Проводив их взглядом, Егор устало вздохнул и, резко развернувшись, снова открыл огонь по поленьям. Больше всего сейчас ему хотелось, чтобы вместо деревяшек там качались те, кто был повинен в гибели женщин. На душе у парня было темно и тоскливо. Сторонние не должны погибать в подобных политических игрищах. Но те, кто радел за всеобщее счастье, считал иначе. Лес рубят, щепки летят, было их любимой поговоркой. Но как добраться до всей этой своры, Егор даже не представлял.

Настрелявшись до одури, парень вернулся в дом и, умывшись, чтобы смыть с себя пороховую гарь, отправился ужинать. Утром, отправив дяде написанное письмо, он понял, что настроение не улучшилось, и, плюнув на всё, велел запрягать. Нужно было хоть как-то развеяться. Никита, предупреждённый Михалычем, подогнал к крыльцу транспорт и, дождавшись, когда пара верховых казаков встанет рядом с каретой, тронул выезд с места. Опытный кучер уже знал, если хозяин не назвал нужного адреса, ехать надобно в кофейню.

Там парень мог часами наблюдать за прохожими, не спеша попивая кофе и думая о чём-то своём. Там же он регулярно назначал всякие встречи и отвечал на множественные вопросы репортёров. Никита сам с огромным интересом слушал эти словесные баталии, поражаясь умению молодого хозяина парой хлёстких выражений осадить любого болтуна. Вообще, с тех пор, как управляющий отправил его служить личным кучером молодого барича, жизнь его круто поменялась. Так что известие о том, что на Егора снова кто-то собирается напасть, Никита воспринял как личное оскорбление.

Перед тем как запрячь коней, он первым делом проверил оружие и, сунув револьвер в специально пришитые к тулупу петельки, занялся своими прямыми обязанностями. Стрелять он научился неплохо, а в том, что своих хозяин никому не отдаёт, знал твёрдо. Так что для любого напавшего участие в драке простого кучера станет большой неожиданностью. Сам Егор очнулся, только когда карета остановилась у знакомого заведения. Чуть улыбнувшись, парень выбрался на улицу и, вскинув голову, негромко произнёс, глядя своему кучеру в глаза:

– Благодарствуй, Никита.

– Не на чем, Егор Матвеич. Отдыхайте, а мы дождёмся, – заверил тот, широко улыбаясь в ответ.

Казаки сопровождения, убедившись, что с парнем всё в порядке, и он вошёл в кофейню, привязали лошадей к ближайшей коновязи и дружно направились в соседний трактир. Сам же Никита, спрыгнув с облучка, принялся обходить транспорт по кругу, проверяя, всё ли в порядке. На местных дорогах развалиться может всё что угодно. Это кучер знал как никто другой. Убедившись, что с каретой всё нормально, он достал из багажного отделения пару широких попон и принялся укрывать ими лошадей.

Сделав заказ, Егор откинулся на спинку стула и, глядя в окно, еле слышно проворчал:

– Вроде и не влюблён в неё был, а всё равно хреново.

Благодарно кивнув официанту, он пригубил принесённый кофе и, убедившись, что напиток сварен, как положено, вернулся к размышлениям. Вошедших посетителей парень заметил сразу. Пара крепких молодых мужчин, одетых с претензией на роскошь, вошли в заведение и, оглядевшись, дружно скрестили взгляды на парне, словно оценивая его как возможного противника. Потом один из них кивком головы указал попутчику на свободный столик, и они уселись шагах в трёх от парня. Но оба сели так, чтобы оказаться к нему спиной или боком. Но Егор уже успел насторожиться.

Уж очень взгляды у них были приметные. Внимательные, настороженные. Такие бывают или у служителей закона, или у их антиподов. Делая вид, что вошедшие ему не интересны, Егор занялся напитком, попутно прикидывая, кто это может быть и чего от них можно ожидать. В том, что они пришли сюда именно за ним, парень уже не сомневался. А с учётом полученных известий ожидать можно было чего угодно. Попивая кофе, парень незаметно сдвинул кобуру с револьвером так, чтобы удобнее было выхватить оружие, и снова покосился в окно.

Крутившийся на противоположной стороне улицы молодой человек в одежде разночинца показался ему странным. Чем именно, парень и сам не очень понимал. Но внимание Егора он привлёк тем, что всё время двигался. То почешется, то поёжится, то примется одежду поправлять. В общем, про парня создалось такое впечатление, что он очень волнуется. Но почему? Этот вопрос не оставлял парня с того момента, как он приметил неизвестного.

Вывернувшая из-за угла карета со знакомым вензелем, в сопровождении четвёрки верховых жандармов, заставила Егора подобраться и сдвинуть всю посуду на середину стола. Сделав вид, что что-то ищет по карманам, Егор поднялся, продолжая отслеживать суетливого мужика на улице. Увидев карету, тот повернулся к ней спиной и принялся что-то делать руками. Что именно, Егор не видел, но по движениям догадался, что он или чиркает спичками, или пытается высечь огонь кресалом.

Двое по соседству, поднявшись, двинулись к выходу, не забыв бросить на стол купюру, но, когда один из них оглянулся и увидел стоящего парня, события понеслись вскачь. Один из них, резко сунув руку во внутренний карман, сделал шаг в сторону двери, второй чуть задержался, пропуская входившую в кофейню даму, а суетливый тем временем быстрым шагом направился в сторону приближавшейся кареты.

Увидев, что он вскидывает над головой руку с каким-то округлым предметом, из которого струится дымок, Егор одним плавным движением выхватил револьвер и, шагнув к двери, сделал два выстрела. Оба приятеля, что сидели по соседству, получив по пуле в плечи, рухнули на пол, выронив оружие. Подскочив ко всё ещё открытой двери, Егор навёл ствол револьвера на суетливого и, взяв поправки, плавно спустил курок.

Расстояние до суетливого было метров шестьдесят, так что это был сложный выстрел. Но парень не промахнулся. Пуля ударила его в грудь, отбрасывая назад, и предмет, дымившийся в его руке, покатился по тротуару. Спустя примерно четыре секунды грохнул взрыв. Пинками отбросив оружие приятелей в сторону, Егор отскочил от двери и, держа их на прицеле, громко приказал:

– Не двигаться, твари!

Что творилось на улице, он мог только гадать, но ворвавшиеся в заведение жандармы явно обрадовались, завидев открывшуюся им картину. Один из вбежавших парня узнал сразу. Он участвовал в истории с турками, так что был с Егором знаком. Раненых увели, а парень, осмотревшись, увидел разбитые витрины и, покачав головой, мрачно проворчал:

– Приличное заведение испоганили, сволочи.

* * *

Стоя в зале приёма дворянского собрания, Егор чувствовал себя словно на сцене. Десятки дворян, вытянув шеи и замерев, наблюдали за происходящим. Генерал-губернатор, прикрепив ему на парадный френч очередную награду, с чувством пожал парню руку и, за плечо развернув лицом к залу, громко произнёс:

– Извольте, господа. Юноша, не полных восемнадцати лет, а наград имеет поболе, чем иной чин, до пенсии дослужившийся. Сей орден Святого Владимира с мечами и бантом я своей волей вручил сему молодому человеку за предотвращение убийства шестерых жандармов и вашего покорного слуги.

«Их же вроде четверо было», – хмыкнул про себя Егор и только после сообразил, что кучер на облучке кареты генерал-губернатора являлся младшим чином той службы. А рядом с ним сидел ещё один жандарм.

– Семь жизней человеческих тремя выстрелами сохранить уметь надобно, господа, – тем временем продолжал генерал. – И с сего дня я настоятельно прошу всех помнить, что судьба господина Вяземского находится под пристальным вниманием моим и самого государя. Учтите это, господа, ежели кто решит затеять чего неправедного, – весомо добавил он и, одобрительно улыбнувшись парню, жестом отпустил, указав на кресло в первом ряду.

Отдав положенный по этикету поклон, Егор покорно уселся на указанное место, пытаясь понять, что будет дальше. О том, что генерал-губернатор желает иметь с ним личную беседу после приёма, парня предупредил секретарь. Так что оставалось только сидеть и ждать. Кожей чувствуя взгляды сидевших сзади, парень пытался понять, кто вообще затеял это нападение.

Из курса истории он помнил, что правление Александра Второго было отмечено множеством подобных нападений. Но когда и что именно случалось, так и не вспомнил. Отбросив эмоции, Егор честно попытался сосредоточиться на происходящем в зале, но ничего не получалось. Из головы не шла история с гибелью женщин в столице. Погрузившись в собственные мысли, парень не сразу понял, что всё закончилось. Очнулся, когда собравшиеся дружно зашевелились и начали подниматься.

Выйдя в коридор, Егор едва успел сделать несколько шагов, когда рядом с ним словно из воздуха возник молодой подпоручик и, щёлкнув каблуками, негромко произнёс:

– Господин Вяземский, вас желает видеть его высокопревосходительство. Прошу вас следовать за мной, сударь.

Понимая, что слова тут не нужны, Егор отправился следом за офицером. Проведя его на третий этаж, подпоручик ввёл парня в приёмную и, передав с рук на руки секретарю, молча исчез.

– Добрый день, Егор Матвеич, – тепло улыбнулся секретарь и, не чинясь, пожал парню руку. – Его высокопревосходительство скоро вас примет.

– Благодарю, – коротко кивнул Егор.

Отступив к окну, парень бросил взгляд на улицу и, вздохнув, попытался сосредоточиться. Отвечать чиновнику подобного ранга невпопад не самое умное занятие. Спустя минуты три из кабинета генерал-губернатора появились два офицера и, не обращая на парня внимания, вышли в коридор. Секретарь, пройдя в кабинет, вышел обратно и, придержав дверь, жестом указал Егору на вход. Пройдя в кабинет, парень коротко поклонился, но генерал, поднявшись из-за стола, отмахнулся, негромко проворчав:

– Господь с вами, Егор Матвеич. Это я вам кланяться должен.

– Не с чего вам кланяться, ваше высокопревосходительство. Так бы любой на моём месте поступил, – нашёлся парень.

– Присаживайтесь, сударь. Присаживайтесь, – указал генерал на кресло у стола. – А что до того, что любой бы так сделал, так вот тут вы крепко ошибаетесь. Не знаю, что в стране происходит, но заговоры и бунты словно грибы после дождя вылезают. Жандармы уж с ног сбились. И ведь самое страшное, что подлецы сии никого не щадят. Чиновников самого высокого ранга убить стараются. Так что, не случись вас в той кофейне, и мне б беды не миновать. Так что я вам жизнью обязан, сударь. И сие есть непреложная истина.

– Чиновники, если подумать, понятно, почему нападениям подвергаются, а вот то, что они простых обывателей уничтожают, спускать никак нельзя, – вздохнул Егор, непроизвольно съехав на важное для себя дело.

– Это вы о ком? – моментально подобрался генерал.

– В столице, под видом ограбления, были убиты мать и дочь. Те самые, с которых началась история о нападении на самого императора. Владелицы имения, которое у них хотели отнять. Полиция посчитала, что это просто разбой, а я думаю, что кто-то решил избавиться от видаков, которые могли прямо указать на заговорщиков, – коротко поведал парень.

– Вот, значит, как, – мрачно протянул генерал-губернатор. – Вы кому-то уже сообщили о своих мыслях?

– Только дяде. Впрочем, более мне и писать о том некому, – пожал Егор плечами.

– И верно, – чуть смутившись, кивнул генерал. – Что ж. Раз так, то я сам спишусь со столичным губернатором и сообщу о ваших мыслях его величеству. Думаю, он заставит полицию пересмотреть свои выводы.

– Благодарю, ваше высокопревосходительство, – склонил парень голову, ощутив настоящую радость.

– Не на чем, сударь. Не нужно забывать, что заговор тот был устроен против самого, – тут он вскинул указательный палец к потолку. – Так что дело это никак без его внимания не останется. А теперь я хочу закончить то, что начал в зале. Вот, Егор Матвеич, извольте. В векселе стоит сумма в пять тысяч рублей. Понимаю, что откупаться за спасение жизни деньгами не очень правильно, но помня, что иного дохода кроме как с имения вы не имеете, я прошу вас понять меня правильно и принять эти деньги. Не обижайте, Егор Матвеич.

– Не стану отказываться, ваше высокопревосходительство, – после короткого молчания кивнул Егор. – Как говорится, сам себя не пощекочешь, никто не рассмешит.

– Не слыхал подобного, – усмехнулся генерал. – А вы и вправду на язык остры.

– Я, ваше превосходительство, толмач. А для толмача язык – главное орудие производства, так сказать, – развёл парень руками, обезоруживающе усмехаясь.

– Вы и вправду в своём деле мастер, – рассмеялся губернатор. – Извольте, сударь, – протянул он вексель парню. – А за то дело в столице не извольте беспокоиться. Я его так не оставлю. Губернатор петербуржский старый мой приятель, так что заставит полицию то дело как следует разобрать.

– Думаю, было лучше передать его полковнику Угрюмову, – осторожно подсказал Егор. – Он дело о заговоре разбирает, а значит, быстрее сможет понять, что там и как было.

– Тоже верно, – чуть подумав, решительно кивнул генерал. – Так и поступим.

– Прекрасно, – благодарно кивнул парень и, понимая, что задерживаться в подобных кабинетах не стоит, аккуратно уточнил: – Ну, раз уж с главным мы решили, позвольте откланяться?

– Не смею задерживать, Егор Матвеич, – величаво кивнул генерал. – И ежели нужда какая возникнет, не стесняйтесь. Прямиком ко мне. Решим, – твёрдо пообещал он, поднимаясь и подавая парню руку. – Дозволение на прямой доклад вы имеете, так что смело пользуйтесь.

– Благодарю, ваше высокопревосходительство. Даст бог, не понадобится, – улыбнулся парень, пожимая протянутую ладонь.

Выбравшись из кабинета, парень попрощался с секретарём и, выйдя в коридор, устало перевёл дух. Что ни говори, а общаться с чиновниками такого ранга было тяжело. Даже при всём их добром расположении к тебе. Такие люди привыкли гнуть всё под себя и, даже разговаривая по-доброму, всё равно начинают давить, просто по привычке. Убедившись, что всё закончилось и делать ему тут больше нечего, парень вышел на улицу и неторопливым шагом двинулся к своей карете.

Никита, увидев хозяина, поспешил распахнуть дверцу и, дождавшись, когда парень усядется, негромко спросил: