Как говорит мама — в любом ведомстве нужно иметь свою мохнатую лапу, чтобы дело продвигалось быстрее. Во дворце у меня, можно сказать, появилось две такие лапы: лер Шипка и принц. Правда, толку от них особого нет: на работу меня не взяли, а из невест выгнали. В Академии, если что, можно обратиться к подруге Элиске Кошмарек — она теперь, бедняга, жена вредного ректора. Оставалось найти такую мохнатую лапу в полиции. Мартишка, хоть и сотрудничала со старшим инспектором Беде, поставляя ему наши магические штучки, но сама находилась на птичьих правах. Как говорится, младший помощник старшего дворника. Поэтому вся надежда была на инспектора Капулько.
Лапы, точнее, руки инспектора и впрямь оказались мохнатыми, а волосы на голове стояли дыбом, будто мужчину ударило током. Костюм помялся, на локте зияла дыра, вместо галстука на шее болталась перекосившаяся бабочка. На инспекторском носу сидели круглые очки с ауроспектрумом. Сам лер Капулько был высок, небрит и голоден. Пирожки, которые я взяла с собой на всякий случай, вызвали у него обильное слюноотделение.
— Я Вилария Войта, а это вам, — улыбнулась я и протянула кулек с пирожками.
— Ох, спасибо! Я целый день носился по городу, так и не поел, — облизнулся мужчина, приветствуя меня энергичным рукопожатием, одновременно перехватывая кулек. — Ах да, не представился: младший инспектор Капулько. Мартишка предупредила о вашем интересе к одному делу. Только я позабыл, к какому именно.
— Дело Влады Ренци, — напомнила я.
Визитки частного сыщика давать инспектору не стала; лицензии у меня нет, так что не буду кичиться перед полицией своим особым статусом.
— А вы с какой целью интересуетесь? — прищурился инспектор и не выдержал: быстро надкусил пирожок.
— Я это… любитель головомоек. То есть головоломок! — вывернулась с ответом.
— Понял! Вы, как и Мартишка, суете нос в чужие дела! Любитель-детектив! Похвально для начинающего сыщика, — раскусил меня инспектор Капулько и указал на комнату. — Подождите там.
Вернулся инспектор минут через десять, притащив с собой тонкую серую папку.
— В деле имеется заявление родителей о пропаже дочери, — произнес он сходу. Я заметила, что пирожки исчезли, а инспекторский взгляд стал сытым. — Есть опрос школьных друзей и сокурсников по Академии — наши коллеги в Ликарнии провели розыскные мероприятия, но, увы, девушку так и не нашли.
— А та, другая, — уточнила я, — с чужим лицом? Вы с ней говорили?
— Которая находится на принудительном лечении? Говорил. Но, сами понимаете, веских доказательств, что она является Владой Ренци, нет, — расстроил меня инспектор. — Родители ее не признали, детектор лжи не сработал.
— Детектор — это наша с Мартишкой шкатулка правды? — уточнила я. — Оно и понятно: вещь экспериментальная и не всегда улавливает колебания голоса.
— К тому же колебалась девушка сильно, отвечая на вопросы, — поддакнул инспектор. — Зато ауроспектрум определил уровень магии и возраст. Они, совпадают с показателями настоящей Влады Ренци.
Да мало ли девушек с одинаковым уровнем магии и того же возраста? Тем более я прекрасно знала, что любую проверку можно обойти с помощью наших магических штучек. Сама так делала, когда поступала в Академию Протумбрии. Магии-то во мне нет, а брали только магов. Но все же два совпадения есть — уже что-то.
— А вы сами общались с преподавателями и персоналом Академии? — спросила я.
— Лично я в Ликарнию не ездил, поверил коллегам на слово. Но там работают профессионалы: дело ведет старший инспектор Мартин Корф. Кстати, кузен нашей Мартишки, — добавил Капулько.
— Значит, Мартин, — пробормотала я.
— Вы его тоже знаете? — удивился инспектор.
— Да, мир тесен, — призналась я, но не стала уточнять, что тесен не только мир, но и улица, на которой мы с Мартином жили.
— Из Ликарнии пришел ответ, что лира Ренци училась хорошо, — пояснил Капулько, заглядывая в бумаги. — Она часто посещала библиотеку и заглядывала в аптеку, что по соседству с Академией. Друзей у нее особо не было, только сердечная привязанность к Мареку Ясиковскому, ради которого она и поступила в заведение.
— Обычная жизнь влюбленной студентки, — вздохнула я, сравнивая жизнь Влады со своей.
Я тоже подалась в Академию ради Мартина. Хотела изобрести пилюлю, которая вернет ему память. И ведь изобрела! Не без помощи столичного профессора и ректора Тори, но у меня же получилось! А что в итоге? Мартин все вспомнил, только любви ко мне больше не испытывал. Потому что за то время, пока жил и работал в Ликарнии, он кое-кого встретил. Так что Владу я хорошо понимала. Может, потому и хотела ей помочь.
Инспектор Капулько тем временем откинулся на спинку стула и прищурился:
— Думаете, с этим делом не все так просто, коллега?
Я приосанилась и тоже важно откинулась на стул. Но слишком резко, поэтому не удержалась и свалилась на пол.
— Э-э, полагаю, да, — ответила я из-под стола, потирая ушибленную ногу. — Если девушка из лечебницы — авантюристка, то странно себя ведет. Она охотно общалась с полицией, позволила лекарям осмотреть себя…
— А лекари подтвердили, что на пациентку воздействовали магически! — оживился Капулько, помогая мне встать.
— Кто вообще на такое способен? — поинтересовалась я.
— Или темный маг высшей категории, использующий черные ритуалы, — задумался Капулько, — или редкое зелье, из запрещенных. А может, и то, и другое. Что-то мне это дело напоминает…
Инспектор прикрыл глаза, а я тихонько умыкнула из папки заключение лекарей. Если делом толком никто не занимается, то не хватятся. А мне пригодится — почитаю на досуге.
— Что ж, спасибо за помощь, — торопливо поблагодарила я инспектора, пока он не заметил пропажи.
— Если я что-то вспомню, сообщу вам. Хотя главный инспектор Беде приказал закрыть дело как бесперспективное. По какому адресу вас найти? — спросил инспектор, провожая меня.
— В лавке «Магические штучки», — подсказала я.
— Разумеется! Вы же соавтор Мартишки по изобретениям, — улыбнулся инспектор Капулько, а я в знак укрепления отношений подарила ему пакетик с лакричными червячками.
— Какая прелесть! — еще шире улыбнулся мужчина, чем вызвал мое одобрение.
— Планирую завтра с утра отправиться на розыскные мероприятия в Ликарнию, — по секрету призналась я уже в дверях.
— Поделитесь потом информацией? — попросил Капулько.
— Конечно! — пообещала я, решив, что сперва раскрою дело, а потом поделюсь… историей успеха.
Встречей я осталась довольна: теперь у меня в полиции появилась своя «мохнатая лапа», то есть инспектор Капулько. И ничего он не рассеянный, как говорила Мартишка. Всяко лучше главного инспектора Беде, который меня даже слушать не стал. И непохож на грубияна инспектора Бергамаско, который отказался выдать анкету при устройстве на работу. Сказал, что раз специального образования нет, то и работы тоже нет! Ну мы и без образования в сыщики пролезем, пусть он во мне не сомневается! Уж если я в Магическую академию без магии прорвалась, то в полицию тем более проникну. Даже магически неодаренная девушка может пробиться в этой жизни, если у нее имеются смекалка и фантазия. А с этим у меня полный порядок.
Вечером я собирала в дорогу саквояж, нашпиговывая его полезными вещицами. Дверь в комнату резко распахнулась, и на пороге возникла запыхавшаяся мама. За ней старалась протиснуться взъерошенная Полли.
— Доча! — выпалила мама, размахивая вечерним выпуском газеты. — Там такое!..
— Ма, только не говори, что принц выбрал невесту без Отбора.
— Хуже! — выдохнула маменька. — Твоя Хамка выиграла в третьем туре!
Мама давно называла мою однокурсницу Ханку Беде «хамкой» за ее нагловатое поведение. Но напрягло меня не это.
— Чего?! Это же был конкурс хороших манер! Где манеры и где Ханка?!
Я замерла с магической лупой в руке, но лучше бы держала слуховую трубку.
— Вот именно! В лидеры вышли Хамка и Аделька! — огорошила мама. — А Желанке присудили приз зрительских симпатий.
— Ну и прекрасно: принцу будет из кого выбрать, — пробурчала я.
И вовсе я не обижаюсь. Сама отказалась от участия. Да и принц мне не нужен. Почти…
— А кто выбыл? — поинтересовалась я.
— Какая-то Жижа… — произнесла мама, поднося к глазам газету. — Во! Натуся из Жижи.
— Жалко, она добрая, — расстроилась я.
— И еще Мальвин временно выбыла, — добавила мама. — Споткнулась во время выхода на сцену, теперь нога в гипсе.
Хоть девица и противная, но расправились с ней жестоко. В случайности я почему-то не верила.
— Но не это главное! — воскликнула мама. — Конкурс был днем, а вечером, на фуршете, Ханку…
— Отравили? — хмыкнула я.
— Как ты узнала? — удивилась мама, а следом и я.
— Просто так ляпнула… — попыталась оправдаться, но мама уже сыпала подробностями.
— Хамке подсыпали в бокал порошок с какой-то мордой.
— Момордикой? — переспросила я. — Ее же принимают при проблемах с желудком.
Не зря я целый год проучилась на целительском факультете — кое-что в чем разбираюсь, особенно в лечении магических животных.
— Ну, теперь у нее нет проблем. Да еще эффект усилили темным заклинанием, и девица находится в обмороке. Само же зелье нашли в сумочке Адельки. А она темный маг, между прочим. Смекаешь, доча? — выгнула широкую бровь мама.
— Хочешь сказать, что Адель отравила Ханку? Но зачем? Они ведь обе вышли в финал! — удивилась я.
— Зато теперь обе ушли, — мрачно произнесла мама. — Одна в больничку, другая — в тюрьму.
— А где в это время был лер Пыжик с охраной?! — возмутилась я. — Без меня во дворце бардак — совсем не справляются!
— Знаешь, Вилочка, я была неправа, когда уговаривала тебя вернуться. Пусть лучше этот Отбор без тебя проходит: живее будешь.
Увы, я маминого оптимизма не разделяла.
— Эх, надо было соглашаться на предложение принца и участвовать. Может, собрала бы улики по горячим следам, проследила бы за участницами. А теперь сиди, гадай...
— Кто станет принцессой? — уточнила мама.
— Кто преступник, — вздохнула я.
— Попомни мое слово: кто выиграет Отбор, тот и преступник, — зловеще произнесла мама, а Полли дрожащей лапой поднесла к пасти пирожок, чтобы заесть очередной стресс.