– Вы правы, сударь, – вскинув подбородок, решительно заявил офицер.

– Вызов принят, а значит, выбор оружия за мной, – зло усмехнулся парень.

– Совершенно верно, – всё так же холодно кивнул штабс-капитан.

– Прекрасно. Сабли, это мой выбор, – произнёс Егор так, что вздрогнули все собравшиеся.

– Пусть будет так, – заметно помрачнев, кивнул офицер. – Завтра, в полдень, у Никитских ворот в парке.

– Я там буду, – коротко кивнул Егор.

Щёлкнув каблуками, офицеры коротко склонили головы и, развернувшись, покинули кофейню. Усевшись на место, парень вздохнул и, окинув притихнувших женщин ироничным взглядом, негромко уточнил:

– Ну и чего носы повесили?

– Егор Матвеич, вы действительно станете завтра драться? – дрогнувшим голосом спросила Вера Ильинична.

– Да. Слово дано, так что обратного пути нет и быть не может.

– Но почему? Точнее, ради чего? – не удержавшись, вклинилась Татьяна в разговор.

– Ради чести, – пожал парень плечами.

– Вы сказали, что всё случилось из-за девушки знатного происхождения. Кто это? Наталья Ростовцева? – продолжила девушка допрос.

– Не важно, из-за кого, – качнул Егор головой. – Не поведи тот корнет себя как пьяная свинья, я бы и не подумал вмешиваться. Тот разговор шёл об их прошлых делах. Но когда он принялся оскорблять меня, дело приобрело другой оборот.

– И вам не страшно? – помолчав, еле слышно спросила Татьяна.

– Нет. Я уже дрался на дуэли и знаю, чего ожидать.

– Но ведь они выставили бойца, вы сами это сказали, – не унималась девушка.

– И это я уже видел, – грустно усмехнулся Егор. – Дамы, не забивайте себе головы этим делом, – решил сменить он тему. – Мы сидим в прекрасном заведении, наслаждаемся роскошным напитком, а на улице в кои-то веки стоит хорошая погода. Радуйтесь, ваши сиятельства.

– Егор Матвеич, я вас очень прошу, не нужно этого величания, – тихо попросила графиня. – Сейчас это несколько неуместно.

– Как пожелаете, Вера Ильинична, – покорно кивнул парень, которому по большому счёту было вообще всё равно, как их называть.

Женщины замолчали и вернулись к питию напитка. Сам же Егор продолжал проигрывать мысленно ситуацию, пытаясь понять, кого именно могли выставить бойцом. Понятно, что знать всех толковых рубак лично он не мог, но если судить по тому, как скривилось лицо штабс-капитана, выбор парня оказался не очень приятным. А значит, шансы у него есть, и очень серьёзные. Себя самого Егор великим мастером не считал и всегда знал, что мастер клинка на его голову где-то имеется. Как и мастер стрельбы из дуэльного пистолета.

Уже дома Вера Ильинична вдруг остановила его и, вздохнув, решительно спросила, могут ли они с дочерью присутствовать на дуэли?

– Зачем вам это? – растерялся Егор.

– Я умею оказывать помощь в случае ранений. Но главное не в этом. Я хочу быть уверенной, что с вами всё в порядке.

– Хорошо. В таком случае вам придётся быть готовыми к десяти утра, – помолчав, кивнул Егор.

В конце концов, если его гостьи хотят полюбоваться кровавым зрелищем, это их личное дело. Принцип «хлеба и зрелищ» ещё никто не отменял. С этой мыслью он поднялся в свои комнаты и принялся готовиться в завтрашнему дню. Первым делом нужно было привести в порядок все дела. Вызвав управляющего, он объяснил ему ситуацию и, выяснив, что всё идёт, как и должно, напомнил ему про мануфактуру. Заверив парня, что всё будет в порядке, Матвей Поликарпыч предложил отправить к дяде нарочного, но Егор только отрицательно качнул головой.

Вошедший следом за управляющим Михалыч, окинув задумавшегося парня внимательным взглядом, поинтересовался:

– Чего пригорюнился, Егорка? О дуэли думаешь?

– Угу.

– Не журись. Прибьёшь ты того бойца, как пить дать. Уж поверь, знаю, чего баю.

– Откуда такая уверенность, дядька? Ты ж не знаешь, кого они бойцом выставили.

– Его не знаю. Я тебя знаю. Ты теперь супротив двоих казаков играючи стоишь, а браты тебя в тех боях шутейных щадить и не думают. Рубят так, как бою рубились. Уж поверь, выдюжишь.

– Это уж как бог даст, – грустно усмехнулся Егор. – Добре, дядька. Завтра с утра и сам готов будь, и пару братов с собой прихвати. Кто знает, что там те гуси офицерские задумали.

– Покоен будь, Егорка. Всё будет, – решительно кивнул казак. – А ты ужинай да спать ложись. Утро вечера мудренее.

– Тоже верно, – благодарно улыбнулся парень.

Вняв мудрому совету, он отправился в столовую, а после и вправду улёгся спать. Утром, привычно размявшись и прогнав полный комплекс, Егор слегка перекусил и приказал подавать карету. К его огромному удивлению, обе графини спустились к завтраку уже полностью одетыми и готовыми к выезду. Отправляясь одеваться, Егор не удержался и, бросив взгляд на старшую графиню, тихо уточнил:

– Вера Ильинична, вы уверены, что Татьяне стоит на это смотреть?

– Пусть привыкает, – твёрдо отозвалась женщина. – Я не смогу быть с ней рядом всегда. Так что ей будет полезно видеть, что такое настоящий бой и что бывает, если неосмотрительно себя ведёшь.

– Что ж, вам виднее, – задумчиво хмыкнул парень, выходя из столовой.

Они молчали до самого места назначения. Но когда карета остановилась, Вера Ильинична вдруг вздрогнула всем телом и, тихо окликнув парня, произнесла, быстро крестя его:

– Храни вас царица небесная, Егор Матвеич.

– Благодарствую, Вера Ильинична, – склонил Егор голову.

Сопровождаемый казаками, он подошёл к кучке офицеров, среди которых был и означенный штабс-капитан. Увидев парня, тот коротко кивнул и, шагнув в сторону, громко произнёс:

– Время, господа. Пора начинать.

Судя по его тону, распорядителем этой дуэли назначили его. Сам Егор даже не пытался влезать в механику всего этого действа. У него даже секундантов не было. Впрочем, ему на это было наплевать. Достаточно того, что всё должно произойти на глазах полутора десятков свидетелей. Какой-то подпоручик достал из кареты роскошно инкрустированный ящик и, опустив его на землю, поднял крышку.

– Выбирайте оружие, господа, – скомандовал штабс-капитан.

К ящику шагнул высокий, плечистый поручик и, коротко поклонившись парню, не глядя выдернул из тары саблю. Взяв оставшуюся, Егор внимательно осмотрел оружие и, едва заметно усмехнувшись, отправился к своей карете. Отдав саблю Михалычу, парень быстро снял с себя френч и, закатав рукава, снова взялся за саблю. Прохаживаясь по краю площадки, он привычно прокручивал оружие в руке, то и дело разгоняя его до такой степени, что над местом дуэли раздавался свист.

Пару раз перекинув клинок из руки в руку, Егор убедился, что оружие в руках лежит, и, опустив его на плечо, вопросительно посмотрел на своего противника. Поручик тоже времени даром не терял. Заметив, с какой ловкостью владеет клинком Егор, он принялся усиленно раскручивать свою саблю и в итоге едва не выпустил её. Заметив эту оплошность, офицеры принялись переглядываться и вопросительно коситься на штабс-капитана. Заметно посуровев лицом, тот сделал глубокий вздох и, мотнув головой, решительно скомандовал:

– Господа, я прошу вас помнить, что дуэль это поединок чести, и воздержаться от подлых приёмов. По моему знаку сходитесь, – закончил он, вынимая из кармана белоснежный платок.

Понимая, что больше ждать нечего, Егор решительно шагнул на выбранную площадку, всё так же удерживая клинок на плече. Его противник держал саблю в опущенной руке, чуть на отлёте, словно опасаясь своего оружия. Егор понимал, что это не так, но впечатление складывалось именно такое. Штабс-капитан взмахнул платком, и противники шагнули навстречу друг другу. Поручик, плавно отведя руку назад, нанёс удар наискосок, справа налево и сверху вниз.

Перехватив его саблю, Егор проводил клинок чуть дальше и тут же нанёс обратный удар поперёк груди противника. Кончик его сабли вспорол поручику кожу на груди. Отпрыгнув назад, тот приложил ладонь к ране и, растерянно и зло посмотрев на окровавленные пальцы и на парня, глухо прошипел:

– Ловко, но недостаточно.

С этими словами он взмахнул клинком и с каким-то глухим, утробным рычанием ринулся в атаку. Понимая, что весовые категории у них несопоставимы, парень приставным шагом отскочил в сторону, пропуская его мимо. Не успев остановиться, поручик попытался притормозить, но, запнувшись, упал на одно колено. Егор остался на месте, давая ему возможность подняться. Вскочив, поручик помотал головой и, шагнув вперёд, нанёс стремительный поперечный удар.

Прогнувшись в пояснице, Егор пропустил его над собой, прикрывшись саблей, и, стремительно разгибаясь, ударил в ответ. Кончик его клинка вновь дотянулся до тела противника, и плечо поручика снова окрасилось кровью. Сделав шаг назад, поручик покосился на полученную рану и, помотав головой, растерянно произнёс:

– Этого не может быть.

– Но это есть, поручик. Хотите продолжить, или на этом остановимся? – зло усмехнулся парень. – Подумайте. Вы ранены и быстро теряете кровь. Очень скоро у вас закружится голова, и продолжать будет бессмысленно. Я могу убить вас, но мне это не нужно. Остановитесь.

– Нет, я продолжу, – встряхнувшись, заявил офицер и снова ринулся в атаку.

– Видит бог, я пытался, – фыркнул Егор, перехватывая его удар и отбивая его по плоскости своего клинка.

Быстрый обмен ударами закончился очередным высверком сабли, и грудь поручика украсилась очередной раной. На этот раз от левой ключицы до середины груди. Егору каждый раз не хватало длины рук, чтобы нанести серьёзную рану и закончить поединок. Сообразив, что это преимущество поручика нужно как-то компенсировать, парень перешёл в атаку сам. Его быстрые точные удары заставили противника уйти в глухую оборону.

Привычка работать более тяжёлым оружием дала ему возможность взвинтить скорость. Сделав очередное обманное движение, Егор отбил клинок противника и тут же шагнул вперёд, нанося поперечный удар на уровне живота. На этот раз всё получилось. Ахнув, поручик отшатнулся назад и, потеряв равновесие, упал на спину, прижимая левую руку к животу. Остановившись, Егор шагнул назад и, оглянувшись на замерших зрителей, громко произнёс:

– Пусть его осмотрит врач.

От толпы отделился мужчина средних лет с саквояжем в руке и, быстро подойдя к лежащему, принялся его осматривать. Спустя несколько минут он выпрямился и, покачав головой, решительно заявил:

– Господин поручик не может больше продолжать поединок.

– Может, кто-то хочет оспорить мою победу? – повернулся Егор к офицерам.

– Нет. Всё было честно, – мрачно выдохнул штабс-капитан.

– Честь имею, господа, – щёлкнул Егор каблуками и всадил саблю в землю.

* * *

Примчавшийся в имение князь Ростовцев, выслушав всю историю случившейся дуэли, несколько минут еле слышно матерился, чуть шевеля губами, а после, испустив тяжёлый вздох, устало произнёс:

– Я должен просить у вас прощения, Егор Матвеич. Всё случилось из-за моей дочери.

– Всё случилось из-за наглости и вседозволенности того корнета, – отмахнулся Егор. – И его неумения принимать отказ. И давайте закончим на этом, – попросил он.

– Вы и вправду не сердитесь? – помолчав, осторожно уточнил князь.

– Господь с вами, Степан Сергеевич, – усмехнулся парень. – После Рождества жду вас на волчий загон. Как раз оголодают, разбойники, станут к деревням выходить.

– Буду. Как только весточку пришлёте, так и буду, – обрадованно закивал князь. – Вы, Егор Матвеич, и представить себе не можете, как я ваши приглашения жду. Признаться откровенно, я тут с вами душой отдыхаю. Устал, знаете ли. От суеты этой великосветской, от интриг, от всего. На покой пора. К слову сказать, вы давненько у нас не бывали.

– Да всё дела время отнимают. Вроде и мелкие, а внимания требуют, – уже привычно отговорился парень.

– Понимаю, но Наташка моя часто вас поминает, – лукаво усмехнулся князь.

– Степан Сергеевич, – вздохнул Егор, решив расставить все точки по местам. – Я понимаю, что Наталья Степановна могла увлечься. В её возрасте так случается. Но мы-то с вами понимаем, что я никак не могу рассчитывать на руку вашей дочери. Даже при всём вашем ко мне добром отношении.

– Я рад, что вы это понимаете, Егор Матвеич, и очень надеюсь, что это не станет причиной для размолвки между нами. К тому же я даже рад, что мои сыновья имеют такого приятеля. Может, хоть у вас чему доброму научатся. К примеру, как надобно правильно всяких хлыщей осаживать. А то слов у них много, а дела и не дождёшься.

– Странно, что сыновья ваши так охотой не увлечены, – подумав, протянул Егор. – Хотя стрелять вроде все любят.

– В мать пошли, – нехотя отозвался князь. – Хоть и люблю я её, а всё одно не в меня сыновья пошли. Думал, хоть младшему пороху хватит, ан нет. Не может. Вроде и стрелять хорошо научился, и себя не жалеет, а всё одно не вой. Жалостливы все больно. Даже охоты не любят, что уж про серьёзную драку говорить.

– Они ж вроде в армии служить собрались, – растерялся Егор.

– Офицеры мирного времени, – скривившись, отмахнулся князь.

– Ну, всякое на свете случается, – свернул парень тему. – Так я могу ждать вас на охоту зимой? – вернулся он к предыдущей теме.

– Обязательно буду, – решительно кивнул князь, поднимаясь. – А за корнета того не беспокойтесь. Я с ним сам, по-свойски поговорю.

– Да мне-то чего беспокоиться? – пожал Егор плечами. – Это пусть родители его беспокоятся. А мне он не соперник. Прирежу, как того барана, и вся недолга.

– Вы, Егор Матвеич, и вправду башибузук, – растерянно проворчал князь.

– Я, Степан Сергеевич, первым никогда никого не трону. Но уж если кто сунется, пощады не будет, – повторил Егор фразу, уже набившую ему оскомину.

– Ну, может, так оно и надо, – помолчав, вздохнул князь и, поднявшись, распрощался.

Проводив его до кареты, Егор вернулся в дом и, пройдя в кабинет, задумчиво проворчал:

– Так, чем бы заняться? Начинаю понимать, почему местные помещики так кидались в разгул или начинали чудить. Так ведь точно со скуки свихнуться можно.