Воцарилась тишина. И пока поражённые зверица и первушки молчали, я взволнованно раздумывал, как же мне поступить… Ранить зверицу и сбежать? Меня будут искать… Да и жалко её, тем более, она защищала своих служанок.

А ещё меткий первушник долго не побегает, стрелы когда-нибудь кончатся. Нельзя дать эйфории затмить мне разум. Да и куда бежать-то, если мне, скорее всего, как раз и надо в Зиккурат?

Там ангелов, изредка спускающихся, поболее будет, чем в любом другом месте Инфериора… В неделю по ангелу убивать, на праздники по архангелу — так, глядишь, через месяцок уже и в Медосе окажусь. Дерзко? Ну, а как по-другому?

Тогда, получается, мне надо солгать, что я и вправду посланник Небес? Ведь она с такой надеждой это сказала.

Я не знал, в какую игру ввязываюсь… Но если враньё вскроется, уверен, эти культисты придумают для меня особую казнь. Такую, что я буду умолять прикончить меня мгновенно.

Я достаточно знал о жестоком культе Эзекаила, которому поклонялись несколько приоратов. Пока я был прецептором, я пытался с ними бороться, вернув всех приоров под длань бога Каэля. Но к богу, который один раз показал слабость, возвращаться никто не хотел.

Хорошо ещё, что Инфериор, с его разорванной в клочья верой, не сорвался в войну. С одной стороны почитатели Каэля, с другой — культисты Эзекаила, а с третьей вообще остатки еретиков Бездны… Спасало то, что ни те, ни другие, ни третьи не были единым целым. Каждый приорат считал себя остриём борьбы за веру.

Чем именно культисты Бурого Приората отличались от других культистов Эзекаила, я особо не знал. Но был в курсе, что к нулям здесь отношение крайне поганое, как и к первушникам… Эти первушницы, следующие за своей госпожой, не в счёт. Точнее, они на особенном счету.

Вообще, надо себе признаться, меня удивило отношение зверицы к служанкам. Видимо, потому и не бегу, потому что хочу разобраться. Да я уже и так понял, что нахожусь где-то рядом с Небесным Зиккуратом — это земли Настоятеля, и здесь свой, особый распорядок. Маленький мирок со своими правилами, поэтому так странно выглядят здесь эти два трупа. Мерзость внешнего мира протянула сюда грязные ручонки… И получила по стреле от меня.

Мысль о меткой стрельбе подарила мне уверенности, и я подумал было… Во имя Неба, а почему бы и нет⁈ Когда это я боялся наказания высших мер?

Да и тем более, разве я… ну, формально… разве я не посланник Небес? Если опустить тонкости, то очень даже посланник! Очень даже Небес! Абсолютных небес!

Кстати, раз это жрецы, то и разговаривать с ними надо, как со жрецами. Знаю я таких… Гордыни у них столько, что на весь Инфериор хватит, и ещё пенка гонору сверху будет. И пусть она ещё послушница, но ведь метит-то в жрецы!

Все эти мысли заняли у меня от силы несколько секунд, и я решился. На колени падать я не стал, но почтительно склонил голову.

— Госпожа Фрида, я не могу ничего вспомнить, кем был, и откуда я… Я появился почему-то здесь, в этой реке, и сюда меня влекла какая-то… кхм… какая-то особая цель. Теперь я чувствую, что пришёл туда, куда нужно.

Я старательно подбирал слова, чтобы задеть нужные струнки в душе зверицы. Она всего лишь младшая послушница, но наверняка мечтает стать не просто старшей, но той единственной, на кого обратит внимание Настоятель. А то и вообще жители Небес.

Поэтому-то я и сказал — «почему-то здесь…». Эта Фрида сама себе ответит на вопрос «почему». Поэтому я и сказал — «какая-то особая цель». Младшая послушница сама додумает то, что ей по душе, ну а я оставлю себе место для манёвра, сославшись на амнезию.

Я, подняв глаза, уже рассмотрел огонёк гордыни в зрачках зверицы. Там прямо читалось: «Да, посланник! Ты здесь ради МЕНЯ! Ты появился, чтобы спасти МЕНЯ! Я тебя влекла, из-за МЕНЯ ты здесь! Боги наконец-то заметили МЕНЯ!»

Ну вот и всё. Я — посланник Небес. Что это значит, и в какую глубокую задницу я вкрячился, мне оставалось только догадаться.

Зверица с трудом сохранила самообладание. Едва сдерживая улыбку, она рассматривала меня и задумчиво тёрла подбородок.

— Госпожа Фрида, если это Избра… — начала было одна из первушек.

— Лида, закрой рот! — тут же отрезала блондинка, потом чуть мягче добавила, — Давай не будем спешить и гневить Небеса. Времена нынче такие, что Небо может и проверить нашу веру… Нашу стойкость!

— Да, госпожа Фрида, — ответила первушка, поджав губы.

— Как тебя звать, посланник, ты помнишь?

Я покачал головой. Оставалась ещё опасность, что зверица почуяла ложь, а сейчас просто играется со мной, чтобы у неё было больше причин убить меня. Я ведь ей как бы спас жизнь, но если она поймает меня на лжи — то всё, хана первушнику.

— Госпожа Фрида, надо сообщить Настоятелю… — подала голос вторая первушка, ещё немного бледная от произошедшего.

— Заряна!!! Я сама решу, когда и кому мы сообщим! — процедила зверица сквозь зубы, едва сдерживая злость, — Иногда мне кажется, что я слишком мягка с вами…

— Простите, госпожа! — в унисон взмолились девушки.

— Где Настоятель, а где мы… — тут же поспешила успокоить служанок зверица, — Подумайте, а если он не… если это какая-то ошибка? Если это происки врагов⁈

— Мы не подумали, госпожа!

Фрида сложила руки на груди… на прекрасной груди, всё равно просвечивающей сквозь ситцевую одежду. Задумчиво прошлась вокруг меня. Я стоял ровно, всем своим видом показывая, что не привык как-то лебезить перед зверями. Да и откуда бы у меня такая привычка? Я же посланник Небес, так?

— А старшей послушнице надо сообщить? — снова послышался вопрос.

Фрида недовольно поморщилась. Шумно и медленно выдохнула, стараясь держать себя в руках, и натянуто улыбнулась:

— Лида, Заряна, вы помните, как младшая послушница Регина сообщила о шпионе, проникшем в нижние ярусы Зиккурата?

— Да, госпожа!

— Ну и что, Регина как-то возвысилась? Нет, это старшая послушница получила Дух Истины с алтаря Эзекаила! Она получила право ночи в ангельской комнате, и, говорят, не только стала жрицей, но и подняла там ступень! А Настоятель так вообще возвёл её в ранг Небесной Девы, и теперь она имеет право стать… ах… человеком!

— Помним, госпожа… — уже грустнее добавили первушки.

— А что случилось с болтливыми служанками Регины, помните? — уже без особой злости спросила Фрида.

Те вздрогнули, ну а я в подробности углубляться не стал. Ясно одно — когда сильные мира сего пекутся о своих интересах, за ценой они не постоят. Значит, надо было той жрице, чтобы как можно меньше народу знало об истине…

— А что же делать?

— Думать. Такой шанс упускать нельзя, но и глупостей главное не наворотить! — Фрида снова поморщилась, только теперь от того, что в голову не приходит дельных мыслей. Она устало потёрла лоб, потом пробормотала — К Настоятелю прямо я не попаду…

— Но вы же сказали, что к Настоятелю…

— Я сама знаю, что я сказала! Первушник, — она вдруг обратилась ко мне, — Ты послан Небесами, чтобы служить мне! Понимаешь ли ты это?

Я молча кивнул.

— Мои девушки говорят, ты легко застрелил обоих мерзавцев, — она кивнула на трупы, — Но первушник не имеет права владеть оружием!

— Если ему не прикажет зверь, — глухо отчеканил я.

— Верно, — Фрида прошлась вокруг меня, — Я слышала о таком, что Небеса посылают самым верным их последователям помощников. Я читала, что это происходило в трудные моменты… Когда вера зверя испытывалась тяготами и давала трещину, в тот самый момент Небеса отзывались на мольбы! Хм-м… вот… вот как у меня!

О, да, гордыни у этой тётки было не занимать! И в то же время я чувствовал, что у сисястой мозги имелись — она одновременно и радовалась, что сорвала такой куш, но в то же время старалась не одурманиться этой радостью.

— Ты знаешь о пророчестве? — вдруг спросила Фрида.

— Я ничего не знаю, — я пожал плечами.

Зверица неожиданно тронула меня. Провела пальцами по щеке, коснулась шеи, приблизилась. Я ощутил её дыхание на ухе… да она нюхает меня!

— Чистый лист… Просто чистый лист, — прошептала она, потом глянула на небо, — О, мудрый Эзекаил, неужели я и вправду отмечена? — тут её слегка безумный взгляд снова впился в мои зрачки, — Неужели⁈

Она едва не затрясла меня в приступе экстаза. Нет уж, младшая послушница, помогать не буду — сама принимай решения. Давай, сама ныряй в эту пропасть!

— А может, к оракулу Дамину его отвести? — предложила первушка. Кажется, это Лида.

— Он спит со Старшей! — огрызнулась зверица.

— Но если это Избра…

— Никаких «но»! Если это Избранный, оракулы уже бы знали об этом, и тогда мы ничего не изменим! Если это вестник, то он должен помнить, с какой вестью он прибыл. Но он не помнит! А вот если это посланник небес, посланный лично мне…

Фрида закружилась вокруг меня уже быстрой, нервной походкой, шёпотом приговаривая: «Что же делать, что же делать?»

Жаль, что я ничем помочь не мог. Чем Избранный отличается от посланника Небес⁈ Я вообще думал, что это одно и то же… Ан нет, разница-то имеется!

Вот же дерьмо нулячье! А ведь я помню, как мы взяли столицу Лилового Приората, где правили культисты. И что сделали мои мудрейшие советники? Я ведь тогда не успел прибыть до того, как они ворвались в лиловый Зиккурат…

Они всё сожгли. Всю «еретическую писанину», как выразились. И ведь там синий приор Зигфрид был, но он сам ещё тот фанатик. «Всё дотла сожгли!»

Вот теперь, Марк, пожинай плоды своего правления… Нет бы почитать, подробнее изучить. Сейчас бы хоть какая база была, знал бы и про вестников, и про посланников, а то все мои знания от таких же вот… кхм… жрецов да оракулов.

Так, ладно, я не Избранный… Ну хоть это радует, а то Избранным я уже набегался. Правда, теперь я «посланник Небес», а какие у него обязанности, даже не подозреваю.

— Госпожа, а если спросить Небо через старый алтарь? — осторожно, почти шёпотом спросила первушка Заряна, — Алтарь бога Ка… Каэля?

Зверица гневно обернулась, да так резко, что у неё, кажется, хрустнули позвонки. Одна первушка спряталась за другую, всхлипнув, а первая сама побледнела.

Фрида уже поднимала руку, готовясь изречь что-то гневное… Но как подняла, так и опустила. Крепко задумалась.

— Быть может, ты и права, Заряна… Алтарь Неба един, и какая разница, какой бог… Я этого не говорила!

— Знаем, госпожа! Мы ничего не слышали!

— Можно же спросить у Неба не только через верхний или нижний алтари? И старый алтарь, на котором был заложен Зиккурат, тоже может помочь… Мы же обращаемся к Небу, а не к богам, верно?

— Верно, госпожа.

Фрида снова задумалась. Видимо, даже к старому алтарю надо было как-то попасть. Я же молчал, потому как совершенно не понимал, что тут происходит.

Единственное, до меня дошло, что если Фрида сама обратится к Небу и получит от него какой-то ответ, то с этим она может спокойно идти хоть к жрецам, хоть к главному Настоятелю. Слово Неба увидит любой оракул, только если пожелает, и против этого слова никто не попрёт.

Я-то давно уже смекнул, что Небо на самом деле нейтральная сила, рулить которой может любое могучее божество. Вот они там и сражаются, за место у руля, а их последователи сражаются здесь, внизу. Все верят в одно Небо, но несут знамёна разных богов.

Новость про алтарь слегка приободрила меня. Если честно, я и сам был не против переговорить с высшими силами, опыт уже имеется. Надо было прояснить пару моментов, поэтому пока что мне с этой зверицей по пути.

— Госпожа! — тут Лида вздрогнула, словно только-только вспомнила, — Я слышала от других служанок, что сегодня привезли из другого приората еретика…

— И? Какое мне дело до еретиков?

— Это какой-то особый еретик, служил чуть ли не… не…

— Говори, первуха.

— Служил прецептору Аластору, — сипло выдавила Лида, — И его будут судить на главной площади столицы!

— И правильно сделают.

Услышав это, я заволновался. Что ещё за еретик, который мне служил? А первушки переглянулись, потом кивнули друг другу.

— Перед судом хотят вынести старый алтарь, чтобы дать еретику произнести клятву Небу. И чтобы народ увидел, что Небо больше не слышит еретиков.

Фрида замерла, потом взорвалась:

— И я узнаю об этом только сейчас⁈ Старый алтарь потом ещё не будет работать!

— Но мы… мы…

— Странно, обычно так только с нулями делали. Неужели Настоятель не боится, что человек раскусит обман с алтарём?

— Это не человек, говорят, а… а зверица!

У меня часто-часто забилось сердце. Вашу ж меру нулячью! Я едва сдержался от того, что сейчас же не сорваться в сторону столицы.

Это могла быть и не Хильда, конечно же, у меня в свите и среди единомышленников было много звериц. Культисты хреновы, не успели свергнуть прецептора, как его соратников уже по приоратам развозят!

— И всё равно… — зверица нахмурилась, — Так, девушки. Соберите всё! С этих снимите вещи, чтобы следа не осталось, когда исчезнут. Вещи принесёте мне в келью, и никому ни слова!

— Да, госпожа.

— А ты, первушник, идёшь со мной.

Я с тоской оглянулся на оставшееся позади оружие, которое первушки стали сматывать в свёртки, затем молча последовал за зверицей. Она торопливо ступила на песчаную косу, едва заметную под водой и уходящую в камыши, и некоторое время мы шли молча. Смотреть здесь, кроме как на покачивающуюся впереди роскошную фигуру в полупрозрачном платье, было не на что. Вода тут была по щиколотку, и я в принципе правильно угадал, как они пришли на тот скрытый в камышах пляж.

— О случившемся никому ни слова, — учила меня послушница, пока мы шли, — Вообще, я пока не разрешаю тебе ни с кем разговаривать, ясно?

Я кивнул.

— У тебя обет молчания. Я имею право взять одного первушника-мужчину в услужение… Не спрашивай, куда делся прошлый, — она отмахнулась, — Звать тебя… эээ… Фелиц. О, да, ты принесёшь мне счастье, поэтому Фелиц!

Я чуть округлил глаза. Так меня ещё не называли.

Фрида вдруг остановилась и повернулась. Вид у неё был растерянный:

— Я ведь не делаю ничего плохого, да?

— Не могу знать, госпожа.

— И вправду чистый лист. А я… я ведь ещё только послушница! — она снова пошла вперёд, рассуждая вполголоса, — Как говорит Настоятель, меня ещё снедают страсти и грехи, у меня нет крепкого духовного панциря, как у жрицы. Да и кто мы такие, чтобы понимать замысел Небес, да⁈ Говорят, сам Эзекаил испытывал себя дьявольским искушением прежде, чем подняться на небо!

Фрида стиснула кулаки.

— Если я не попытаюсь, то не услышу слова Неба!

Камыши, которые закрывали обзор, кончились, и я остановился, заворожённо глядя на горизонт. Места здесь были равнинные, вокруг, насколько простирался взгляд, зеленели ровные поля и степи, которые терялись в дымке где-то на горизонте. Поэтому блестящий на солнце золотой конус Небесного Зиккурата виднелся за десятки километров.

Рядом угадывалось серое пятно столицы. Человеческие города тоже монументальные сооружения, я это прекрасно знал, поэтому-то каждый раз и удивлялся, насколько же огромны Зиккураты, возвышающиеся над столицами. По сути, такие же города, только закованные в пирамидальную или конусную форму.

Кстати, у каэлевцев в основном пирамиды. А культисты Эзекаила, словно в протест, стали переделывать все Зиккураты в круглые конуса. Делали это всё нули…

В отдалении стояла карета, запряжённая в тройку, и ещё одна повозка попроще, предназначавшаяся, видимо, для служанок и вещей. Там и сейчас лежали какие-то мешки и свёртки.

Фрида пошла к транспорту. В обе стороны тянулась стена камышей, и я решился-таки спросить:

— А что это за река, госпожа?

Зверица повернулась, слегка удивлённая.

— Слеза Ка… кха-кха, — она поперхнулась, — Слеза Эзекаила! Никак не привыкну.

Она встала перед каретой, потом в недоумении повернулась ко мне. И хлопнула себя по лбу.

— Ох, зверьё я пустое! Фелиц, открой мне дверь.

Вздохнув, я открыл дверцу, при этом мысленно приободрил себя. Марк, это ненадолго. Доберёшься до столицы, сориентируешься там получше, и пошлёшь потом эту Фриду куда подальше. Ну а пока терпи, таков удел первушника.

Сначала я уселся в карету напротив зверицы, и та уставилась на меня круглыми глазами. Медленно, стараясь сохранять терпение, она проговорила:

— Фелиц, ты должен править лошадьми! И я очень надеюсь, что впредь ты будешь делать как можно меньше ошибок.

Я подумал, что вообще-то так с посланниками небес не общаются, затем вылез из кареты. Уставился на тройку лошадей, разглядывая их меру и таланты. Завидная порода, все третьей-четвёртой ступени, с дарами на скорость и выносливость, явно выводили такую красоту нарочно.

Едва я вскочил на скамейку для возниц, как вдруг будто проснулась не только память тела, но и память души. Моего мозга коснулось до боли знакомое ощущение, и исходило оно от лошадей впереди.

Дар Соколов⁈ Ох, первушечья моя мера! Живём!!!