Чтобы рассказать о других странностях, я должна изложить концепцию, не имеющую аналогии в нашей повседневной жизни. Мне придется говорить о “термодинамическом пространстве”. В предыдущей главе я объясняла, что живые существа могут дышать не только кислородом, но даже минералами – попросту потому, что дышать минералами выгодно в термодинамическом и кинетическом плане. Возможно, решение неожиданное, но понять такую идею несложно. К сожалению, аналогии для концепции термодинамического пространства и его связи с живыми организмами в человеческой жизни нет. Поэтому нам с вами придется выйти за привычные границы.

Термодинамическое пространство определяется спектром химических реакций, способных поддерживать существование живых организмов в конкретной среде. Поскольку обитатели земных недр часто существуют на границе термодинамически допустимых условий, изменения их термодинамического пространства отличаются от того, с чем сталкиваемся мы. Большинство организмов, с которыми мы напрямую контактируем, как и мы сами, либо дышат кислородом, либо осуществляют фотосинтез. Хотя эти процессы и высокоэнергетические, термодинамические условия такого существования фактически не меняются. Без пищи мы погибнем, как и без кислорода, но наше термодинамическое пространство при этом не изменится. Зернышко риса даст нам одно и то же количество энергии вне зависимости от того, голодаем мы или нет.

Если я напрягусь и попытаюсь-таки подобрать аналогию, которая могла бы передать опыт изменения термодинамического пространства, это будет путешествие. С вами не случалось, что, приехав в новое место, вы начинали чувствовать, будто все, что вам казалось реальным, вдруг исчезло? Наверное, нечто подобное происходит с обитателями земных глубин при изменении их термодинамического пространства: их способ дыхания вдруг перестает приносить энергию, хотя реагирующие вещества все еще есть.

Со мной однажды произошел такой фокус, когда я была в Сеуле, в Южной Корее. Мы с коллегами сидели за ужином, а официанты вереницей подходили с небольшими порциями еды и уносили пустые тарелки. Блюда были интересными и незнакомыми: ярко-розовый суп, искусно разложенные овощи, одна-единственная креветка-бабочка на решетке из чего-то плотного. Я с удовольствием принялась жевать решетку, но ко мне тут же бросился раскрасневшийся от смущения официант и сообщил, что она сделана из пластика. На следующий вечер у нас опять был банкет, мы болтали с коллегами, а официанты приносили блюдо за блюдом. Я подняла глаза и увидела нежную говяжью котлету на подложке из каких-то палочек. “Ага, – подумала я, – вчера все мне было в новинку, но теперь-то я знаю, что едят, а что нет. Это подложка из палочек, палочки не едят”. Как бывалый путешественник, я расправилась с мясом и оставила палочки на тарелке. Заметив их, официант удивленно взглянул на меня, и я тут же их съела. Они были обалденно вкусными.

Для обитателей земных глубин погружение в другие подземные слои, выброс на поверхность из грязевого вулкана и многие другие изменения термодинамического пространства, наверное, таят в себе столько же неожиданностей, как для нас – ужин в незнакомой стране. В этой главе я опишу нашу работу на архипелаге Шпицберген в Норвегии, где обитатели земных недр имеют уникальную возможность изменять свое термодинамическое пространство. А потом расскажу, как они ведут себя в таких странных термодинамических ситуациях: ведут термодинамическую войну, добывают энергию, чередуя прямое и обратное дыхание[44], и умудряются жить при абсолютном минимуме энергии.