* * *

В имение они влетели во второй половине дня, в снежной пыли и под весёлый перезвон колокольчика. Денёк стоял роскошный. Прям как у классика, мороз и солнце, день чудесный. Убедившись, что в имении всё в порядке и никаких срочных дел не имеется, путешественники отправились в баню, а после ужина завалились спать. А утром, после тренировки, Егор отправился инспектировать приписные деревни.

Как оказалось, в этом году волков у деревень было мало, а вот кабанов вдруг случилось множество. Эти нахальные сильные животные, имеющие нюх похлеще, чем у собак, запросто добирались до оставленного в стогах сена и не стеснялись подрывать фундаменты овинов, чтобы подобраться к зерну. Выслушав жалобы крестьян на это нашествие, парень удивлённо хмыкнул и тут же приказал звать егеря. По приказу Матвея егерь несколько дней подряд рассыпал на краю поля прошлогоднее зерно, подманивая стадо.

А после парень и его казаки устроили кабанам настоящую засаду. В итоге из стада примерно в два десятка голов ушло едва четверть. Глядя на эту груду доброго мяса, Егор вдруг понял, что обитателям усадьбы столько не съесть, и тут же приказал управляющему развезти всю добычу по деревням и раздать туши крестьянам. В первую голову вдовам и многодетным семьям. Приказ свой он объяснил просто: чем лучше живут крестьяне в имении и чем больше в деревнях детей, тем само имение крепче.

Сообразив, что он имеет в виду, управляющий высвистал мужиков с санями и отправился выполнять приказ. Надо признать, что Матвей Поликарпыч был человеком мудрым и опытным, и подобные приказы исполнял с удовольствием. Ведь как ни крути, а доход с имения это ещё и его жалованье, которое Егор не забыл повысить после смерти деда. И дело тут было не в том, чтобы как-то привязать управляющего или купить его преданность, а в том, что ему часто приходилось принимать решения самому. Ведь сам Егор вынужден был регулярно мотаться между Москвой и Петербургом.

Выбив в таком режиме три стада, Егор своей волей приказал остановить отстрел. Уничтожать кабанье поголовье совсем он не собирался. Кабан, зверь хоть и осторожный, но от сытной кормушки не уйдёт. К тому же охотился парень только в положенное время, при этом стараясь поддерживать поголовье зверья в своём лесу. Так что, избавив крестьян от очередной напасти, парень вернулся к делам светским. Приглашение в дворянское собрание пришло очень вовремя.

С учётом того, что прислали ему приглашение именное, подписанное лично генерал-губернатором, парень понял, что получение им очередной награды без внимания не останется. Так что на приём он отправился в своём парадном френче, со всеми регалиями. И надо сказать, что три Георгиевских креста это совсем не шутки. Во всяком случае, здоровались с ним в собрании весьма почтительно, даже офицеры в чинах.

Генерал-губернатор удостоил его личной беседы, громогласно похвалив за достижения в деле сохранения порядка и благочиния в империи, чем ясно дал всем понять, что сей молодой человек не абы кто, а человек, за деяниями которого внимательно наблюдают и поддерживают во всех делах. Дождавшись окончания этого мероприятия, Егор вежливо попрощался со всеми собравшимися и отправился в кофейню. Нужно было перевести дух и осмыслить всё услышанное.

Впрочем, ничего особенного в том, что касалось именно его самого, в том собрании не случилось. Больше было общих разговоров и обсуждений. Но взгляды некоторых господ заставили парня подобраться и как следует запомнить их физиономии. Планировать тут что-то резкое было пока преждевременно, но быть готовым ко всему Егор счёл необходимым. Самое неприятное, что выяснить, кто были эти люди, ему было не у кого. Парень в очередной раз пожалел, что не стало деда. Уж он-то с одного взгляда мог бы сказать, что это за человек и чем он дышит.

Сидя за своим столиком, Егор задумчиво смотрел в окно, даже не замечая проходивших мимо прохожих, обдумывая всё увиденное, когда в кофейню ввалилось полдюжины человек и двинулись в его сторону. Заметив их отражение в стекле, парень уже потянулся за револьвером, когда вдруг узнал несколько лиц. Выждав, когда вошедшие окажутся в шаге от стола, Егор плавно повернулся к ним и, не поднимая взгляда, негромко спросил:

– Чему обязан, господа?

– Егор Матвеич, нам стало известно, наверное, что вы сумели раскрыть заговор в столице. Сделайте одолжение, сударь, хоть пару слов, – взмолился шедший первым репортёр.

– Боюсь, вас ввели в заблуждение, господа. Заговора я не раскрывал. Просто указал нужному человеку на некоторые странности, – попытался выкрутиться Егор.

– Не надо лукавить, Егор Матвеич. Вы лично схватили пятерых заговорщиков, за что получили третий орден. Он и сейчас у вас на груди. Ну, хоть что-то, сударь, – продолжал канючить репортёр. – Зима, и без того ничего интересного не происходит, а тут заговор. Неужто вы и вправду решили, что мы пройдём мимо такой истории?

– Хорошо. Но скажу сразу, что рассказать я могу только о том, в чём принимал участие лично, – вздохнул парень, заметив, что посетители кофейни дружно навострили уши. – Об участниках этого дела ничего сказать не могу, потому как и сам того не знаю. Следствие ещё идёт. Так что без имён.

– Хоть так, – покорно кивнул заводила этой компании.

– Тогда рассаживайтесь, господа, – указал Егор на столики.

Официанты, внимательно следившие за их беседой, дружно устремились к новым посетителям. Понимая, что, не сделав заказ, не получат и рассказа, репортёры быстро назвали желаемые напитки и дружно достали свои блокноты. Дожидаясь, когда их обслужат, Егор не спеша допил свой кофе и, утерев губы салфеткой, развернулся к репортёрам.

– Всё началось с того, что некая особа обратилась к моему дяде с просьбой помочь избавить её от неких господ, требовавших от неё продать имение…

Повествование о случившемся приключении много времени не заняло. Доведя рассказ до конца, парень глотнул воды и, дождавшись, когда репортёры закончат стенографировать, развёл руками, всем своим видом показывая, что добавить ему больше нечего, коротко произнеся:

– Вот, в общем-то, и всё.

– Егор Матвеич, вы старательно обходите тему отношения к этому делу его величества, – тут же насел на него заводила. – Но ведь он что-то вам говорил, вручая орден?

– Я был удостоен чести получить не только награду, но и похвалу его величества за свои радения в деле защиты государственных устоев, – обтекаемо отозвался парень.

– То есть о самом заговоре и его участниках его величество не высказывался, я вас правильно понял? – не унимался репортёр.

– Господа, я же сказал, следствие ещё идёт, – пожал парень плечами.

– Вы уже в пятый раз удостаиваетесь чести быть принятым самим государем. Вас не удивляет сие? – вылез другой писака. Судя по акценту, иностранец.

– По делам и честь, – коротко усмехнулся Егор. – Начни я труса праздновать или забейся в угол, не было б ни наград, ни чести.

– А как случилось, что вы дважды дрались на дуэли, и каждый раз по одному и тому же поводу? – ехидно усмехнулся всё тот же репортёр.

– Увы, но некоторые господа не желают принимать тот факт, что оказались не правы сами, – пожал парень плечами.

– Вы снова уходите от прямого ответа, – укорил его репортёр. – Вы убили человека, и вам это сошло с рук. В который уже раз.

– Не забывайтесь, сударь, – прошипел Егор, разом превращаясь в дикого хищника. – И научитесь уже проверять свою информацию. Во все эти дуэли я был вовлечён. Проще говоря, вызовы были брошены мне. Сам я ссоры не искал, даже не думал о чём-то подобном.

– И, тем не менее, последний ваш противник, отставной офицер, был убит, и у него остался сиротой маленький сын, семи лет, больной чахоткой. Что вы собираетесь предпринять по этому поводу? – не унимался иностранец.

– Я? – иронично уточнил Егор. – А, простите, на каком основании? Кто я тому ребёнку? В нашем государстве, сударь, имеются законы. И даже на подобный случай. Так что теперь судьбой того ребёнка будут заниматься местные власти. Хотя, на мой взгляд, принять участие в его судьбе должны в первую голову те, кто нанял его отца. Ведь это они воспользовались его бедственным положением и уговорили затеять тот поединок. Я, в свою очередь, о делах того офицера ничего не знал. Как, впрочем, не знал и самого офицера.

– Но на дуэли дрались, – тут же отреагировал иностранец.

– Вам того не понять, но в вопросах чести я отступать не привык.

Егор намеренно указал репортёру его место, тем самым давая понять, что терпеть его нападки дальше не собирается. К тому же его коллеги уже начали поглядывать на него недовольно, отлично понимая, что рискуют из-за этого болтуна лишиться занятного собеседника, из которого можно попробовать вытянуть ещё что-то интересное. Сообразив, что рискует быть попросту битым, иностранец прикусил язык, мрачно покосившись на что-то увлечённо записывавших коллег.

Тут и дураку было понятно, что исказить сказанное парнем не получится. Ведь беседа ведётся в присутствии других репортёров, а они подадут всё услышанное так, как нужно им.

– Выходит, вы совсем не желаете принимать участия в судьбе того ребёнка? – не удержавшись, задал иностранец очередной провокационный вопрос, пытаясь выкрутить хоть что-то.

– Тот офицер был жителем столицы, а я, как вам известно, живу тут. В Москве. Но его судьбой будет заниматься мой дядя. На этот счёт он уже отдал нужные распоряжения, – жёстко ответил Егор и отвернулся от репортёра, всем своим видом давая понять, что этот разговор ему более не интересен.

– Егор Матвеич, а как вы сами думаете, кто мог вообще затеять тот заговор? – сменил тему заводила.

– Моё мнение, что корни тут нужно искать за границей, – задумчиво протянул парень, покосившись на иностранца. – У подданных империи имеются все возможные средства, чтобы проводить в жизнь свои идеи. Для того нужно только заняться всерьёз политикой и суметь донести свои мысли до его величества. Сменить власть радикальным способом интересно только тем, кому мешает само существование нашего государства. А это все наши заклятые западные друзья. Ну, а нанять недалёких исполнителей не так и сложно. Подобных господ в любом государстве хватает, – презрительно закончил Егор.

– Вы уже не раз говорили, что все неприятности в государстве устроены кем-то из-за границы. Почему вы так в этом уверены? – не отставал заводила.

– Господа, ну не разочаровывайте меня, – фыркнул парень. – Вы все умные, грамотные люди. Подумайте сами. Кому ещё станут интересны всякие бунты, смена власти, революции, как не иным государствам. Есть такое выражение, с которым я полностью согласен. Россия – это континент, прикинувшийся государством. Именно наши территории и богатства земли не дают им покоя. Просто посмотрите на карту мира. Такие территории, и не их колонии. Подобного они спокойно воспринять просто не могут. А значит, будут гадить везде, где только смогут. Даже в мелочах.

– О чём именно вы говорите? – снова влез иностранец.

– О том, что извратить сказанное это тоже гадость. Как и попытка оболгать честного человека, – презрительно усмехнулся Егор. – Просто вспомните, как во всяких иностранных бульварных листках изображают наше государство. Огромный, пьяный русский медведь, бьёт, рвёт, топчет и ещё бог знает что делает с несчастными иностранцами. И где тут правда? Назовите мне хоть одну войну, которую начала Россия, ради захвата в Европе чьих-то земель? Но прежде чем ответить, запомните, что историю государства нашего я знаю прекрасно и любую ложь стану обличать публично, – добавил он, заметив, что иностранец уже открыл рот.

Сообразив, что спорить тут означает выставить себя дураком, репортёр закрыл рот и, скривившись, насупился.

– Выходит, вы, Егор Матвеич, против революции? – уточнил заводила, ехидно покосившись на иностранного коллегу.

– А что в ней хорошего? – удивился парень. – Просто почитайте историю Французской революции – и ужаснётесь. Кровь, смерть, голод, грабёж, и вы хотите, чтобы всё это случилось у нас? А главное, будут страдать прежде всего простые люди. Мало нам бед, – фыркнул он, коротко перекрестившись. – Запомните, господа. Революция всегда пожирает своих детей, – добавил парень, вовремя вспомнив подходящую фразу. – Делают революции одни, а плодами их труда пользуются другие. Так было, так есть и так будет.

– Значит, все изменения в государстве должны происходить только мирным путём? – не унимался заводила, которого эта тема, похоже, зацепила.

– Более того. Все изменения должны происходить сверху вниз и воплощаться в жизнь очень осторожно. Но это только моё личное мнение. А решать это будут те, кому принимать подобные решения самим господом назначено, – закончил он, поднимаясь.

* * *

Не спеша инспектируя мануфактуру, Егор никак не мог отделаться от мысли, что тот разговор с репортёрами в кофейне случился не сам по себе, а был кем-то специально спровоцирован. Уж больно хорошо был информирован заводила этой камарильи. Точно знал вещи, о которых ни дядя, ни сам Егор не распространялись. Про казаков и полковника непонятной принадлежности он и вовсе не вспоминал. Эти с подобными гражданами даже разговаривать не станут.

А это может означать, что кому-то, отлично посвящённому в эту историю, нужно было, чтобы подобное интервью состоялось. Тогда возникает вопрос. Зачем? Точнее, для чего это нужно? А главное, кому? Свою роль в этом деле парень отлично понимал. Он был живцом, а точнее, камнем, брошенным в спокойную воду. А если быть откровенным перед самим собой, то самое точное определение, это пачка дрожжей, брошенных в деревенский сортир.

Сразу вся неприятная субстанция начинает бурлить и выползать на свет божий. Не самая приятная роль, но выбирать не приходилось. Выбора ему всё равно не оставили. Остаётся только быть самим собой и не забывать почаще оглядываться через плечо. Ну и стараться делать всё, чтобы в случае очередной ссоры стать стороной вызываемой. Тогда он получает возможность выбора оружия. Как говорится, сам себя не пощекочешь, никто не рассмешит.