На следующее утро я проснулась с отчетливым чувством приговора. Полли спала, обняв форму для выпечки, а маменька бодро орудовала на кухне в фартуке с надписью: «Отбор на выживание».

— Подъем, золотце мое! Примерь! — Мама указала на свое старое свадебное платье.

— Мам, давай скажем, что я заболела. Это лучше, чем выйти к публике в торте с оборками и розочками!

— Нет, доча, ты не просто выйдешь. А выйдешь, гордо подняв голову. В этом платье я поймала твоего отца. И пусть он сбежал, но платье свое дело сделало! — с этими словами она с вызовом посмотрела в зеркало.

Я тоже припала к зеркалу, после того как примерила злосчастное платье. И ахнула. Кремовое кружево, пышная юбка, рукава-фонарики сами по себе выглядели неплохо. Но все вместе напоминали даже не торт с розочками, а кочан капусты.

— Мило, — выдавила я.

— Зефирка ты моя! — растрогалась маменька. — Иди, удиви всех. А если кто обидит — бей локтем под ребра, как я тебя учила.

Полли смотрела на меня с выражением полного отчаяния, закрыв лапками мордочку. А мама решила «добить», соорудив оригинальную вечернюю прическу, предварительно накрутив пряди на бигуди, которые достались ей еще от бабушки.

Во дворец я прибыла во всеоружии, то есть нижние юбки были взбиты, волосы напоминали кокон. Я встала в углу, стараясь слиться со стенкой.

В холле уже толпились невесты, каждая в наряде, достойном лучших королевских приемов. Платья пестрили блестками, стразами и мерцали магической подсветкой. У Этель платье пело, у Мальвин шлейф вился во весь коридор.

— О, кто-то напялил бабушкино платье! — хмыкнула Ханка, демонстрируя модный яркий наряд с укороченной юбкой.

— А кто-то вовсе забыл его надеть, — парировала я.

— Ты ничего не понимаешь, это стиль ретро, — подключилась к травле Вражинка. — Даже запах нафталина сохранился, и духов не надо!

— С твоими фермерскими ароматами коровьих лепешек не сравнить, — огрызнулась я.

— Думаешь, тебя кто-то оценит в этом чуде народного промысла? — высокомерно бросила Мальвин.

— У меня хотя бы есть что оценивать. А вот у тебя такое количество разрезов, что наряд держится исключительно на честном слове, — не сдавалась я, хотя перепалка начала утомлять.

— Тихо, девочки, не ссорьтесь! Конкурс начинается! — прошептала Мирослава и подмигнула мне. — Не обращай на них внимания! У тебя прекрасный наряд.

Я в ответ криво усмехнулась. Сама понимала, что мой наряд немодный, но платье на мне неплохо сидело, и в целом было миленьким. Если бы не жуткие розочки.

Тем временем зал наполнялся приглашенными гостями и журналистами. Принц Кристиан в окружении членов жюри сидел в первом ряду.

Наконец к собравшимся зрителям вышел лер Шипка.

— Добро пожаловать в первый тур Отбора под названием «Модный приговор»!

Прозвучали фанфары, мигнули вспышки магокамер, журналисты замерли в ожидании сенсаций. Все взгляды устремились на конкурсанток. То есть на нас.

— Каждая участница пройдет по подиуму и оригинальным образом представит свой наряд, — давала нам последние инструкции лира Шрапнель. — Вы должны продемонстрировать достоинства, грацию и чувство вкуса…

— Которое я дома забыла, — пробормотала я.

Первыми на подиум вышли Мальвин и Этель. Они гордо вышагивали под музыку. Их платья светились в темноте, меняли цвет. У Этель за спиной выросли иллюзорные крылья, а у Мальвин подол платья вдруг взлетел ввысь сотнями сиреневых бабочек.

— Аплодисменты первым участницам Отбора! — объявил секретарь.

Далее выступали темные магички. Платье Адель Винкс напоминало фужер из черного стекла. Сама девица демонстрировала высокомерие. Желанка выплыла в алом, на середине сцены ее платье вдруг охватил огонь и тут же погас, оставляя после себя эффект тлеющих искр на ткани. Зрелище было яркое и сильное. Слишком сильное, потому что кое-кто из зрителей упал в обморок.

Мирка выглядела в нежно-голубом наряде очень женственно, а цветочная диадема напоминала корону.

Ханка своей короткой юбкой бросала вызов обществу, но зато ее сразу заметили и выделили среди остальных участниц.

Когда объявили мое имя, в зале раздались шепотки. Я сделала глубокий вдох, расправила плечи и пошла на сцену — уверенно и по-деловому. Вспомнила, как я в первый раз в Академии зашла в вольер к магическим животным, чтобы приручить их.

Платье, которое мама ушивала на глазок, начинало предательски сползать, оголяя плечи. А злосчастные розочки то ли были плохо пришиты, то ли нитки истончились от времени, но они стали опадать с платья, образуя розовую дорожку. Да и прическа подвела. Наверное, я слишком резко дернула головой, но сложная конструкция распалась, и локоны упали на плечи. Представила, как ужасно выгляжу со стороны. Вон и принц таращится на меня во все глаза.

В зале смолкли голоса, только слышались щелчки камер и скрип пера. Я приподняла подол, чтобы не оступиться, и ноги окутала пена кружев.

— Прелестно! — воскликнула лира Коко, подаваясь вперед и рассматривая кружева. — Аутентичный винтаж! Ручная работа!

Она еще издевается. Что может быть прелестным в старом платье из пыльного сундука? Ни модных спецэффектов, ни магических фокусов. Надо было придумать что-то оригинальное, но у меня не было ни времени, ни желания.

Только я не позволю над собой смеяться. С вызовом посмотрела на принца и выше вздернула подбородок. А с лифа платья упала самая большая розочка. И как назло, прямо в руки Кристиану. Принц довольно хмыкнул и… прицепил мою розочку на лацкан пиджака.

— Ваше платье живет своей жизнью, — заметил он с улыбкой.

— Главное, чтобы оно не решило, что я ему больше не нужна, — отозвалась я.

Моя реплика прозвучала слишком громко, и в зале раздались смешки. Напряжение спало. А может, это опали последние розочки с платья.

Кое-как я дошла по подиуму обратно и устало плюхнулась на стул. Как сказал участницам Отбора Жофрей Клокан: «Пять минут позора — и ты на обложке». Ну хотя бы не в черном списке. Надеюсь, этот конкурс я проиграла и мне больше не придется позориться.

Но помучиться еще пришлось. На подиум вызвали всех участниц, а затем сообщили, что результаты первого тура будут опубликованы в вечерней газете. К сожалению, одна из участниц должна покинуть конкурс. И я даже знаю, кто это будет…

Я вернулась домой, словно выжатый лимон. Не было сил дожидаться газеты с результатами первого тура и отвечать на мамины вопросы. Так и уснула в обнимку с платьем.

А ночью проснулась от судорожных всхлипов. Мама сидела в кресле с вечерней газетой.

Я подскочила к ней и обняла:

— Ма, ну что ты так расстраиваешься? Подумаешь, проиграла. Я ж об этом и договаривалась с лером Шипкой.

— Доча, я рыдаю от счастья — ты выиграла! — возвестила матушка, вытирая с лица слезы радости. — Выиграла конкурс зрительских симпатий. Твой наряд признали одним из лучших! Пишут, что ты продемонстрировала выдающиеся…

— Формы? — с сомнением уточнила я.

— Способности и вкус, — хмыкнула мама и передала мне газету.

Я с ужасом прочитала, что прошла во второй тур. А выбыла из конкурса Зося из Лежанок: ее наряд посчитали унылым, а само выступление скучным. Первое место разделили Желанка в огненном наряде и Мальвин, у которой подол платья рассыпался ворохом бабочек. А вот нежный наряд Мирки ни жюри, ни публика не оценили. Зато мой выход отметили, процитировав лиру Шрапнель: «Аутентичный винтаж. Вечная классика». Борзописец Клокан выделил оригинальный ход с осыпающимися розочками. А то, что принц приколол цветок к лацкану, посчитали особым знаком, а меня записали в фаворитки отбора.

— Да какая фаворитка! — возмутилась я. — Пусть меня отчислят, как обещали!

— Тю, разве таких красоток отчисляют? — не согласилась мама и перевернула газету, где на магофото была запечатлена я: с рассыпанными по плечам локонами и в шелковом платье, которое волнительно оголяло плечи и подчеркивало талию.

— Невестушка, вот я и дождалась! — выдохнула мама, приложив руки к груди.

— Я буду требовать пересмотра результатов! — пригрозила я.

Полли пискнула, мама отмахнулась, а я задумалась: если этот балаган только начинается — что же будет дальше?!