– Ну, так отговорите его от глупостей, и пусть живёт, – пожал Егор плечами. – Сам я бегать за ним не собираюсь. Обойдусь даже без его извинений. По сути, он уже и так наказан.

– Вообще-то, я хотел просить вас принести ему свои извинения, – явно смутившись, произнёс полковник.

– Вы… – вскинулся Егор, но взяв себя в руки, удержался от жёстких выражений. – Мне плевать, к какой семье он принадлежит и какой титул носит. Извиняться перед этим хамом я не стану. Хочет дуэли, так тому и быть. И радуйтесь, что я не требую извинений от него, – произнёс Егор так, что оба офицера дружно вздрогнули.

– Молодой человек, выбирайте выражения, – зашипел майор, но полковник жестом остановил его, тихо спросив: – Что он вам сделал?

– Обозвал плебеем. За подобные слова я могу и язык вырезать, – рыкнул парень в ответ.

– Выходит, всё случилось из-за княжны Ростовцевой? – помолчав, уточнил полковник.

– Всё случилось из-за его глупости и снобизма, – фыркнул Егор. – Решил, если стоящий перед ним человек не козыряет титулом, значит, его можно оскорбить и унизить. Не тот случай. Плевать мне на все звания и титулы с высокого минарета. Я ценю в людях только мастерство и знания. И не важно, какого они толка. Он хочет драки? Будет ему драка. Кровью умоется.

– Господин Вяземский, бога ради, успокойтесь, – попросил полковник, вскидывая ладони в примирительном жесте. – Мы пришли сюда не для драки. Наоборот, мы хотели бы закончить всё миром.

– Я уже озвучил свои условия. Посадите сопляка на поводок, и ничего не будет.

– Он теперь в бешенстве и не желает ничего слышать, – растерянно вздохнул майор.

– В любом случае от меня извинений не ждите. Пусть спасибо скажет, что я сам его искать не принялся.

– Похоже, продолжать этот разговор бесполезно, – растерянно проворчал полковник.

– Не надо было его вообще начинать. Жизнь родине, душу господу, честь никому. Меня так учили, и я так живу, – жёстко отрезал Егор, всем своим видом показывая, что ничего иного они тут не услышат.

Офицеры, переглянувшись, уже собрались было уходить, когда в кофейню вошли Роман и Наталья Ростовцевы. Увидев парня в окружении офицеров, княжна раздражённо хлопнула веером по своей ладони и решительно направилась к их столику.

– Господа, что тут происходит? – спросила она, едва подойдя. – Если вы пришли как секунданты Александра Оболенского, то уверяю вас, что он сам виноват во всех своих бедах. И дуэль эта будет просто бесчестьем. Господин Вяземский и словом не коснулся корнета, когда тот вдруг решил нанести ему словесное оскорбление. И тому я сама свидетель.

– Наталья Степановна, это не секунданты, – коротко осадил её Егор. – Вы же сами видите, что это давно уже не корнеты, а серьёзные офицеры.

– Значит, вы пришли не по тому делу? – чуть смутилась девушка.

– По тому. Но господа офицеры решили, что это я виноват перед корнетом и хотят, чтобы я принёс ему свои извинения, – иронично усмехнулся Егор.

– Что-о?! – возмущению княжны не было предела. – Мало того, что ваш корнет повёл себя, как последний хам, отнесясь ко мне, как к какой-то девке, оскорбил моего спутника, так перед ним ещё и извиняться? Может, прикажете и мне извиниться?! Мало он получил по своей наглой роже, – фыркнул она, едва ногами не топая.

– Ваше сиятельство, вы уверены, что всё было именно так? – спросил полковник, окончательно растерявшись.

– Я что, похожа на сумасшедшую или глупую истеричку? – зашипела княжна так, что оба офицера дружно шагнули назад. Подальше от её разъяренного взгляда.

– Ни в коем случае, ваше сиятельство, – тут же ушёл полковник в глухой отказ. – Просто вы ещё слишком юны и вполне могли неправильно что-то понять.

– Я поняла всё правильно и уверена в том, что сказала, – отрезала Наталья.

– М-да. Похоже, в этот раз корнет и вправду перешёл черту, – мрачно вздохнул полковник и, коротко поклонившись, добавил: – Прошу нас извинить, господин Вяземский. Всего наилучшего.

– Честь имею, господа, – поднявшись, ответил Егор поклоном на поклон.

Офицеры вышли из кофейни, а их места тут же заняли брат с сестрой.

– Я же тебе говорила, что добром это не закончится, – произнесла Наталья, фыркая, словно рассерженная кошка, обращаясь к брату.

– Признаться, я думал, он умнее, – вздохнул Роман.

– Молодые люди, а вы какими судьбами тут оказались? – переключил Егор их внимание на себя.

– Признаться откровенно, снова искали вас, – смущённо улыбнулся княжич.

– Вот как? И по какому же поводу? – насторожился парень.

– Вы снова пропали, Егор Матвеич. Вот мы и решили узнать, что опять случилось, – мягко попеняла ему княжна.

– Ничего. Просто имение отнимает много времени. К тому же есть ещё и мануфактура, от которой многое зависит. И, в конце концов, не могу же я поселиться у вас. Думаю, свет вас просто не поймёт, – подпустил он маленькую шпильку.

– Странно, я думала, что мнение света для вас ничего не значит, – тут же поддела его Наталья.

– Для меня да. Но есть ещё вы. И компрометировать вас я не хочу ни в коем разе. Дурная слава в свете не для такой, девушки как вы, – нашёлся парень, пытаясь одновременно отбиться от очередного приглашения и сделать комплимент.

– О том можете не беспокоиться, – небрежно отмахнулась Наталья. – Рядом со мной всегда находится кто-то из братьев. Так что в пятницу мы будем ждать вас у себя. К тому же мы ещё хотим показать, чему успели научиться, – лукаво улыбнулась княжна.

– С удовольствием посмотрю, – кивнул Егор, понимая, что так просто от этой семейки не отделаться.

* * *

Отправив в столицу очередного нарочного с переводами документов для дяди, Егор скатался на мануфактуру и, убедившись, что тут всё идёт своим чередом, решил снова прокатиться по городу. Сидеть в имении безвылазно он просто не мог. Так и одичать недолго было. Карета вкатилась в город, и Никита, помня предпочтения парня, направил её по большому кругу улиц, чтобы у хозяина было время подумать и решить, где именно остановиться.

Но время шло, а Егор всё молчал, бездумным взглядом пялясь в окно кареты. Погода по осеннему времени была пасмурная, так что просто бродить по улицам ему не хотелось. Ветрено, да небо хмурилось. Того и гляди, дождь пойдёт. Очнувшись, парень сообразил, что Никита способен его так катать до следующего утра, и, сместившись к переднему окошечку, что находилось в районе поясницы кучера, громко произнёс:

– Давай к кофейне, Никита.

– Слушаюсь, Егор Матвеич, – отозвался кучер, направляя коней в поворот.

Спустя ещё четверть часа карета остановилась у знакомого заведения, и Михалыч, спрыгнув с облучка, распахнул дверцу.

– В трактире меня подождите, – благодарно кивая, скомандовал Егор, выдавая казаку купюру в три рубля.

Вполне достаточно, чтобы обоим и сытно перекусить и чаю от души попить. Ещё и на табачок останется. Благо окна трактира выходили на ту же улицу и при необходимости люди вполне могут увидеть его выходящим из кофейни. Так что торчать на улице у них не было никакой необходимости. У Егора даже мелькала мысль, что оба заведения принадлежат одним и тем же хозяевам. Уж больно удобно они были расположены. Но не успел парень сделать и двух шагов, как рядом, словно из воздуха, возник какой-то мутный мужичок. Сорвав с головы картуз, мужичок поклонился и, окинув парня внимательным взглядом, сипло произнёс:

– Эт самое, прощенья просим, сударь. Не вы ли господином Вяземским будете?

– Положим, я. А ты, любезный, кто таков будешь? – с интересом произнёс Егор, жестом удерживая казака на месте.

– С Хитровки я, сударь. Иваны к вам с весточкой послали, – понизив голос, усмехнулся щербатым ртом мужичок.

– Занятно, – насторожился парень. – И что передать велели?

– Заказ на тебя, сударь, есть. Люди разные по Хитровке ходят, душегубов ищут. Так что осторожным тебе надо быть.

– Люди наши или иноземцы какие? – быстро спросил Егор, впившись в мужичка жёстким взглядом.

– Наши, сударь, – закивал мужичок, поёжившись под этим взглядом. – А ещё Иваны сказать велели, что хитровские тот заказ брать не станут. Помнят, что в прошлый раз с вами добром разошлись, и вы своё слово сдержали. Но на Хитровке не всегда только наши бывают. Какие залётные заказ возьмут, так это не наши. Так, сударь, и знайте.

– Если залётные впрягутся, то моя добыча, – коротко кивнул Егор. – А Иванам передай слово в слово. Благодарствую. Я добро помню. Пока они своим делом заняты, я о них и не вспомню. Главное, чтобы в политику не встревали.

– За то покойны, сударь, будьте. Наше дело лихое и до политики касательства не имеет, – усмехнулся мужичок щербатым ртом и, ещё раз поклонившись, засеменил куда-то в соседний переулок.

– Ох, и ловок ты, Егор Матвеич, – удивлённо проворчал казак, проводив мужичка взглядом. – Это ж надо так выкрутить, чтобы лихие тебя сами упреждали, что на тебя снова охоту устроить решили.

– Иваны люди умные и выгоду свою блюсти умеют. Понимают, что ежели в политику влезут, то добром оно не кончится. А охотиться на меня могут только те, кому мои дела с жандармами да дядюшкой сильно мешают, – задумчиво отозвался парень.

– Что делать станем? – мрачно поинтересовался Михалыч. – Может, братов кликнуть, пусть за тобой конвоем поездят?

– Не надо, – чуть подумав, качнул Егор головой. – Так мы сразу всем дадим понять, что про охоту знаем и к ней готовы. А от пули из винтовки это не убережёт. Помнишь, как я в Петербурге сработал?

– Да уж, ловко вышло. Никто и не понял, – кивнул казак, ещё больше мрачнея.

– Вот и я о том. Но к такому нужно готовым быть. И уметь ловко с винтовкой обращаться. А такое только казаки, егеря да всякие ловчие с лесничими умеют. Ну, браконьеры ещё. У тех каждый выстрел – это доход и возможность быстро с добычей уйти. Нет. В пару себе подбери кого, и хватит. И не так заметно, и самим проще будет.

– Добре, спроворю, – быстро кивнул Михалыч.

– Ну, тогда ступайте. А мне ещё подумать надо, – вздохнул Егор, отпуская свою команду.

Войдя в заведение, парень привычно занял полюбившийся ему столик и, вежливо поздоровавшись с официантом, произнёс только одну фразу:

– Как обычно.

Поклонившись, официант скрылся на кухне, и спустя десять минут перед парнем уже стоял его заказ. Привычно поднеся чашечку к носу, он понюхал напиток и, одобрительно кивнув, пригубил. Кофе и вправду был отличный. Но углубиться в блаженство потребления напитка парень не успел. Колокольчик над дверью негромко звякнул, и в кофейню вошла графиня Ухтомская с дочерью. Увидев парня, Вера Ильинична чуть улыбнулась и, указав Татьяне на него веером, направилась прямо к его столику.

– Вы позволите, Егор Матвеевич? – с лёгкой улыбкой спросила графиня.

– Окажите честь, ваши сиятельства, – поднявшись, ответил Егор, точными движениями отодвигая стулья и помогая дамам усесться.

– Давно вас не видели, Егор Матвеич. Однако слухи о вас продолжают будоражить свет, – иронично поддела его графиня.

– Слухи, ваше сиятельство, штука ненадёжная. Есть такой анекдот. Говорят, Мойша на прошлой неделе в казино сто тысяч выиграл. Ой, я вас умоляю. Не выиграл, а проиграл. И не сто тысяч, а рубль, и не в казино, а трактире, – быстро переиначил парень подходящую к случаю хохму. – Так что верить россказням только время тратить.

Само собой, анекдот он рассказал, применив все свои актёрские таланты, подпустив в речь известный выговор и сменив голос. Дамы, выслушав его, дружно рассмеялись, хотя лицо Веры Ильиничны при слове казино заметно дрогнуло. Сделав заказ, она вздохнула и, помолчав, тихо произнесла:

– Я всегда знала, что вы не обычный молодой человек. Признаться, я ведь пришла сюда не просто так. Я искала именно вас, Егор Матвеич.

– Меня?! – от удивления парень чуть чашку мимо рта не пронёс. – И зачем же, позвольте узнать? Надеюсь, не на дуэль вызвать? – решился пошутить он.

– Избавь меня боже с вами стреляться, – фыркнула графиня. – Нет. Не ради дуэли. Беда у нас, сударь. Признаюсь откровенно, не знаю, как и сказать.

«Понятно. Деньги нужны», – хмыкнул про себя парень.

– Вера Ильинична, просто расскажите всё с самого начала и по порядку, – предложил он, подбираясь, словно перед прыжком.

– Как вам уже известно, мы теперь разорены. Мой муж уехал за границу, чтобы хоть как-то унять слухи, связанные с ним. Все наши родственники от нас отказались. Всему виной его долги. Оказалось, что он должен всем. И долги эти он делал втайне от меня. В итоге мы потеряли всё. У нас даже наш особняк отобрали, – чуть всхлипнув, еле слышно произнесла графиня, прижимая к лицу батистовый платок.

– И где вы теперь живёте? – растерянно поинтересовался Егор, не понимая, какое всё это дело имеет отношение к нему самому.

– Я вынуждена была снять нумер в гостинице, но и там мы долго не продержимся. Я уже начала продавать свои украшения. Я в полной растерянности, Егор Матвеич. Что нам делать, подскажите? – уже откровенно плача, спросила Вера Ильинична.

– Прежде всего успокоиться, – чуть тряхнув головой, проворчал парень. – Вы всегда были сильной, умной женщиной, так не опускайте руки. Надеюсь, вам теперь никто не угрожает?

– Нет. После того вашего разговора с теми людьми они оставили нас с Танечкой в покое. Но потребовали выплат по всем векселям и закладным. Мы потому и оказались в таком положении. Они скупили все векселя моего мужа и предъявили их к оплате разом. В итоге мы оказались лишены всего имущества разом. Даже приданое дочери в банке под арестом, и все проценты с него идут в счёт погашения долгов. Я в полной растерянности, сударь. От нас отвернулись все. Даже те, кто называл нас своими друзьями. Я потому и решилась искать вас, что вы уже дважды спасали нас. Так помогите ещё. Хотя бы советом.

– Давать советы, штука простая и неблагодарная, – задумчиво хмыкнул Егор, обдумывая ситуацию.

– И всё-таки, Егор Матвеич, – взмолилась женщина. – Хоть что-то.