– Что-то слишком часто во всех делах стал мелькать князь. Не к добру это. Боюсь, как бы князюшке свинцовой пилюлей не подавиться. Одного никак не могу понять. Зачем ему это? Ничего плохого я ему не делал. Выручил даже однажды. Спрашивается, зачем? – повторил парень и, откинувшись на спинку сиденья, мрачно вздохнул.

Интрижка с баронессой тоже наводила на некоторые размышления. Уж больно всё у них легко и быстро сложилось. Отшив поручика, она с парнем даже про свой траур не вспомнила. Из кофейни они отправились прямо к нему в поместье. И ведь уселась в карету, даже не подумав возражать. Словно всё так и должно было быть.

«Блин, или я дурак, или лыжи не едут, – тихо фыркнул Егор. – Или я ей так понравился, и она решила расслабиться, или это медовая ловушка, в которую я доблестно и вляпался. Третий вариант, у меня паранойя и я уже шпионов под кроватью ищу. Понятно, что многие дамы высшего света сильно моралью не загружены и подобная интрижка для них не более чем приятное развлечение. Но ведь нападение на меня было. Значит, даже под паранойей имеются веские основания. Эх, что-то я начинаю путаться», – признал он, испустив тяжёлый вздох.

Больше всего ему не нравилось вынужденное безделье. У парня имелось два объекта, за которыми нужно было как следует присмотреть, но из-за жандармского хвоста он вынужден был вести себя, словно гимназистка. Тихо и смирно. Резкий рывок кареты в сторону и пронзительное конское ржание заставили парня забыть о размышлениях и выхватить револьвер. Никита был кучером аккуратным и любящим лошадей, поэтому подобные резкие телодвижения стал бы применять только в крайнем случае.

Казаки сопровождения с руганью двинулись вперёд, выхватывая нагайки. Перед каретой раздались какие-то возмущенные выкрики и мат. Подобное звуковое сопровождение было не характерно для нападения, и потому Егор распахнул левую дверцу, выходя на мостовую проезжей части. Транспорт к тому времени уже остановился. Прикрывая оружие полой полушубка, парень осмотрелся и, не заметив ничего необычного, направился вперёд, где и слышалась какая-то ругань.

Кучер Никита, соскочив с облучка, осматривал лошадей, ругаясь так, что на обочине снег таял. Михалыч продолжал сидеть на козлах, держа на коленях револьвер, а казаки, горяча коней и размахивая нагайками, оттесняли от кареты группу каких-то личностей, по виду то ли приказчиков, а то ли купеческих слуг. Понаблюдав несколько секунд за этой картиной, Егор поднял револьвер и, направив ствол в небо, нажал на спуск. Грохот выстрела заставил всю эту гомонящую толпу дружно заткнуться и замереть. Только казаки продолжали ругаться. Уж их-то стрельбой было не напугать.

– Что тут происходит? – громко поинтересовался парень, опуская руку с оружием. – Вы кто такие? – уточнил он, оглядывая непонятную толпу.

– Прислуга то купеческая, Егор Матвеич, – презрительно усмехнулся с козел Михалыч. – Мальчонку вон беспризорного гнали. Видать, украл у них чего. А он с перепугу прямо лошадям под копыта выскочил. Слава богу, Никита их удержать сумел. Вовремя мальчишку приметил. Не стоптали. А эти дурни ещё и на него накинулись. Мол, ловить помешал.

– Та-ак, – многообещающе протянул Егор и, повернувшись к кучеру, уточнил: – С конями всё в порядке?

– Обошлось, слава богу, Егор Матвеич, – устало кивнул Никита, оглаживая животных, чтобы успокоить. – И карета цела. Уж простите, что пришлось так резко в сторону дёрнуть.

– Пустое. А мальчишка где? – не понял парень, оглядываясь.

– Вон, под облучок забился и вылезать боится, – ткнул кучер пальцем. – И то сказать, эти ж звери его запросто до смерти забить могут.

– Добре. Пусть посидит покуда, – кивнул Егор, разворачиваясь к толпе. – Что он у вас украл?

– Так это, чегось спёр, – отозвались мужики, смущённо затоптавшись.

– Занятно. Чегось спёр, а чего, не знаете. Так, может, он ничего и спереть не успел? – ехидно поинтересовался парень. – Выходит, вы тут беготню эту попусту устроили?

– Так ведь крутился на подворье. Выходит, хоть чего, а всё одно скрал, – вдруг упёрлись мужики.

– Ну и дурни ж вы, – покрутил Егор головой. – На подворье крутился. И чего с того? Вот ты, – ткнул он револьвером в самого старшего из мужиков, – сам видел, как он воровал? Готов в том мировому слово дать и на том крест целовать?

– Не видал, – мотнул мужик головой.

– А остальные? Есть тут такой, кто может, глядя мне в глаза, сказать, что он украл именно такую вещь, и готов на том крест целовать? – чуть повысив голос, уточнил Егор.

– Не, не видали, – смущённо затоптались мужики.

– А на нет и суда нет. Прочь пошли, – рявкнул на них парень, взмахом револьвера указывая направление.

Сообразив, что непонятый барин во всём прав, мужики развернулись и дружно потопали в переулок, из которого выскочили.

– Вылазь, лишенец, – скомандовал Егор, пригибаясь и заглядывая под облучок кареты.

Пространство там было небольшое и, как беспризорник умудрился в него забиться, было непонятно совсем. Но, тем не менее, мальчишка умудрился туда влезть и устроиться вполне основательно. Похоже, он даже прокатиться таким образом не отказался бы. Во всяком случае, выскочил мальчишка из своего укрытия очень даже ловко. Быстро осмотревшись и убедившись, что мужики ушли, беспризорник сделал осторожный шажок в сторону, но увидев в руке парня оружие, замер.

– Как звать? – рассматривая его, поинтересовался Егор.

– Васькой кличут, – буркнул беспризорник, кутаясь в какое-то рваньё.

– Сирота?

– Угу.

– Давно на улице?

– Третий год пошёл, – вздохнул мальчишка, утерев нос рукавом.

– Воруешь или Христа ради просишь? – уточнил парень, попутно прикидывая, как можно использовать случайного найдёныша.

– По-всякому приходится. Жрать-то чего-то надо, – пожал мальчишка плечами.

– В ватаге под Иванами ходишь или сам по себе? – не унимался Егор.

– Не, я сам. Потому и бьют. Был бы в ватаге, другие б уже прикрыли, – вздохнул беспризорник, обречённо махнув рукой.

– С улицы уйти хочешь? Жить в тепле, есть от пуза и работать честно, – прямо спросил Егор.

– А чего делать надобно? – насторожился мальчишка. – А то давеча барин один тоже сладкую жисть обещал, а после за задницу щупать принялся.

– Я не по этой части, – скривился Егор. – Делать станешь, что велят. Город хорошо знаешь?

– Почитай весь пешком раз пятнадцать обошёл, – грустно усмехнулся сорванец.

– Так что, пойдёшь ко мне служить? – перефразировал Егор свой вопрос.

– А чего делать-то? – не уступил мальчишка.

– Дело у тебя будет непростое. Я тебе адрес один скажу, и нужно будет за хозяином того дома внимательно присмотреть. Чем живёт, кто в доме обитает, как часто люди приходят, кто из домочадцев имеется? Сумеешь?

– Так дело нехитрое. А платить сколь станешь? – пожал сорванец плечами и лукаво прищурился.

– А сытая жизнь уже не плата? – иронично уточнил Егор. – Впрочем, тебе решать. Не хочешь честной службы, можешь и далее от купеческих слуг бегать, – пожал он плечами и направился к карете, всем своим видом показывая, что ему всё равно, что будет дальше.

– Куда приходить, барин? – забежав вперёд, тихо спросил мальчишка.

– На задок кареты цепляйся. Тут не далеко. До места доедем, а дальше тобой Михалыч займётся, – усмехнулся Егор, кивая в нужном направлении.

– Чего задумал, Егор Матвеич? – уточнил казак, подойдя.

– Пока я в кофейне буду, в баню его сведёшь и переоденешь. Рваньё это сжечь. Нам только вшей с клопами в имении не хватало. После покормишь его и в карету. Денег я дам, и в кофейне вас дожидаться стану.

– Нет у меня вшей, – насупившись, побурчал мальчишка. – А грязный потому, как в горелом доме обитаю. Вот сажей и измазался.

– Баня, новая одежда и доктор, это обязательно. Хочешь у меня служить, привыкай делать, что велю, а споры будешь с другими на улице спорить, – жёстко осадил его парень. – Мне от тебя правильно сделанное дело нужно, а не разговоры пустые. Поговорить я и сам горазд. Забирайся. Браты, присмотрите, чтобы не сорвался в дороге, – добавил он, усаживаясь в салон.

* * *

Разговор с беспризорником Васькой оказался весьма занятным. Едва услышав, за каким домом ему придётся наблюдать, сорванец иронично хмыкнул и, дожёвывая очередной пряник, с полным ртом проворчал:

– А чего за ним смотреть? Жадина и гад, каких мало. На подворье разом десяток мужиков живёт, вроде как прислуга, а на самом деле подручные его. Как прижать кого или рожу набить, он их и посылает. Есть там ещё пара мужиков, ближники его. Они всеми остальными и командуют. А на прошлой неделе один из них, самый гад который, со сломанной челюстью вернулся, – ехидно закончил мальчишка, облизывая пальцы.

– А ты откуда это всё знаешь? – растерялся Егор.

– Был я на том подворье. Думал копеечку заработать, весь день дрова им колол, а тот, с челюстью, заместо денег, пинка мне такого дал, что я после весь день хромал. Даже хлеба корки не дали, – мрачно ответил сорванец.

– Ну, как говорится, бог шельму метит, – зло усмехнулся Егор. – А мужики те в самом доме живут или ещё где? – уточнил он.

– На заднем дворе флигель имеется, там и обитают. Они ж все каторжные, им и идти-то некуда. Вот тот ростовщик их и кормит. А они в ответ за него любого на ножи поднимут. Но самые злые те двое, что рядом с ним завсегда.

– Это которому челюсть сломали? – уточнил парень, старательно вспоминая лица тех двух мужиков, с которыми столкнулся в кофейне.

– Ага, и второй с ним. Они самые злые, – решительно кивнул мальчишка. – Те завсегда с револьвертами ходят.

– А семья у ростовщика имеется? Может, жена, дети, ещё бабы какие? – продолжал выспрашивать Егор.

– Кухарка ихняя в другом месте живёт. В вечор завсегда домой уходит. А горничную два раза в седмицу зовут. А других баб в доме и не бывает, – отмахнулся сорванец.

– Точно знаешь или, может, сам чего придумал? – помолчав, на всякий случай поинтересовался парень.

– А зачем? – вполне резонно возразил беспризорник. – Какой мне с того навар будет? Ты ж, барин, сам сказывал, что не любишь, когда тебе врут. А за брехню разом за ворота наладишь. Ну и зачем я тебе врать стану? Нет уж. Мне тут, вон, и сыто, и тепло. Да ещё и одёжа новая. Я правду сказывал. Говорю же, был я там, заработать хотел. Да только ничего кроме пинка не получил. А вы их чего, обнести хотите? – вдруг спросил он, глядя Егору в глаза.

– Не совсем так, – с грехом пополам удержав покер-фейс, протянул парень. – Те двое, которые самые злые, одну мою знакомую зацепили. Грозили ей. Вот я и хочу наказать их, – напустил он туману.

– Так выходит, это ты барин тому гаду челюсть сломал? – оживился мальчишка.

– Я, – кивнул Егор, не видя причины скрывать правду.

– Силён, – одобрительно протянул сорванец. – Их так просто никто побить не мог. К тому же они завсегда с револьвертами ходют. Так что сторожными вам быть надобно. Всем. Тот десяток под теми двумя ходит, и коль они скажут, то все за оружье возьмутся.

– И что, Иваны с Хитровки их под себя подмять не хотят? – усомнился Егор, внимательно его слушая.

В его познаниях о криминальном мире подобная банда просто не может существовать, не отстёгивая главарям криминального дна долю. В противном случае их давно бы уже самих на колбасу пустили, а ростовщика прижали б так, что он на них бесплатно работал. Целая банда в свободном плавании, и без пригляда? Так не бывает. Но ответ удивил не только парня.

– Пробовали они, да только у ростовщика того в полиции чин какой-то на прикорме. Вот Иваны зубы и обломали. История тогда шумная получилась. Даже стрельба была. Иваны с тех пор на них злые, жуть. Так что делайте, что задумали, спокойно. Блатные и не поморщатся.

– Что-то много ты про того ростовщика знаешь. С чего бы? – задумчиво протянул Михалыч, внимательно слушавший весь этот разговор.

– С людьми на Хитровке говорил. После пинка того сам хотел им красного петуха подпустить, да только понял, что не получится. Мужики те каторжные караул каждую ночь несут. Сразу приметят. А вызнавал я всё особо. Понимать хотел, как бы к ним подобраться, – зло выдохнул мальчишка.

– И тебе так просто всё рассказывали? – не поверил казак.

– Пришлось признать, что побили меня там, да ещё и обманули, – смутился Васька. – Смеялись, да рассказывали.

– Бывает, – задумчиво протянул казак.

– Барин, а ты меня правда тут оставишь? – вдруг спросил мальчишка. – Я тебе всё-всё делать стану. Вот что скажешь, то и стану. Хочешь, крест целовать на том буду, только не гони. Я сильный, я работать могу.

– Не голоси, – чуть поморщился Егор. – Не стану я тебя гнать, ежели себя вести правильно будешь. Но учти, учиться тебе надо будет серьёзно. Мне умные, грамотные работники нужны, а не абы что на подхвате.

– Так я, барин, грамотный. В церковной школе учился, – подскочил сорванец. – И грамоте и счёту разумею.

– Это хорошо, но мало, – кивнув, усмехнулся Егор.

– Да как же мало-то, барин? – растерялся мальчишка.

– Ты тут поспорь ещё мне, щеня неразумное. Егор Матвеич ажно на шести языках говорит. Сам придумал, как бумагу делать, которую самому государю возят. Так что рот закрой и делай, что сказано, – проворчал казак так, что мальчишка невольно вздрогнул.

– Так я и не спорю. Спросил только, – пожав плечами, моментально включил мальчишка заднюю.

– Добре. Отдыхай пока. А нам ещё подумать надобно, – вздохнул Егор, отпуская мальчика.

Кивнув, сорванец моментально выскользнул за дверь с такой скоростью, что парню даже показалось, что дверь не шелохнулась.

– Ловкий бесёнок, – усмехнулся Михалыч, проводив его взглядом. – И правда, оставь его тут, Егорка. Выучим, верным псом тебе станет.

– Так для того и брал, – пожал парень плечами. – Пусть живёт. Не объест, – махнул он рукой. – А про ростовщика что думаешь? – вернулся он к главному.

– А чего тут думать? – пожал казак плечами. – Сам слышал. Он под полицейским чином ходит. Выходит, может делать в городе, чего сам решит. А раз у него сразу дюжина каторжников своих имеется, не завидую я тому, кто ему задолжал. Три шкуры сдерут, ещё и должен по гроб останешься. С живого точно не слезут. Те ещё кровопийцы. Класть их надо, Егорка. Всех, – жёстко закончил он.