– Я понял тебя, любезный. Неси кофе пока. А там посмотрим, – хищно усмехнулся Егор, продолжая отслеживать действия громил.

Фраза о том, что это люди какого-то ростовщика, навела его на кое-какие мысли, которые нужно было как следует обмозговать. К тому же эти двое пока ничего кроме разговора не делали. Так что и вмешаться у парня не было ни одной причины.

* * *

Дожидаясь официанта, Егор продолжал отслеживать события, происходившие у столика дам. Склонившийся к брюнетке мужик продолжал что-то тихо шипеть, от чего девушка всё сильнее сжималась и уже начала прижимать к груди крепко сжатые кулачки, как это часто делают женщины, если им вдруг становится очень страшно. Выскочивший из кухни официант с подносом проходил мимо мужчин, когда согнувшийся замолчал и, резко выпрямившись, зацепил поднос, на котором стоял заказ Егора.

Понятно, что сделано это было не специально, но это был повод для вмешательства, и парень решил его не упускать. Уж очень ему девчонка понравилась. Мужик, выбивший из рук официанта поднос с заказом, резко повернулся и, недолго думая, всадил ему кулак в лицо. Не ожидавший такой выходки официант рухнул на пол, поскользнувшись в луже разлитого кофе. Мужик же, судя по всему, окончательно взъярившись, навис над ним и, сжимая кулаки, зло прохрипел:

– Смотри, куда прёшь, холуй.

– Сударь, вы должны мне кофе, – поднявшись, спокойно произнёс Егор, попутно разминая кулаки.

– Пасть захлопни и на место сядь, покуда цел, – стремительно развернулся к нему громила.

– Я смотрю, тебе, крыса подзаборная, моча в голову стукнула, – презрительно фыркнул парень. – Ты на кого рот свой поганый раззявил, плебей?! – рыкнул он, делая шаг вперёд. – Давно плетей не пробовал? Так я разом отвешу, только свистну.

Последнее слово он произнёс не просто так. Ещё в самом начале своего наблюдения за этой парочкой он отметил про себя одну штуку, очень точно напомнившую ему поговорку его прошлого. Можно вывезти девушку из деревни, но невозможно вывести деревню из девушки. Именно так было и тут. На первый взгляд этих двоих можно было принять за выходцев из сословия разночинцев, но присмотревшись, Егор отметил некоторые несоответствия.

Пообтеревшись в местном обществе, парень научился различать нюансы, но при этом отлично понимал, что сам он так и останется в местном обществе белой вороной. Так, просто старался выдерживать общую линию поведения, не копируя её. Всё равно не получится. Впрочем, самого его это мало волновало. Создав себе имидж человека необычного и весьма непростого, он старался жить так, чтобы его поведение не сильно выбивалось из общих рамок, но при этом поддерживая статус эксцентрика.

Услышавший его слова мужик на несколько секунд замер, а после, зло оскалившись, шагнул вперёд, резко выбрасывая кулак в направлении лица парня. Удар у него явно был поставленный, но не настолько быстрый, чтобы Егор его пропустил. К тому же он не просто так постоянно тренировался с казаками, а главное, с Архипычем, который в прошлом был пластуном. Делая шаг левой ногой, парень стремительно пригнулся, пропуская удар, и, выпрямляясь, с ходу всадил свой кулак мужику в челюсть. По всем правилам. От бедра.

Лязгнув зубами, громила рухнул на пол, раскинув в стороны конечности. Остановившись перед вторым, Егор окинул его долгим злым взглядом и, хищно усмехнувшись, уточнил:

– Мне повторить, что вы задолжали мне кофе?

– Не надо, – буркнул мужик, бросив взгляд на лежащего напарника и готового к броску парня.

– И не забудьте оплатить битую посуду, – фыркнул Егор, чуть расслабившись.

– Зря вы это сделали, сударь, – прошипел мужик, бросая на столик купюру в три рубля. – Таких ошибок некоторые люди не прощают. И мой хозяин как раз из их числа.

– Хозяину своему передай, что он всегда может меня найти или здесь, или в моём имении. А там посмотрим, кто из нас ошибся, – презрительно усмехнулся Егор, словно невзначай сдвигая кобуру с револьвером под руку.

– Не станет он с вами говорить. Других пришлёт, – не остался мужик в долгу.

– Ну, и царствие им небесное, – коротко рассмеялся парень. – Я ему даже дело облегчу, чтобы искал не долго. Егор Матвеич Вяземский, к вашим услугам, сударь, – представился он, щёлкая каблуками, словно на плацу.

– Тот самый, что бомбистов взял? – вдруг озадачился мужчина.

– Именно, – коротко кивнул парень. – Вот в этом самом заведении.

– Занятно. Весьма, – протянул мужик и принялся поднимать своего напарника.

Утвердив его на ногах, он подхватил покачивающегося, ушибленного громилу под локоть и потащил на улицу. Свистнув извозчика, они уселись в возок и укатили восвояси. Проводив их взглядом, Егор повернулся к дамам и, понимая, что должен хоть как-то разрядить обстановку, извинился:

– Сударыни, приношу вам свои извинения за случившееся, но иногда зарвавшийся плебс иного обращения не понимает. Честь имею.

Пока они с громилой спорили, официант успел прийти в себя и, поднявшись, отправиться на кухню за новой порцией кофе. А парнишка, служивший тут уборщиком, уже вовсю замывал разлитый кофе.

– Не стоит извинений, сударь, – первой пришла в себя гувернантка. – Вы вмешались очень вовремя. И должна признать, что вы сделали всё верно, хоть я и против насилия.

– Увы, сударыня, но непротивление злу насилием не более, чем утопия. Подобные личности всегда будут воспринимать вашу незлобивость и миролюбие как трусость, которая будет только провоцировать их на ещё большие гадости. Как говорится, человек есмь сосуд греховный, – закончил он цитатой из Писания, очень вовремя всплывшей в памяти.

– Сударь, а вы действительно тот самый Вяземский, о котором писали в газетах? – осмелев, вступила в разговор вторая девица.

– К вашим услугам, сударыня, – склонил Егор голову.

– В той статье ещё было написано, что у вас много наград, в том числе боевых.

– Не хочу хвастаться, но таковые награды я имею.

– И все они вручены вам самим государем императором?

– Кроме двух, – всё так же стоя рядом с их столиком, терпеливо отвечал парень.

– А чем вы вообще занимаетесь, молодой человек? – не сдержала любопытства гувернантка.

– Официально я являюсь просто помещиком. Но неофициально оказываю помощь в переводах различных документов с восточных языков для разных государственных служб, – обтекаемо пояснил парень.

– И какими же языками вы владеете? – тут же отреагировала девица.

– Турецким, арабским, фарси, французским, итальянским, немецким. Проще говоря, я толмач, – улыбнулся парень.

– Толмач? – удивлённо переспросила гувернантка.

– Именно. А что вас так удивило? – пожал Егор плечами. – Профессия эта во все времена была востребована и считалась занятием для очень умных людей.

– Сударь, я могу предложить вам присоединиться к нам? – заметив официанта с заказом, оживилась гувернантка, изящным жестом указывая ему на свободный стул.

– Почту за честь, сударыни, – снова блеснул парень вежливостью и жестом указал официанту на свой столик.

Понимающе кивнув, тот быстро переставил тарелочку с шербетом и стакан с водой на указанное место и, отодвинув стул, помог парню сесть. Потом, ловко смахнув со стола оставленные громилами деньги, он остановился и, глубоко поклонившись парню, негромко произнёс:

– Спаси вас бог, сударь, что вмешались. Иначе не миновать бы мне беды.

– Пустое, братец. Я ж говорил, мне заведение ваше нравится, так что, пока я тут, никто вас обижать попусту не посмеет, – отговорился Егор, отпуская его.

– Вы сказали, что профессия толмача всегда была профессией умных людей, – вернулась гувернантка к теме их беседы. – Но поясните, почему?

– С удовольствием, – кивнул Егор, пригубив напиток. – В прежние времена толмачи считались одной из самых почитаемых гильдий и даже имели свой знак. Таким символом был попугай. Толмач, говоривший на одном языке, носил знак, нарисованный только контуром, одноцветный. Те же, кто умел говорить на нескольких языках, носили цветных попугаев. А по поводу ума, сударыни, так тут всё просто. Человек глупый, не обладающий доброй памятью, просто не сможет выучить несколько языков так, чтобы свободно на них говорить. Именно поэтому толмачи всегда ценились, и гильдия эта считалась одной из самых почитаемых. Ведь случись война, и понять, что замышляет враг, люди просто не смогут, не имея толкового толмача.

– А как получилось, что в столь молодом возрасте вы сумели выучить так много языков? – не унималась девица.

– Родитель мой, царствие ему небесное, на образовании моём не экономил, так что учиться я начал рано и учил всё, что мне преподавали. Папенька был отставным полковником и всегда считал, что хороший офицер должен знать многое. От тактики и до умения драться кулаками. А с восточными языками всё ещё проще. Имение наше стояло на границе с Бухарским ханством. Так что выходцы из восточных пределов в наших местах были гостями частыми. Волей-неволей начнёшь понимать язык, в лавках да на базаре с ними торгуясь. А после уже, став постарше, их языки меня заинтересовали. Так и выучился. Благо папенька тому противиться не стал.

– Выходит, вы не здесь живёте? – зацепилась гувернантка за главное для себя.

– Отнюдь. Так сложилось, что в имении нашем несколько лет подряд недород случился, а после весь урожай саранча уничтожила. Папенька пытался спасти имение, в банке заёмы беря, но случилась главная беда. На имение банда из Бухарского ханства налетела. Дом сожгли, батюшка в бою с ними погиб. Меня самого ранили, да доктор, дай ему бог, выходил. А уж после того банк, чтобы свои деньги вернуть, имение и отобрал. Увы, всё по закону. Да и мне тогда годов не было, чтобы судиться. Но дядюшка мой, узнав, что семью нашу беда постигла, из столицы туда примчался и забрал меня к себе. Отдал деду, для полного излечения. Так с тех пор в этом имении и живу. Дед, перед смертью, видя, что у меня в делах всё складывается, завещание на меня переписал. Дядюшка-то в столице служит. Так что теперь я, можно сказать, местный, – закончил Егор, грустно улыбнувшись.

– Однако досталось вам, – удивленно протянула девица.

– Я не жалуюсь, – пожал парень плечами. – Как говорится, что ни делается, всё к лучшему.

– Как сказал один философ, всё, что нас не убивает, делает нас сильнее, – иронично усмехнулась гувернантка. Кто она на самом деле такая, Егор пока так и не понял.

– Не люблю это выражение, – чуть скривился он. – Слишком расплывчато. Если вы сломаете ногу, это вас не убьёт, но и сильнее не сделает, – ехидно закончил парень.

– А вы злой, – удивлённо протянула гувернантка.

– Просто с некоторых пор я критически отношусь ко всему, что общее мнение принимает как истину или мудрость, – вздохнул парень.

– Решили стать нигилистом?

– Нет. Просто думающим человеком, – не повёлся Егор на подначку.

– И в чём разница? – поджала гувернантка губы.

– В том, что думающий человек, убедившись в справедливости мнения, принимает его, а не отрицает всё подряд, считая себя истиной в последней инстанции. А теперь, с вашего разрешения, я хотел бы спросить. Чего тем мужикам от вас было нужно? – резко сменил парень тему, вопросительно посмотрев на брюнетку.

Пока шёл разговор, она сидела молча, явно переваривая всё случившееся, но слушала беседу внимательно, бросая на него быстрые, заинтересованные взгляды. От наезда она, похоже, уже успела оправиться и теперь просто слушала, пытаясь понять, с кем её свела судьба.

– У меня имеются знакомства в службе жандармов, так что, если имеется такая необходимость, я мог бы попробовать помочь, – пояснил Егор свой интерес.

– Дело тут не самое простое и в некотором роде личное, – чуть подумав, осторожно ответила брюнетка. – Но в любом случае я вам очень благодарна за помощь, Егор Матвеич.

– Что ж, дело ваше, но случись нужда, просто дайте мне знать. Признаюсь откровенно, терпеть не могу ростовщиков, – улыбнулся ей парень. – Найти меня можно в нашем имении. Оно стоит по Мытищинскому тракту. Ну или здесь. В кофейне. Я сюда часто заезжаю.

– Благодарю вас, сударь, я запомню, – едва заметно улыбнулась девушка, пряча носик в чашке с кофе.

* * *

Приехавший через день в имение жандармский ротмистр, перед тем как отдать парню документы, с лукавой усмешкой достал из папки пару листов бумаги и, протягивая их Егору, иронично произнёс, не скрывая ехидства:

– Его превосходительство, господин полковник, приказали передать вам это. Как они сказали, во избежание, так сказать, ненужных ситуаций.

– Объясните, сделайте милость, о чём именно идёт речь, – настороженно уточнил парень, даже не пытаясь прикоснуться к бумагам.

– О ваших новых знакомых, ради которых вы сломали очередную челюсть в кофейне, – усмехнулся ротмистр. – Там всё, что нашей службе известно об этих дамах, их семьях и вообще о той истории.

– Занятно. Выходит, за мной следят? – поинтересовался Егор, мрачнея всё сильнее.

– Присматривают, Егор Матвеич. Присматривают. Слова государя о вашей нужности для государства не пустой звук. К тому же и генерал-губернатор о том же высказался предельно ясно. Так что принято решение присматривать за вами, но со стороны и не вмешиваясь. Точнее, вмешательство возможно только в крайнем случае. Когда опасность для вашей жизни будет очевидна.

– И в каком виде осуществляется этот присмотр? Уверяю, интерес не праздный, случись замятня какая, я ж могу, не разобравшись, и людей ваших положить. Так что сделайте одолжение, хоть опишите мне их.

– Пожалуй. Помня ваше умение стрелять и вообще решимость принимать жёсткие меры, вполне резонно, – задумался ротмистр. – Скажу сразу. Вы их уже видели. Во время той истории с османами. Сомневаюсь, конечно, что стали запоминать, но лица их должны быть вам знакомы.

– Понятно. Они работают парой? – уточнил Егор.

– Да. На тот случай, ежели нужно будет вызвать помощь или нечто подобное.

– Хорошо. Я понял, – задумчиво кивнул парень. – Что ж. Раз так, тогда давайте займёмся главным, чтобы не задерживать вас, – сменил он тему, протягивая руку за документами для перевода.