– Ну, так-то да, – задумчиво кивнул ротмистр. – К слову сказать, давненько вы, Егор Матвеич, в кофейне не бывали, – вдруг лукаво усмехнулся он.

– Так дядюшка приехал. Не до того теперь, – развёл парень руками. – А к чему вы это сказали? – на всякий случай уточнил он.

– Там теперь куча репортёров пасётся, вас дожидаючись, – рассмеялся офицер.

– Зачем? – тупо спросил Егор, действительно этого не понимая.

– Прознали они, что полиция в той истории с ростовщиком на вас думала, вот и хотят правду из первых рук, так сказать, получить. Вы б и вправду съездили туда. Не знаю, как у вас то выходит, но стоит только вам с ними поговорить, так все слухи разом стихают.

– А вам-то какое до тех слухов дело? – насторожился Егор. – Вы ж даже дела того не ведёте.

– Мы за ним присматриваем, – чуть помолчав, вздохнул ротмистр. – Там ведь не всё так просто. Из дома ростовщика куча всяческих векселей пропала, среди которых есть векселя лиц, которые нам особо интересны. Эх, добыть бы их, – мечтательно протянул он, закатывая глаза.

– И что тогда было бы? – не понял Егор.

– По тем векселям многие вещи про наших фигурантов узнать можно, – наставительно пояснил офицер.

– И как это связано со слухами про меня? – снова не понял Егор.

– Да не про вас, – отмахнулся ротмистр. – Слухи сами по себе ходят. А рассказать о деле том так, чтобы всё это безобразие прекратить, только вы можете. Полиция-то с ним дел иметь не желает. Даже подкупить одного чина пытались, да всё без толку.

– Ну ещё бы. Сор-то из избы выносить не хочется, – понимающе усмехнулся Егор. – Признаться по совести, не хочется мне в это дело влезать, – вздохнул он, прикидывая дивиденды с такого гешефта. – Говорильни пустой много, а проку ни на грош. Пусть вон у полиции штаны преют, – фыркнул он.

– Понимаю вас, Егор Матвеич, но тут не всё так просто, – извиняющимся тоном протянул ротмистр.

– Хотите сказать, что это тоже просьба господина полковника? – сообразил парень.

– Ну, прямо он о том не сказывал, но мысль такая была, – уклонился офицер от прямого ответа.

– И зачем вам это? – помолчав, прямо спросил Егор.

– Слухи сбить, да внимание от того дела отодвинуть. Того чина полицейского мы давно выпасаем. Думали, как на горячем взять, а тут это убийство. Да ещё и бумаги все пропали. Господин полковник от злости едва всех филеров живьём не съел. А тут ещё и ажитация такая. И работать мешают, и подлец тот затаился.

– Да уж, – задумчиво кивнул парень. – Что ж. Раз такое дело, с репортёрами я, пожалуй, встречусь. Но обещать, сами понимаете, ничего не могу. А вот по поводу бумаг… – Егор сделал паузу, делая вид, что задумался. – Скажите, ротмистр, ваши люди вокруг того дома территорию осматривали?

– Нет. А зачем? – насторожился офицер.

– Меня не покидает ощущение, что убили его не за векселя, а за деньги. Ну и те побрякушки, что могли быть в тайниках. Сами бумаги убийцам и не нужны вовсе.

– С чего вы вдруг так решили? – моментально сделал стойку ротмистр.

– Это только предположение, да и на месте преступления я не был, но у меня в той истории концы с концами не вяжутся, – принялся рассуждать парень. – Ну зачем, скажите на милость, разбойникам векселя? Шантажировать тех, кто их писал? Так это дело не такое простое, как на первый взгляд кажется. Особенно с теми, кто имеет отношение к высшему обществу. Так можно и без головы остаться. Обнародовать их опасно. У полиции сразу вопросы возникнут, откуда те веселя взялись? Долг по ним получить тоже непросто. Для этого в суд идти придётся, а там снова тот же вопрос встанет. Вот и получается, бумаги те взяли, только чтобы полиции пыль в глаза пустить. Они, я так понимаю, тоже по округе не искали? – всё так же задумчиво уточнил он, бросая на офицера внимательный взгляд.

Ротмистр слушал рассуждения парня, словно откровения божии. Внимательно и настороженно. Ловя буквально каждое слово. Услышав вопрос, он быстро кивнул, даже не пытаясь отвечать голосом, словно боялся сбить парня с мысли. Кивнув в ответ, Егор вздохнул и, покатав по столешнице карандаш, продолжил:

– Вот и получается, что бумаги убийцам не нужны, но они их взяли. Встаёт вопрос. Зачем? Пустить полиции пыль в глаза и отправить её по ложному следу? Возможно. Можно допустить, что всё это дело затеял тот, кто и вправду является должником. И чтобы отвести от себя подозрение, прихватил все бумаги, до которых только смог дотянуться. Но в любом случае хранить всё добытое у себя он не станет. И нести тяжело, и по сути это прямая улика. Есть векселя на руках, значит, ты и убил.

– И где их тогда искать? – не удержавшись, поторопил его ротмистр.

– Так сразу и не скажешь, – вздохнул Егор. – Вся беда в том, что я мимо того дома только раз и проезжал. И то случаем. И что там вокруг имеется, даже представить себе не могу. Но думаю, тащить все папки с собой куда-то далеко, чтобы после просто спалить, убийца не станет. Даже имея под рукой надёжных помощников. Обычно в подобной ситуации человек сразу старается получить в руки то, что ему было нужно, а от остального просто избавляется.

– Не понимаю вас, Егор Матвеич, – качнул ротмистр головой.

– Мне надобно вокруг того дома самому походить. Увидеть, что там имеется. Тогда я смогу правильно свою мысль сформировать, – увернулся от ответа парень, попутно прикидывая, как лучше будет провернуть задуманное.

* * *

В кофейню Егор поехал один. Игнат Иванович, после недолгого раздумья, ехать куда-то из дома отказался, объяснив это желанием просто отдохнуть и немного побыть в тишине. Вот тут парень несколько напрягся. В доме дяди и без того было не особо шумно, так что, скептически посмотрев на него, чуть качнул головой и, вздохнув, осторожно высказался:

– Дядюшка, вы ежели правды сказывать не желаете, то так и скажите, а вот придумывать чего не надо.

– А ты и вправду суров стал, Егорка, – растерянно качнул дядя головой. – Уж прости, мон шер, но всего тебе сказать не могу. Нарочного жду. А ты поезжай. Похоже, дело и вправду непростое. Так что жандармам помочь совсем не лишне будет. Езжай, друг мой, езжай, – добавил он, одобрительно кивая.

– Дядюшка, а точно нарочного? – моментально включил Егор режим параноика, подобравшись, словно перед прыжком.

– Господь с тобой, Егорка. Нарочного, конечно. Кого ж ещё. Просто он документы должен особые привезти. Отсюда и таинственность разводить приходится, – коротко пояснил Игнат Иванович.

– Добре. Но казаков я рядом с кабинетом оставлю, – честно пообещал Егор, решив не множить сущности.

– Да хоть всех туда загони, – отмахнулся Игнат Иванович, но в глазах его мелькнуло удовольствие, смешанное с одобрением таким поведением племянника.

Кивнув, парень спустился в людскую и, поставив Михалычу задачу, приказал подавать выезд. Старому казаку всё тяжелее становилось выезжать из дому, особенно в холода, но в самом имении он ведал охраной полностью. Прихватив с собой двух бойцов, Егор уселся в карету, и кучер направил выезд к кофейне. Едва выбравшись из салона, парень понял, что репортёры и вправду его ждали. За широкой витриной он заметил начавшуюся суету и, мрачно хмыкнув, буркнул себе под нос:

– Предчувствия его не обманули. Главное, чтобы Васятка не подвёл, – добавил он, испуская тяжёлый вздох и оглядываясь на пролётку, в которой сидели, кутаясь в тяжёлые тулупы, жандармские филеры.

В задуманной парнем афере этим двоим отводилась особая роль. Войдя в заведение, Егор огляделся и, скидывая полушубок, произнёс:

– Добрый день, господа. Не ожидал вас тут увидеть.

– Егор Матвеич, явите милость, в полиции с нами никто и говорить не желает, а вы, я знаю, в деле об убийстве ростовщика принимали какое-то участие, – поднявшись ему навстречу, ответил репортёр «Ведомостей».

– Участие в убийстве? – изумлённо переспросил Егор, делая вид, что готов рассердиться.

– Бог с вами, сударь! – всплеснул репортёр руками, сообразив, что именно ляпнул. – Я про то, что полиция с вами неоднократно говорила, и вы двух подручных того ростовщика из сего заведения выбросили, – зачастил он, пытаясь сгладить ситуацию.

– Похоже, придётся менять заведение, – мрачно хмыкнул Егор, выразительно покосившись на подскочившего официанта. – У кого-то тут слишком длинный язык.

– Егор Матвеич, ну это ж не лично против вас, – снова принялся суетиться репортёр. – Сами ж знаете, волка ноги кормят. Вот и приходится договариваться, чтобы сообщали нам обо всяких случаях.

– Ладно. Так что именно вы хотели услышать, господа? – уточнил он, усевшись за свой столик и получив уже привычную порцию кофе.

– Просто расскажите, как вы всегда это делаете, – попросил репортёр.

– Признаться откровенно, знаю я не много, – собравшись с мыслями, вздохнул Егор. – Всё началось с того, что однажды в этом самом заведении два каких-то субъекта повели себя по отношению к девице благородного происхождения весьма некрасиво. Пришлось вмешаться.

Повествование получилось не долгим, но содержательным. Внимательно его выслушав, репортёры закончили чиркать в своих блокнотах, и всё тот же заводила из «Ведомостей» задал первый вопрос:

– Егор Матвеич, а почему полиция решила, что вы имеете отношение к тому убийству? Ведь вы сами только сказали, что не вели с ним никаких дел.

– Именно так, – решительно кивнул Егор. – Никаких дел я с ним не вёл и даже не предполагал о его существовании. Слава богу, дела мои и моей семьи идут вполне благополучно. Но вся беда в том, что мне глянулась та девица, из-за которой и случился тот шкандаль в сией кофейне. А её брат обращался к тому ростовщику. Вот они и решили, что я таким образом решил разрубить этот узел. Только это уж не образом получается, а канделябром, – усмехнулся он, вызвав лёгкий смех всей аудитории.

– Признаться, Егор Матвеич, я бы тоже так подумал, помня ваше умение обращаться с оружием и список наград, у вас имеющихся, – не удержавшись, ехидно проворчал репортёр-заводила.

– Ну, случись всё в бою, возможно. Но там были убиты ещё десяток бывших каторжников, и взяли их не огненным боем, – качнул Егор головой. – А саблей в дому не размахнёшься. Шума много будет. А, насколько мне известно, никакого шума не было. Во всяком случае, ростовщик был убит в своей постели.

– А ваши казаки? – тут же последовал вопрос от другого репортёра.

– А что мои казаки? – сделал вид, что не понимает, парень. – Их наняли для охраны имения и вашего покорного слуги, а не для разбоя. Да и не пойдут они на подобное дело. Ни к чему. Дело-то каторгой может кончиться, – отмахнулся Егор.

– Но они могли бы провернуть подобное? – не унимался писака.

– Не знаю, – пожал парень плечами. – Повода не было узнать. Хотя сомневаюсь, признаться. Они прекрасные воины, но не пластуны. Точнее, среди них был один пластун, но его убили во время нападения на меня. Остальные просто бойцы. Всё равно бы шум поднялся, – медленно, словно раздумывая, высказался Егор.

– Но вы не уверены, – не унимался репортёр.

– Вы хотите меня в чём-то обвинить, сударь? – жёстко спросил Егор, поднимаясь. – Не слишком ли смелое заявление, при полном неимении даже малейших доказательств?

– Я не обвиняю. Я пытаюсь прояснить истину, – принялся выкручиваться писака.

– Истину будет полиция выяснять. А вы, сударь, в том деле никто и звать никак. Сказано, я с тем ростовщиком дел не вёл и от его смерти никакой выгоды не получу. А значит, мне его и убивать незачем.

– Не стоит сердиться, Егор Матвеич, – примирительно произнёс репортёр «Ведомостей».

– Вам ли не знать, сударь, что я глупых инсинуаций не терплю, – резко развернулся к нему Егор.

– Но ведь у вас под рукой имеется настоящий взвод опытных солдат, умеющих убивать, – вскочив, быстро заговорил всё тот же провокатор.

– Вот именно, сударь, солдат, а не убийц, – жёстко отрезал Егор. – Повторяю в последний раз, убивать ростовщика у меня не было ни одной причины. А если я прочту, что вы написали в своей газетёнке что-то иное, по судам затаскаю. А теперь пошёл вон отсюда, – прошипел Егор так, что писака невольно вздрогнул и вжал голову в плечи.

Сообразив, что провокация провалилась, репортёр схватил с вешалки свою шубу и выскочил из кофейни. Обведя собравшихся долгим, злым взглядом, Егор вернулся на своё место и, помолчав, негромко добавил:

– Я много раз повторял, господа. Пишите правду и ничего кроме правды. Тогда с вами захотят иметь дело и даже станут искать случая рассказать о случившемся. А пока вы ведёте себя подобным образом, не удивляйтесь, что с вами даже разговаривать не хотят. Думаю, я тоже перестану это делать, – намеренно добавил он, заставляя репортёров как следует подумать о собственном будущем.

– Егор Матвеич, уверяю, никто из присутствующих и слова вашего не исказит. Сами за тем особо следить станем. А на дурака того внимания не обращайте. Жёлтый бульварный листок, не более, – проникновенно пообещал репортёр «Ведомостей».

– Посмотрим, – мрачно вздохнул парень, заставляя себя успокоиться.

– Уверяю, сударь. Так и будет, – быстро кивнул заводила. – Да вы сами взгляните. Тут же собрались те, кто обычно бывает на встречах с вами. А разве мы хоть раз писали что-то, что не соответствовало вашим словам?

– Вы правы, прежде такого не было, – задумчиво кивнул Егор.

– Ну, и к чему тогда ссориться и сердце из-за какого-то дурака рвать? – развёл заводила руками.

– Уговорили, – криво усмехнулся парень. – Но в любом случае по этому делу мне более добавить нечего, – закруглил он встречу, поднимаясь. – Впрочем, дело ещё идёт, так что нужно ждать новостей.

– Но они будут только у полиции, – понимающе кивнул заводила.

– Увы, господа. В этом деле я только проходная фигура. Честь имею, – попрощался парень и, одевшись, вышел из кофейни.

Усевшись в карету, он велел Никите ехать к дому убитого ростовщика. Пора было провести вторую часть задуманного плана. После разговора с ротмистром Егор решил отдать все векселя титулованных должников жандармам. Как и все найденные в тайнике блокноты. Там как раз и были записаны все траты, которые ростовщик нёс, оплачивая полицейскую крышу. Кому именно он платил, там не указывалось, но для жандармов это могло стать отправной точкой, чтобы добраться до того, кого они давно подозревали.