Я заволновался, но показываться не спешил, хоть и не почуял вражды в голосе. Нулевой Мир сейчас таков, что слова, даже заверенные Небом, могут ничего не значить.

— Мы не обидим, незнакомец, — зверица улыбнулась, убрав руку с роскошной груди.

— Быть может, даже приголубим, — подхватили первушки и рассмеялись.

— Лида, Заряна, где ваша скромность?

— Простите, госпожа, наша скромность в той кучке, — одна из первушек с хохотом показала на стопку одежды.

Зверица была блондинкой, светлые мокрые волосы лежали на её голых плечах в соблазняющем беспорядке. Первушки же обе, как на подбор, были брюнетками… Жгучими брюнетками, судя по задорным взглядам. У одной в зрачках огонь сладострастия, у другой ветер легкомыслия.

Я прикусил нижнюю губу. Куда я попал⁈

— Ну, раз так, то и скрываться смысла нет! — раздался чей-то насмешливый голос. Грубый, мужской.

Девушки испуганно обернулись. Послышался всплеск воды, и из камышей, со стороны отмели, по которой можно было дойти до берега, появились двое. Здоровенные звери, один в кольчуге, с мечом за спиной, а другой одет полегче, в дублёную кожу, но тоже в боевом облачении, с копьём наперевес. Там, где они шли, им было едва ли по щиколотку.

Девушки сразу же с визгами вскочили, прыгнули к одеждам и сгрудились на бережке ближе ко мне, прикрывая свою наготу. Я уставился на их спины и ноги, покрытые слоем золотистого песка… Ну, тоже хороший вид, на самом деле.

Незваные звери вышли на сушу, остановились, и копейщик, воткнув оружие в песок, сразу схватился за пояс, стал расстёгивать.

Чтобы не упустить момент, пока все на взводе, я глянул меру зверей. Оба второй ступени… Крепкий середнячок всего Нулевого мира.

Моего любопытства никто не почуял, оба воина были слишком возбуждены.

— Кто вы⁈ — грозно крикнула зверица, выступив вперёд и прикрывая собой испуганных служанок, — Как вы смеете?

— А мы чего? Мы ничего! — мечник положил клинок рядом, потом щёлкнул застёжками, и кольчуга тут же со звоном упала, будто ссыпалась на песок, — Мы ж без злого умысла.

— Мы с миром, — подхватил второй, — Я бы даже сказал, с лаской! С любовью!

Оба захохотали.

— Я младшая послушница Небесного Зиккурата! Воины, уйдите отсюда, это земли Настоятеля! Непосвящённым нельзя здесь находиться! Небо прогневать хотите⁈

Звери переглянулись, на их лицах блуждала похотливая улыбка.

— Значит, как охранять вас, ангельских потаскушек, так мы нужны, да? А как нам самим насладиться хотя б кусочком зиккуратовой красоты, так «здесь нельзя находиться»⁈ А не пошла бы ты, шлюха жреческая!

— Да как ты смеешь! И вправду Небо прогневать хочешь⁈ — зверица наивно пыталась урезонить незваных гостей, но они её будто бы не слышали.

— Знаешь, мы давно приметили, что вы сюда ходите…

— Несправедливо это, видит Небо, несправедливо! — мечник коснулся лба двумя пальцами. Потом развёл руками, покрутил головой, — Видишь, Небо не гневается? Никаких кар небесных, ни молний, ни грома. А мы живы и даже полны сил.

— А что это значит, Голрик? — спросил второй зверь.

— Что?

— А значит, нашему Небу любо, что здесь происходит. Значит, оно не против.

— Ещё бы ему не было любо, — копейщик расхохотался, — Такая красота, да в храме чахнет⁈

Они, быстро стянув остатки облачения и оставшись нагишом, стали приближаться. Невооружённым глазом было заметно, что они сильно возбуждены, и отступать, пока не получат своё, уже не намерены.

Девушки испуганно сошли уже в воду и растерянно толпились, оглядываясь на камыши. Я быстро понял, что девчонки эти совсем не воительницы.

— Ух, Стропила, как меня заводят их визги!

— Дай мне эту сисястую первым, а? Я сейчас лопну, как хочу её. Охренеть, какие дойки!

— Да бери, Стропила, я больше по худеньким. Но тогда я вон тех обеих!

— Лады, зверь.

— Как вы смеете⁈ — снова завизжала зверица.

Она, отбросив одежду, выскочила на островок и схватила лежащий неподалёку лук. Вытянула из валяющегося рядом колчана стрелу, та зацепилась за что-то, и стрелы рассыпались по песку. Вылетела из рук и та стрела, которую она схватила, и упала в паре шагов. Зверица в панике плюхнулась на колени и поползла к стреле, пытаясь дотянуться.

Видимо, от страха у неё мозги совсем перестали работать — вокруг куча рассыпанных стрел, а ей надо именно эту… Ту, на которую уже наступила босая нога довольного и улыбающегося зверя.

Первая ступень зверя на самом деле совсем слабая, дар там просыпается редко, и разница со второй ступенью разительна. Добавь к этому ещё мужскую силу, какой-нибудь дар, и боевое мастерство — и вот получается, что звери второй ступени намного сильнее первой.

Так что неудивительно, что зверица испуганно застыла, вскинув голову и тщетно пытаясь выдернуть стрелу из-под ноги грубияна. А он навис над ней, схватив за волосы, и стал выпячивать своё возбуждённое естество, чтобы та получше рассмотрела:

— Смотри, как я хочу тебя! А знаешь, мы начнём с тобой совсем с других игр… Только попробуй покажи мне зубы, и твоих служанок ждёт страшная смерть. Да и твоё милое личико пострадает…

— Настоятель будет в гневе, когда узнает!

Зверь расхохотался и повернулся:

— Стропила, ты слышал? Она думает, что Настоятель узнает!

— Ну и дура! — копейщик, которого звали Стропилой, тоже рассмеялся. Служанки, которые забрели уже по пояс в воду, и от которых меня отделяла уже лишь пара шагов, кричали и плакали, и звали госпожу к себе.

— Госпожа Фрида! Госпожа Фрида!

Да уж… Можно подумать, тут безопаснее.

Зверица, видимо, осознала, что в живых их оставлять тут никто не собирается, поэтому схватила другую ближайшую стрелу и попыталась воткнуть в ногу зверю. Лук она так и не выпустила из второй руки, будто надеялась, что ей дадут им воспользоваться.

Зверь, конечно, даже не дал себя коснуться. Перехватил руку со стрелой за запястье, вздёрнул зверицу вверх, схватил за ягодицы, чтобы приподнять повыше. И впился губами в грудь, которая его так давно манила.

Блондинка оказалась не промах — едва зверь оторвался от сладкого, чтобы счастливо рассмеяться, как ему в подбородок воткнулось колено.

Судя по дикому крику, а затем мычанию, бедняга сам себе откусил язык. Он схватился за подбородок, а зверица, освободившись, приземлилась на ноги… Но больше ничего не успела сделать, потому что в следующий миг ей в живот прилетел мощный пинок. Разъярённый мечник явно вложил все силы, потому что девушку буквально снесло — она кувырком пролетела над бережком и водой, снова подлетела и плюхнулась прямо в руки своим служанкам, сбив их с ног.

— Двя-а-а-ань! Фука-а-а-а! — мычал зверь, прикрывая рот ладонью, и сквозь его пальцы струилась кровь.

— Голрик, ну её в бездну, тварь эту! — выругался второй, — Прибьём тварь! Трахнем первушек только!

Что удивительно, зверица, пока летела, так и не выпустила из рук лук и стрелу. Видимо, до последнего надеялась, что они ей пригодятся… Но сознание она потеряла уже в полёте, поэтому хватка всё же ослабла.

И когда меня окатило брызгами от живого снаряда, прилетевшего в воду, я с удивлением обнаружил плавающие прямо перед моим лицом лук и стрелу.

Жестокую иронию судьбы я оценил! Да уж, Небо, шутить ты умеешь. Из всего оружия, доступного мне в Инфериоре, ты выбрало это⁈

Девушки барахтались уже в камышах, пытаясь вытянуть свою бездыханную хозяйку из-под воды, и даже не заметили, что рядом ещё один незваный гость. Чья-то нога или рука задела меня под водой, я попытался отплыть…

Прямо в нос меня тюкнуло плечо подплывшего лука. И я даже не сразу сообразил, почему мои руки вдруг перестали меня слушаться…

— На хрен, Голрик, я эту сволочь сейчас на другой кол насажу, чтоб знала! — выругался Стропила и, развернувшись, двинулся за своим копьём.

Ну а мечник потряс кулаками и ощерился окровавленной улыбкой. Мол, ну всё, дрянь, допрыгалась!

Улыбка даже не успевает сползти с лица Голрика, когда его по виску царапает стрела. Мокрая, но от это не менее точная, она оставляет глубокую кровавую полосу на его виске, срезает кончик уха…

И, поменяв траекторию, молнией втыкается в затылок второму зверю, который был к нам спиной и только-только потянулся за своим копьём. Так он и прошёл мимо копья с протянутой рукой, сделал пару шагов, упал на колени и уткнулся мордой в песок.

Мечник завизжал, как баба, схватившись теперь и за ухо. А я, как первушечный сайгак вылетая из воды, пропрыгал мимо ошарашенных девушек, забывших даже завизжать. Ну а как тут визжать, когда мимо скачет голозадый мокрый мужик, вооружённый луком?

Моей целью была ещё одна стрела, которая лежала на бережке совсем близко к воде… До берега мне удалось допрыгать в тот момент, когда орущий от боли зверь сначала ошарашенно поднял с песка кусочек своего уха, а потом, наконец заметив меня, рванул к своему мечу.

Я успел упасть и дотянуться до стрелы как раз в тот момент, когда он, выхватив из ножен меч, развернулся с диким окровавленным оскалом. Я застыл на животе в странной позе, вытянув лук вперёд… Снаряд уже был на тетиве, но я двинул почему-то только мизинцем и безымянным пальцем, при этом не отпустил стрелу.

Зверь клюнул на уловку и тут же скользнул в сторону, отмахиваясь мечом… и спустя мгновение дёрнулся, получив стрелу в глазницу. Да так и завалился назад, таращась здоровым глазом на Небо, которое, как оказалось, умеет карать.

Ошарашенный, я сел голым задом на мокрый песок и вытаращился на лук в своей руке. Кончики пальцев, только что отпустивших стрелу, ещё чуяли звон тетивы… Разгорячённая кровь не желала успокаиваться, и я подумал, что так же спокойно мог бы расстрелять ещё целый отряд зверей.

Это что такое, на хрен, только что было⁈

Всё событие, от пуска первой стрелы до падения мечника на спину от смертельного укуса второй, заняло едва ли пару секунд. Я оглянулся назад — плачущие и испуганные девушки тащили к берегу свою госпожу и, хоть оглядывались на меня со страхом, всё равно двигались в мою сторону.

Меня удивило не то, что я промахнулся первый раз мимо мечника… Нет, я не промахнулся! Я знал, что стрела полетит именно так — царапнет ему висок и срежет ухо. Я знал, что, если бы прицелился прямо в затылок копейщика, тот бы увернулся, почуяв опасность.

У него было отличное чутьё, а у мечника чутьё было похуже. Я всё это знал… Знал в тот момент, как взял в руки лук.

Каждая траектория, каждое обманное движение глаз и пальцев было осознанным. Не мной, но тем даром, который… который… Газриэль⁈ Как его там… Разящий Рок?

Стрела в глазе демона, которого мы нашли в пещере, намекала, что этот Газриэль и вправду был лучником. Так это и есть его дар⁈ Это и… и воздушная стихия? Разящий Рок… Теперь я, кажется, понимаю, почему его так прозвали.

Два светлячка влетели мне в грудь, но я даже не шелохнулся. Так и таращился на боевой лук, сжимая и разжимая кисть, и прислушиваясь к своим ощущениям. Никогда не чувствовал это оружие, как продолжение своих рук…

Девушки наконец выбрались на песок. Устало плюхнулись в пяти шагах от меня, измазанные едва ли не по пояс в грязном иле. Втащили зверицу, у которой на животе уже темнел здоровый синяк.

Я снова оглянулся на тяжкий путь, который проделали первушки от камышей — на воде этот путь был отмечен чёрной мутью до самого берега. Метров двадцать, наверное… А я как-то проскочил его всего за пару секунд.

— Дышит, Лида, она дышит! — одна из первушек прислушалась, потом упёрлась ладонями в грудь зверице. Кажется, эта первушка — воздушница.

Через пару мгновений госпожа закашлялась, отплёвывая воду, а потом, замычав от боли, повернулась на бок и согнулась. Да, по рёбрам она получила здорово.

Первушки снова в унисон зарыдали и кинулись обниматься с госпожой. Все перемазанные в песке и грязи, то плачут, то смеются. Я лишь закатил глаза… Ну и сколько будет продолжаться эта слезливая феерия?

— Лида, Заряна… — послышался сиплый голос зверицы, — Как вы… Как вам удалось…

Она была ко мне спиной, и первушки лишь молча показали в мою сторону. Зверица обернулась, тут же вскинулась, усаживаясь, а служанки спрятались за её спину.

— Первушник…

— Мир вам, госпожа зверь, — я сразу положил лук перед собой и примирительно поднял руки, — Я никого больше убивать не собираюсь.

Зверица несколько секунд молча изучала меня.

— Ты и есть тот… тот незнакомец? Тебя я почуяла?

Врать смысла особого не было, и я кивнул.

Фрида, так её звали, встала и гордо вскинула подбородок, даже не пытаясь прикрываться. Словно наградила меня близким зрелищем её наготы. По её скованным движениям было видно, что огромный синяк на рёбрах болел нещадно…

Они даже не стали сразу одеваться. Взяли скомканную одежду, прошли на другую сторону островка, где смыли с себя весь ил. Уже не смеялись, не веселились, только плескались, да время от времени первушки всхлипывали.

Затем они оделись в длинные белые мантии. Правда, тонкие, те быстро намокли от влажных тел, и… кхм… я бы сказал, что так девушки стали выглядеть ещё привлекательнее. Хоть я уже и видел всё, что только можно, но мокрая ткань, прилипшая к телу, будоражила воображение ещё сильнее, чем явная нагота.

Я, кстати, тоже времени зря не терял. Прошёл к зверям, оттащил тело мечника к копейщику, и опытным мародёрским взглядом стал присматриваться к их одежде… Девки оделись, благодарить меня не хотят, а я что, должен тут им голым задом за просто так блистать?

Штаны были великоваты, и на поясе пришлось сделать лишнюю дырку. Я опасливо замер, когда потянулся к копью, так и торчавшему из песка… Мало ли, а вдруг один дар вытеснил другой?

Пальцы коснулись древка. Фу-у-ух! Нет, к счастью, техника Скорпионов не оставила меня… Но копьё, это копьё, я к нему уже привык, даже как-то приелось уже. Нет-нет мой взгляд так и блуждал в сторону боевого лука, лежавшего у воды. Что-то внутри меня чуть не переворачивалось, делая сальто от радости — Марк, ты лучник! Ты стреляешь так метко, что… что даже Рычок бы не посмел теперь смеяться!

Я и сам едва не подпрыгивал от этого осознания, кое-как сдерживаясь… Руки прямо чесались, чтобы снова лук схватить и проверить. Я буквально горел от желания снова испытать это удовольствие — когда ты спускаешь тетиву, и стрела летит туда, куда тебе надо. Будто мой мозг сам ею движет и направляет.

Молчание затягивалось… Девушки, приводившие себя в порядок гребешками, то и дело смотрели в мою сторону. Они явно не знали, как себя со мной вести. А зверица слишком сильно мучилась от боли, чтобы думать. Она и так с трудом сидела, мучительно морщась от боли, но позволила служанкам себя расчесать и уложить волосы.

Я долго сидел, ожидая, когда мне уделят внимание. Куда-то бежать я пока не собирался — давно понятно, что если оставаться внутри системы, то поднимаешься по ступеням и мерам гораздо быстрее. Тем более, где-то совсем рядом Небесный Зиккурат, а это прямой путь на небо. Куда мне и надо, чтобы помочь Халиэль…

Где-то, конечно, ещё и Белиар должен быть. Но как ему сейчас помочь, я вообще даже представить не мог. Для этого надо знать, где он находится…

Наконец, зверица поднялась и дошла до меня. Растерянно посмотрела на ещё не исчезнувшие тела зверей, а потом на то, что я присвоил их одежду. Опасливо покосилась на копьё и меч, лежащие рядом со мной.

— Первушник, ты убил зверей, — вдруг сказала она.

— Чтобы спасти вам жизнь, мастер зверь.

— Зови меня госпожой Фридой… незнакомец.

— Я бы не хотел потерять просто так свободу, — холодно заметил я.

Первушки ахнули, а брови зверицы подпрыгнули.

— Ты не из сумасшедших ли приоратов будешь, первушник? — растерянно спросила она, — Только там, говорят, первота позволяет себе такие речи.

Я прикусил язык. Вот дерьмо нулячье! Я же, кажись, до сих пор в Буром Приорате…

— Я… я не помню, откуда я, — старательно соврал я, надеясь, что у неё нет дара выявления лжи, — Очнулся здесь… голый. А потом нашёл вас…

Фрида округлила глаза и заметно разволновалась:

— Тогда неудивительно, почему я чую от тебя запах ангела, незнакомец! Неужели ты посланник Небес⁈