– Я мечтала получить образование. Поступить в университет. Маман всегда смеялась, что такие мечты так мечтами и останутся. У нас нет денег на такое обучение, – чуть покраснев, призналась Варвара.

– И на кого бы вы хотели учиться? – чуть помолчав, задумчиво спросил Егор.

– Меня увлекает философия, – улыбнулась Варя.

– Мать всех наук, – понимающе кивнул парень. – Но что вы станете делать потом? Чем заниматься?

– М-м, не знаю. Так далеко я не думала, – растерялась девушка.

– Но если вы мечтали получить образование, то вы должны были и думать о том, что будете делать после получения диплома. Строить планы, снова мечтать, – не отставал парень.

– Нет. Говорю же, так далеко я не заглядывала, – подумав, мотнула Варя головой.

– Тогда какой смысл получать диплом? – задал Егор вполне логичный вопрос.

– Мечта, – растерянно буркнула девушка.

– Мечта это прекрасно, но жизнь человеческая – это грубая, примитивная реальность, в которой мы все вынуждены существовать.

– Я понимаю, но отказаться от неё не могу, – тряхнула Варя косой.

– Выходит, вы приезжаете сюда только потому, что об этом просил вас я? – решившись, прямо спросил Егор.

– Можно сказать и так, – снова смутилась девушка. – Но мне и вправду было интересно с вами. Вы прекрасный рассказчик и очень много всего знаете, – быстро добавила она, явно, чтобы смягчить свой ответ.

– Жаль. Я надеялся, что сложится, – мрачно проворчал Егор, с хрустом сжимая кулаки. – Варя, вы ничем мне не обязаны, и потому, приезжать сюда или нет, решайте сами.

– Я подумаю, – вздохнула девушка, отодвигая прибор, к которому так и не притронулась.

Над столиком повисла напряжённая тишина, но Егор уже не торопился её нарушать. Уставившись мрачным взглядом в столешницу, он пытался справиться с накатывавшей на него злостью и обидой. Возникшая рядом со столиком фигура вывела его из размышлений, заставив моментально собраться и вскинуть голову. У столика, заложив руки за спину, стоял статский советник третьего ранга Политов.

– Добрый день, молодые люди. Мы можем побеседовать? – иронично усмехнувшись, произнёс он и, не дожидаясь ответа, отодвинул свободный стул.

Усевшись, он достал из кармана блокнот и, бросив на парня быстрый взгляд, с явным сожалением произнёс:

– К вам, господин Вяземский, я меня вопросов нет. Ваше алиби жандармы подтвердили твёрдо, и спорить с ними у меня нет никакой причины. А вот с вами, госпожа Колокольцева, нам придётся серьёзно поговорить, – повернулся он к девушке.

– Считаете, что юная девица могла в одиночку управиться с десятком бывших каторжников? – ехидно уточнил Егор. – Прямо валькирия Московского уезда.

– Вы, господин Вяземский, пейте свой кофе и не вмешивайтесь туда, где ничего ровным счётом не смыслите, – жёстко осадил его чиновник.

– Или что? – не менее жёстко уточнил Егор, начиная просто звереть. – Что вы сделаете, если я продолжу вмешиваться?

– Да вы, я смотрю, и вовсе имперские службы уважать не желаете, – зашипел чиновник в ответ.

– Глупость сказать изволили, сударь, – презрительно усмехнулся парень. – Я с теми службами много всяких дел вёл. А вот чинуш продажных терпеть не могу. И точно знаю, что ростовщика того кто-то из вашего ведомства всегда прикрывал, – ткнул он статского советника в самый неприятный для него факт. При этих словах чиновника аж перекосило. Этот момент в своём расследовании он явно пытался обойти.

– Я прошу вас пока помолчать, господин Вяземский. В противном случае я буду вынужден пригласить девицу Колокольцеву в участок. Не нужно доводить до крайности, – с неприкрытой угрозой пообещал он. – Где ваш брат, сударыня? – повернулся он к девушке.

– Не знаю. С того дня, как он бежал, о нём ни слуху, ни весточки, – коротко ответила Варвара. – То же самое я говорила и тем господам, что приходили ко мне от того ростовщика, – быстро добавила она.

– И когда именно он собрался бежать? – уточнил чиновник.

– Не знаю, – качнула Варвара головой. – Я узнала о его поступке, только когда к нам пришли те люди.

– Вот, к слову, – оживился чиновник. – А те люди к вам более не приходили?

– С того дня, как Егор Матвеич их из этого заведения выгнал, они более не появлялись, – произнесла девушка, бросая на парня быстрый взгляд.

– Чем же это вы их так напугали, господин Вяземский? – повернулся чиновник к Егору.

– Приказал своим казакам отвести за угол и плетей всыпать, чтобы знали, как на людей выше себя по положению хвост задирать, – фыркнул Егор, не спеша прихлёбывая кофе.

– Плетей? – растерялся статский советник. – Вот так просто?

– Ну не на дуэль же этих скотов вызывать, – скривился парень. – А просто пристрелить причин серьёзных не было. Вот и пришлось обойтись полумерой.

– По-вашему, пороть плетьми это полумеры? – окончательно растерялся чиновник.

– Насколько я помню, мужиков так и наказывают, окажись они вдруг виновны, – пожал парень плечами. – Так чему тут удивляться?

– Ну да, ну да, – протянул статский советник, собираясь с мыслями. – А как, по-вашему, госпожа Колокольцева, куда ваш брат мог уехать? Родственники, друзья, добрые знакомые? Вам знаком кто-то из них?

– Родственников у нас нет. Точнее, есть, но они живут очень далеко, и мы давно с ними не сносились. Даже не знаю толком, где именно они живут. А его друзья и знакомые мне не известны. Закончив обучение, брат снял себе квартиру и жил отдельно от нас. Говорил, что так быстрее научится жить самостоятельно. Как служить стал, так и ушёл.

«Научился, балбес», – фыркнул про себя Егор, стараясь держать покер-фейс.

– Значит, вы продолжаете утверждать, что никого из его друзей не знаете, – надавил на неё чиновник.

– Я же ясно сказала, нет, – дерзко вскинув голову, твёрдо ответила Варя.

– А вот некая госпожа Ермилова утверждает, что однажды он был у вас в доме с компанией своих друзей. Как так? Лгать изволите, сударыня? – быстро сверившись со своими записями, жёстко усмехнулся чиновник.

– Не зарывайтесь, сударь, – глухо рыкнул Егор, заметив её растерянный взгляд. – Юная девица не должна помнить всяких случайных знакомых, которых видела лишь однажды, да и то мельком. И кто такая, эта ваша Ермилова? Откуда ей знать, с кем и когда приезжал брат Варвары Михайловны? А главное, откуда она может знать, что сия девица была тем господам представлена?

– Помолчите, сударь, или я вас точно прикажу в холодную запереть, – рыкнул в ответ чиновник, явно теряя терпение.

– Попробуйте, – зло усмехнулся Егор. – Вот тогда точно вся Москва узнает, что ваши чиновники всяких ростовщиков покрывают, а вы, заместо того, чтобы убийц искать, неповинных людей виновными выставляете.

– И как же это случится? – подобравшись, мрачно уточнил чиновник.

– Элементарно. Достаточно будет просто рассказать о том репортёрам, – усмехнулся Егор так, что вздрогнула даже внимательно слушавшая его девушка. – Уж мне они точно поверят, – добавил он, глядя чиновнику в глаза.

– Да. Поверят. Этого я не учёл, – чуть скривившись, тихо вздохнул статский советник.

– Я не ищу ссоры, сударь. Но уверяю, вы встали на ложный след, – чуть помолчав, устало вздохнул Егор. – Братец Варвары Михайловны из той категории людей, что пытаются бежать от опасности, а не разрешают беду силой. Мне тот ростовщик и вовсе был не интересен. Искать надо среди его клиентов. Думаю, не ошибусь, если вдруг выяснится, что это был кто-то, кто имеет в высшем обществе серьёзный вес.

– Откуда такие мысли, сударь? – насторожился чиновник.

– Что называется, узнал на собственном опыте, – хищно усмехнулся парень. – Безнаказанность и вседозволенность порой толкает тех господ на самые разные, иногда очень необдуманные поступки.

– Вы про то нападение, когда сами пристрелили трёх человек? – ехидно уточнил чиновник.

– Когда хотели убить меня и моего деда, сударь, – не повёлся Егор на подначку. – Скажите, в том доме было совершено только убийство или ростовщика ещё и ограбили? – спросил он, делая вид, что задумался.

– Ограбили, – нехотя кивнул чиновник.

– Вот вам и ответ. Как говорится, ищи, кому выгодно. Думаю, не ошибусь, если предположу, что вместе с ценностями пропали и векселя?

– Угадали, сударь, – подумав, нехотя признал чиновник. – Но ведь и господину Колокольцеву это было выгодно. Пропали и его векселя, – напомнил он, возвращаясь к главной теме разговора.

– Не спорю. Но вся беда в том, что, по вашему же рассказу, того ростовщика охранял целый десяток бывших каторжников. И как, скажите на милость, один молодой человек, который и оружия толком в руках не держал, сумел от них от всех избавиться? Сколотил банду? Но для этого нужно обладать силой, волей и крепким характером. А он разве имел все эти качества?

– Вы словно сами в дознании служите, – удивлённо проворчал чиновник.

– Общение с жандармами даром не прошло, – усмехнулся Егор в ответ.

– Но почему именно высший свет? – не удержавшись, спросил чиновник.

– Привычка повелевать, возможность собрать нужных людей и большое желание скрыть своё сложное финансовое положение, – пожав плечами, перечислил парень причины. – Люди моего положения предпочитают платить свои долги. Те, у кого нет такой возможности и смелости, чтобы это признать, бегут, как господин Колокольцев. А вот всякие титулованные хозяева жизни предпочтут разрубить этот узел. Они ведь такие именитые и великие, что на них никто и не подумает, – ехидно закончил он.

– В ваших рассуждениях, пожалуй, имеется здравое зерно, – задумчиво протянул чиновник. – Хорошо. Пожалуй, пока закончим на этом, – добавил он, захлопывая блокнот и поднимаясь. – Честь имею.

– Прощайте, сударь, – вежливо кивнул, Егор не вставая.

– Пожалуй, я тоже пойду, – проводив его взглядом, вздохнула Варя.

– Я отвезу вас, – предложил Егор, надеясь, что это ещё не конец истории.

– Не стоит. Возьму извозчика. Мне нужно побыть одной и подумать, – дежурно улыбнулась девушка и, попрощавшись, ушла.

* * *

Приезд в имение дяди для Егора стал неожиданностью, но парень сделал вид, что всё так и должно быть. К тому же ещё и разрыв с Варварой настроения ему не добавлял. Так что, встретив дядю на пороге дома, парень обнял его и, едва заметно улыбаясь, тихо спросил:

– Вот чует моё сердце, что вы, дядюшка, не так просто сюда примчались.

– Угадал, Егорка, – грустно усмехнулся Игнат Иванович. – Только дай передохнуть малость, а после всё расскажу. Сейф мой не занят? – осведомился он под конец.

– Ого! Ну, раз вы с порога про сейф вспомнили, значит, дело и вправду серьёзное, к тому же ещё и опасное, – хмыкнул Егор, кивая.

– Одно удовольствие с тобой баять, племянник. С одного намёка всё понимаешь, – усмехнулся Игнат Иванович.

Слуги внесли все вещи, и только небольшой саквояж так и оставался в руках мужчины. Они с Егором поднялись на второй этаж особняка, и Игнат Иванович отправился в свои комнаты, приводить себя в порядок с дороги. Умывшись и переодевшись, он прошёл в столовую, где уже был подан чай, и, присев к столу, тяжело вздохнул:

– Беда у нас, Егорка. За зиму уже два заговора раскрыли. Я и представить не мог, что доживу до такого. К тому же меня самого едва не убили. Ладно хоть жандарм мимо проходил, стрелять принялся, и того нападавшего просто пристрелил, словно собаку бешеную. А главное, что никто ничего понять не может. Словно с ума все посходили.

– А с чего началось-то всё? – задумчиво поинтересовался Егор.

– Началось? – мрачно переспросил Игнат Иванович. – А началось всё с того, что его величество решил в государстве нашем изменить многое. И принялся о том со своим двором беседовать. Вроде как советоваться. Да только при дворе последнему лакею понятно, раз он о чём-то заговорил, значит, вскоре тема этого разговора будет воплощена в жизнь.

– И о чём разговоры шли? – не унимался парень.

– Первым делом о том, чтобы крестьянам вольную дать, – вздохнул Игнат Иванович.

«Ой, бли-ин, – растерянно протянул Егор, хватаясь за голову. – Это ж его царём-освободителем прозвали», – мысленно простонал он и, взяв себя в руки, медленно, с расстановкой принялся пояснять свою реакцию:

– Дело он доброе, конечно, задумал, ничего не скажешь. Но тут столько всего продумать надо прежде, чем хоть одну бумажку подписать, что и подумать страшно.

– Хочешь сказать, что он такое прежде времени задумал? – насторожился Игнат Иванович.

– Да тут не во времени дело, – вздохнул Егор. – Тут вся беда в том, что к такому не только помещики, но и сами крестьяне не готовы. Вот к примеру. Моисей, евреев из Египта уведя, сорок лет их по пустыне водил. Зачем, как мыслите? А ведь ту пустынную за год перейти можно было.

– Хоть и странный пример, но приведён он явно со смыслом, – задумчиво протянул дядя. – Думаю, хотел он людей к воле приучить. Пусть и через тяжесть пути и потери.

– Почти правильно, – кивнул Егор. – Он хотел, чтобы сменилось поколение, которое выросло в рабстве. Рабы, ушедшие из Египта, просто не знали, что со своей свободой делать. Так и тут. Дай крестьянам свободу, и они не будут знать, что делать и как жить дальше. Ведь они иной жизни просто не знают.

– Понимаю, – задумчиво кивнул Игнат Иванович. – Но ты ещё и про помещиков сказывал. А с ними что не так?

– Да всё не так. Сейчас землёй владеет помещик, а крестьяне имеют наделы для собственного кормления, которые им помещик и выделяет. А получат крестьяне свободу, и что тогда?

– И что же? – не понял дядя.

– Земля останется у владельцев, а крестьяне, став вольными, будут вынуждены просто уйти.

– Куда? – растерялся Игнат Иванович.

– Куда глаза глядят, – развёл Егор руками. – Своей-то земли для кормления у них нет. Вот и получается, что, даже став вольными, крестьяне всё одно вынуждены будут работать на помещика, просто чтобы с голоду не умереть или в чистом поле, от холода. А прикажи император помещикам свою землю крестьянам отдавать, так и до гражданской войны не далеко. И помещики, как люди грамотные, это первыми поняли. Отсюда и все заговоры против императора.