быстро добежать невозможно, ситуация усложняется. Хотя бы один член коллектива должен уметь пользоваться мощной винтовкой и ракетницей. Если вы оказываетесь у границы городка, обозначенной крутым земляным валом, вы обязаны остановиться и зарядить винтовку четырьмя патронами калибра 0,308. На месте выполнения полевых работ кто-то один не имеет права заниматься научными изысканиями, а должен оглядывать окрестности на случай появления медведей. Когда эта задача выпадает мне, я всегда чувствую себя дилетантом и бездельницей: я стою, а все трудятся. Но все же это небольшая плата за то, чтобы избежать растерзания белым медведем.

Кстати, об агрессивных животных. Полярная крачка – тоже не очень мирное существо. Эта небольшая птица каждый год перелетает через весь земной шар, получая билет в вечное лето за счет высокоэффективной аэродинамики полета. Шпицберген почти необитаем, но полярные крачки не желают жить в пустынных местах. Они хотят жить в самом центре исследовательского городка, где постоянно пикируют над нами и клюют в голову. Когда я сама еще не была близко знакома с этими птицами, мой коллега и муж Дрю Стин вернулся из экспедиции с удивительными фотографиями крачек, снятых крупным планом. Я недовольно спросила, зачем он так близко к ним подобрался, а он ответил, что использовал камеру для самообороны.

К счастью, пока мы с Джой всю ночь работали под палящим солнцем, нас не атаковали ни крачки, ни белые медведи. Зато мы стали свидетелями странного зрелища, которое изменило ход наших исследований. Пока мы методично регистрировали и упаковывали каждый грамм осадочных пород из кернов, мы увидели, как по фьорду распространяется необычный прилив: все заливала вода, выглядевшая красно-коричневой в свете солнца и темно-красной в тени облаков. Поскольку вероятность библейской чумы была невелика, мы продолжили работу. Позже мы узнали, что эта красная вода вытекала из реки Байелва, которая при летнем таянии ледников переносит богатые железом отложения. Мы видели именно то вещество, из которого состояли изучаемые нами отложения, – материал, неожиданным образом изменяющий термодинамическое пространство обитателей земных глубин и подрывающий наши самые основополагающие представления о жизни. Кажется, например, что в Арктике жизнь должна протекать неспешно, поскольку там господствуют холод, тьма и лед. Однако обитателям земных глубин нет дела до солнечного света или холода. Для них важен показатель ΔG. При очень невысоком уровне энергии в окружающей среде это ярко-красное железо служит энергетическим топливом, которое обитатели земных глубин используют, когда приходит время сражаться.