В какой-то момент я и вправду думал, что умер и попал в ад. Не в Тенебру, полную бесов и демонов, а в тот самый ад, где Геенна Огненная и котлы, в которых черти варят грешников.

Вот и я варился в чистом огне… Сколько времени это происходило, я не знал. Я вообще и не думал об этом, а просто кричал. Вслух, мысленно… В прошлом, в настоящем и даже в будущем был просто крик от боли. Что появилось вперёд, боль или крик, я даже не пытался гадать — моё сознание не было способно даже на малейшую мысль.

И вдруг, когда эта самая боль исчезла, меня это даже как-то удивило… Казалось, страдания длились бесконечность, тысячи тысяч лет, и тут оказалось, что можно жить и существовать без боли… Удивительно!

Сознание восстановилось не сразу. Память собиралась по крупицам, осколки моей личности всё никак не желали срастаться…

Я осознавал себя в сером безжизненном пространстве, где шептались неподалёку злые тени.

«Убить!»

«Мы убьём его!»

Но они не могли подойти… Что-то большое и незримое охраняло меня, не давая в обиду.

И я пытался зацепиться за обрывки воспоминаний. Я ведь знаю, кто это, и почему он меня охраняет… Но боль, казалось, выжгла всё подчистую, и память не могла найти ничего подходящего. Только пустота… Снаружи и внутри.

Пустота почему-то стала густеть, словно обволакивая меня. Эта же пустота подарила мне ощущение моего тела… Нет, не то ощущение, в котором каждая клеточка моего организма пылает от боли, а вполне приятное чувство, когда течение гладит каждый волос на моём теле.

У меня есть руки… Ноги… Глаза? Да, я открыл глаза, но ничего не вижу… Всё та же серая, почти чёрная пустота. Глаза, кстати, почему-то стало щипать.

А потом… а потом я вдруг вспомнил, что раз я живой, и у меня есть тело, то я должен дышать. И вдохнул…

Осознание, что я захлебнулся, пришло мгновенно. Спазм скрутил лёгкие, полыхнул искрами перед глазами, я в страхе задёргал руками и ногами… И, вдруг ощутив под собой вполне твёрдое дно, оттолкнулся.

Едва моя голова оказалась над водой, я закашлялся, отплёвывая воду. Солнце заставило меня зажмуриться… Всего минуту назад я так же жмурился от пламени, выжигающего меня снаружи и внутри, а сейчас… А сейчас это просто солнце.

Судорожно вдыхая и болтая руками, я наконец-то успокоился. Лёг на воду, ощутил, как мелкая рябь бьёт волнами по коже. Да, я умею плавать, причём вполне хорошо… Кстати, кто я?

Несколько минут я так и провёл, лёжа на воде и глядя в синее небо с редкими облачками, но очень ярким и даже жарким солнцем. Вода, кстати, тоже была тёплая.

И небезопасная…

Ощущение тревоги, будто на меня из глубины смотрит кто-то, кто очень сильно хочет есть, заставило меня дёрнуться и поплыть. Я осмотрелся… Это река? Озеро?

Рядом густые камыши, а за спиной, насколько хватало глаз, только вода. Хотя нет, на горизонте виднеется берег… Но до противоположного я плыть не собирался, ведь именно с той стороны чувствовался голодный взгляд, поэтому устремился в камыши, в самые заросли.

Едва я оказался в зарослях, как чувство тревоги затихло. И это хорошо, я пока был не готов стать чьим-то обедом.

Раздвигая плотный камыш, я вскоре почуял дно. Вязкое, холодное, полное какой-то склизкой живности… Противное дно, в котором ноги утопали по колено, поэтому я опять попытался лечь на спину, чтобы только не касаться этого дна.

Чутьё больше не просыпалось. Этот кто-то, кто заставил меня здесь спрятаться, быстро потерял ко мне интерес… Кстати, а к кому — ко мне?

Я стиснул зубы, злясь на самого себя за то, что не могу вспомнить. Вот же дерьмо нулячье! Хотя почему нулячье?

Привычным усилием я направил взор внутрь себя, вызвал видение стержня духа. Самое что ни на есть первушное дерьмо, если уж на то пошло! И не много, на мало, а третья ступень!

Хотя, если честно, я ожидал, что архангел мне духа-то побольше отсыпет. Не просто из нуля выкинет, а сразу в зверя… Или в человека!

Но откуда мне знать, насколько глубока ноличья нора? Насколько низко я упал тогда в нулевую меру? Может, я был всем нулям ноль, и силы архангела едва хватило, чтоб вытянуть меня с нулевого дна?

А может, Газриэль всё-таки помог и Белиару тоже? Сколько духа надо, чтобы двух нулей выкинуть из нулевой меры?

Я зашипел, когда вдруг понял, что осколки воспоминаний валом посыпались в мою голову, и моя личность буквально лавиной ворвалась в мою память. Я — Марк! Сильная воля! Частица Абсолюта… наверное.

— Бе… — просипел я, переворачиваясь, — Бели… кха… кха…

Кричать я не мог, горло не повиновалось. Снова погрузившись ногами в ил, я побрёл дальше в камыш. Белиар… Где Белиар⁈

— Бе… бе… — только и мог я выдавить. Так и «бекал», бороздя ногами сквозь вязкую трясину. Глубина здесь была мне по самые плечи, да плюс ещё ноги утопали по колено, и я то и дело проваливался, чуть не захлёбываясь.

Пришлось заново себя успокаивать… Так, вместо того, чтобы паниковать, да пытаться найти Белиара непонятно где, ты, Марк, лучше займись собой!

Во-первых, надо понять, где ты сам. Но ты не знаешь, поэтому опустим этот пункт.

Тогда, во-вторых, надо разобраться, какой арсенал теперь доступен. Ведь ты же, Марк, теперь первушник, а значит, что-то должно было вернуться?

Я остановился… Руками цеплялся за тонкие и местами острые стебли осоки и камыша, ногами пытался найти хоть какую-то опору в густом иле, но только и делал, что резал пальцы стоп о стебли.

Всё, Марк, ты первуха. Вспоминай! Да, когда был человеком, это всё по мановению мысли было, но первухе-то гораздо сложнее.

Инфериор, ты где? Я вернулся! Отвечай давай!

Ну же, земля… Ну! НУ-У-У!!!

Стихия земли молчала. Вязкий и холодный ил, проскальзывая между пальцами ног, был для меня всего лишь вязким и холодным илом… И вообще никак не желал расщепляться на тысячи и миллионы молекул, которыми я мог бы повелевать.

Не понял… Вообще не чувствую стихию земли!

— Это как? — сипло вырвалось у меня.

Да вот так! Ты первуха, но не земляш. А кто тогда? Может, вода?

Воды вокруг было много… И я уже имел опыт, как с ней налаживать контакт.

Я снова, прикрыв глаза, стал прислушиваться к стихии вокруг меня. Вода… Вода снаружи, вода внутри. Она течёт в моей крови, мне лишь надо уловить этот ток, поймать ритм, и последовать за ней.

Прошло несколько секунд, а потом и минут, но вода не отзывалась…

Я открыл глаза. И вправду я, кажется, всё то же дерьмо нулячье! Вообще ничего… Ни земли, ни воды!

— Ка… ка… хре… на⁈ — выдавил я. Захотелось зарычать от гнева, но сиплое горло выдало только какое-то мяуканье котёнка.

Да твою ж мать! Что за недоделанный первуха без магии⁈

Это и есть твой дар, Газриэль Разящий Рок⁈ Ну поразил просто, и вправду поразил… Рок! Судьба! Хуже не придумаешь…

Поймав себя на мысли, что опять слишком быстро злюсь и завожусь, я попытался успокоиться. Марк, ты слишком много поддаёшься эмоциям, а тут они не помогут.

Кстати… Первуха драная, ты что, забыл ещё о двух стихиях? Материальных, конечно же. Ну, про стихию духа я пока вообще не заикаюсь, она у меня как бы есть, но о том, чтобы овладеть ей в первой мере, пока и речи не идёт.

Остаются огонь и воздух.

Так, с воздухом у меня даже в человеческой мере всегда были нелады, поэтому быстро пробежимся по этой теме. Скажем так, заголовки глянем, и перейдём…

Стоп!

Не сразу я понял, что едва прислушался к ветру, обдувающему мокрые волосы, и только-только попытался как-то связать себя с ним… как мир словно обрушился на меня своей громадностью.

Ощущение было, будто я вдохнул полной грудью, и на мгновение ощутил себя колоссом, чьи лёгкие занимают объём до самых облаков. Великанище, который может вдохнуть полмира.

Аура воздушника раскрылась, словно цветок поутру, раскидывая мои чувства на сотни метров вокруг… Моя душа зашелестела между тысячами стеблей камыша, заструилась рябью по воде, и я увидел сверху себя, маленького голого первушника, бултыхающегося в камышовых зарослях.

У меня тут же закружилась голова, и я едва удержался, чтобы не нырнуть и не захлебнуться. Накатила такая дикая слабость, что мне не оставалось ничего, кроме как снова лечь на воду, чтобы немного отдохнуть.

— Охренеть, — только и вырвалось у меня. О, целое слово произнёс, уже хорошо…

Да я даже в человеческой мере настолько не владел стихией воздуха! И сейчас меня ограничило только слабое тело первушника… Да, у меня сразу кончились силы, едва я раскрыл ауру, но я, помнится, магию земли-то осваивал потихонечку, тонкими лучами натягивал её на несколько метров.

А тут сразу на сотни метров, да во все стороны…

Острая боль в голове намекнула, что я чуть было не надорвался. Так, Марк, будь осторожнее, ты ж не зелёная первуха, а опытный стихийник. Меру знать надо!

Отдохнув, я снова нащупал ногами дно и двинулся сквозь заросли. Сил на то, чтобы снова осмотреть мир с помощью воздушной ауры, больше не было. С огнём я пока не решался экспериментировать… Мало ли, вообще надорвусь, да так и захлебнусь здесь, потеряв сознание. Это будет глупая смерть, так что пока просто отдыхаем.

Кстати, пока у меня был краткий миг воздушного зрения, мне показалось, или я и вправду видел песчаную косу в полусотне метров отсюда? Если пойду сюда, то точно выйду на неё… По песку идти как-то легче, чем по этому болоту!

Надеюсь, я иду в том направлении…

Пока я брёл, раздвигая камыши, обнаружилась ещё одна проблема. Да, дно становилось всё мельче, идти было всё легче, но меня сопровождали кровососущие мелкие твари, которых здесь становилось всё больше и больше. И эта проблема гудела вокруг, желая отведать как можно больше моей крови, и мне то и дело приходилось приседать и погружаться с головой, чтобы хоть как-то спасаться от комаров, не шлёпая себя по щекам.

Вот сволочи! Меры никакой нет, а лезут ведь!

Голая шея и плечи казались им очень аппетитными, и вскоре мне казалось, что только надо мной гудит вся комариная свора со всей реки.

Кстати, а почему я совсем голый? Эта мысль только-только дошла до меня…

Налетел неожиданный порыв ветра, зашелестевший камышами и сдувший всех комаров. Это было такое блаженство, наконец-то встать в полный рост и осмотреть себя.

На теле обнаружился кожаный пояс с парой кольчужных вставок, точнее, обгоревшие его остатки. Когда я потянул за лохмотья, он легко порвался, и я уставился на обрывок с обугленными краями.

Значит, моя одежда просто сгорела… Ну, я бы сказал, это странно.

Может, это всё ангельская телепортация? Может, потому мне и было так больно? Меня ведь не только в первую меру закинуло… меня ещё и в другое место перенесло!

До этого меня телепортировали бесы, и это было, мягко сказать, очень неприятно. Ладно хоть не блевал в этот раз… Но на мне всегда вроде бы оставалась одежда!

— Газриэль… — пробормотал я, усмехаясь, — Разящий Рок…

И всё же, куда меня перенесло? Я снова поднял голову, вглядываясь в облака. Камыши и небо. Что это за река?

До меня вдруг донёсся смех… Я резко повернулся. Показалось?

Снова зашелестел ветер, спасающий меня от комаров. Камыш шумел громко, и за этим шелестом ничего нельзя было расслышать.

Я, прикрыв глаза, нащупал стихию воздуха, которая сразу радостно отозвалась. Но я не поддался этой лёгкости, а в этот раз щупал стихию осторожно, самым краешком сознания…

Так, снова чувствую мир вокруг себя.

Я не стал распространять свой разум далеко, чтобы снова не надорваться. Тем более, сил и так пока нет. Но у всех стихий азы одни и те же, и я могу использовать воздух для того, чтобы лучше слышать.

Я ощутил ауру вокруг себя, как она меняется под дуновением ветра. Стал углублять взор в стихию, разбирая её на сотни, на тысячи, на миллионы молекул… Колышущихся, беспокоящихся…

Воздух зазвенел сотнями звуков, которые волнами распространялись вокруг. И я стал осторожно их разбирать, отделяя друг от друга.

Нет, мне не показалось. Это и вправду смех… Женский, что вдвойне приятнее.

Женщина не одна. Их три. Точнее, девушки — голоса совсем молодые, звонкие, нетерпеливые.

Я открыл глаза, повернув голову чуть точнее на звук. Скорее всего, они именно на той песчаной косе, которую я увидел в момент прозрения, когда на меня обрушилась стихия воздуха.

Вздохнув, я медленно побрёл в ту сторону. Что это за женщины? Если нуляшки или первушки, ещё куда ни шло… А если зверицы?

Что им скажет голый первушник, выбравшийся из камышей?

«Здравствуйте, вы тут не видели ещё одного первушника? Или нуля, я даже не знаю. Зовут Белиар и он тоже, скорее всего, голый». Не уверен, что смогу произнести всё это, язык меня пока не слушался.

Да, ситуация у меня была незавидная… Но что поделать? Под лежачий камень вода не течёт. Точнее, стоячий первушник по воде не плывёт… Тьфу ты!

Пока брёл, я тренировался в доступной мне стихии воздуха. Попробовал, кстати, и к стихии огня прислушаться, но, во-первых, огня вокруг совсем не было…

Ну, а во-вторых, как и со стихией земли и воды, я не почувствовал никакого отклика от огня. Даже от солнца в небе, которое должен чуять любой уважающий себя огневик. И распалить ярость в душе никак не получалось, хотя это был, скажем так, один из простейших навыков.

Поэтому оставалась стихия воздуха, но она мне, как ни странно, очень нравилась. Я не чувствовал вообще никакого сопротивления, как раньше. Атмосфера словно сама отзывалась на любую мою мысль, как… как Инфериор!

И я вибрировал телом и окружающим его аурой, вбирая в себя все звуки и тренируясь слушать мир. О, да! Даже не терпится выбраться скорее из воды и попробовать, что я могу с таким талантом.

У меня уже получалось уменьшать вес тела, держась на воде, как поплавок. Получалось сдувать комаров силой мысли, создавая вокруг тела непреодолимые для них завихрения. А может, я, даже будучи первушником, смогу сразу прыгать как Лис Макото⁈

Вскоре я услышал девушек не только стихией воздуха, но и собственными ушами, поэтому пришлось пока прекратить баловаться ветром. Затаившись, я стал гораздо осторожнее пробираться дальше, раздвигая камыши.

— Ах, Лида, опять ты за своё!

— У меня в прошлый раз получилось сбить яблоко. Может, и в этот раз получится?

— Старшая будет недовольна, что ты опять взялась за оружие.

— Да это же баловство, и я только при вас это делаю!

— Госпожа, а может, вы бы и сами показали, что можете? — ещё один голос.

— Заряна, не уговаривай…

— Ну госпожа!

— Мне лень!

Вспомнив давние уроки Фолки, я погрузился в воду по самые ноздри и стал мысленно сливаться со стихией воздуха. Ощутил себя единым с ветром, с шелестом камыша, который волновался от каждого порыва… Ощутил себя единым с рябью, бегущей по воде между стеблями…

Осторожно выглянул, раздвинув последние стебли, отделяющие меня от девушек… и чуть не захлебнулся! Вот же… вот же… краса девчачья!

Они и вправду были прекрасны…

В самом сердце камышовых зарослей, скрытых от любопытных глаз, затаился вытянутый песчаный островок. С той его стороны заросли были пожиже, с заметным прогалом, и я так понял, что там была отмель, по которой можно спокойно дойти до самого берега.

А на песчаном островке, воткнув в песок палку и насадив на неё яблоко, из лука стреляли по нему три девушки. Точнее, стреляла одна, вторая бегала по бережку рядом, поднимая брызги, а третья сидела на подстилке, рядом с корзиной, полной фруктов…

И все три девушки были в чём мать родила… И у всех троих фигуры были такие, что моё мужское естество сразу навострило своё внимание. «Да, да, мозг, они красивы, подтверждаю».

Все как на подбор, да ещё такие хохотушки… Две худенькие, хоть сейчас на подиум, а третья, сидящая рядом с фруктами, полнотелая, с самыми пышными формами, достойными именно фотомодели для эротических журналов.

Одна худышка целилась из настоящего боевого лука, с трудом оттягивая стрелу, в яблоко. Вот она отпустила тетиву, и пернатая молния, тренькнув, мелькнула мимо цели, оставив на красной кожуре сочную царапину.

Стреляла девушка в сторону камышей, чтобы не задеть подруг.

Вторая бегала по бережку, по самой кромке воды, прыгая и балуясь, совсем как ребёнок. Судя по счастливому лицу девушки, не каждый день им выдаётся такой отдых.

Третья сидела, уплетала яблоко и улыбалась, глядя на озорующих подруг. Как-то сразу я догадался, что она тут самая главная… Точно зверица!

Одежда девушек была сложена рядом с подстилкой, на которой сидела третья. Вот она встала, стряхнула песок, и с разбегу плюхнулась в воду. Камыши вокруг островка росли словно специально в отдалении, чтобы выделить это райское местечко.

Со смехом подруги стали брызгаться водой, и лишь лучница стояла недовольная, морща брови. Брызги попадали на неё, мешая целиться…

— Лида, идём к нам!

— Не могу, госпожа… Я хочу пострелять!

— Зануда!

— Да, госпожа!

Я даже не сразу сообразил, что уже давно закусил губу чуть ли не до крови. Да-а-а, даже крепкий мужской разум не был готов к такому… Хотя вроде бы уже тёртый калач, и не должен, как пубертатный подросток, терять голову от одного вида женских округлостей.

И всё же картина была приятной, и я с некоторым удовольствием не спеша раздумывал, что мне дальше делать. Конечно, мне бы хотелось выскочить к ним тоже голым — а чего, им можно, а мне нельзя⁈ Да и вообще, сама судьба сэкономила нам время, даже раздеваться не надо!

Эх, Марк, а что Хильда скажет? Ну, подумай же.

Я поморщился, слушая голос совести. Что скажет, что скажет… Ну, во-первых, Хильды здесь нет. А во-вторых, ну тут же всем понятно, что ситуация такая! Я голый, а их три… тоже голых. Тепло, солнышко, песочек. Девушки…

Так, ладно… А если серьёзно, то мне лучше подождать, пока они наиграются-наплескаются, потом оденутся, и тогда уже я выйду. Я ещё мозги не все растерял, и понимаю, что у первушника в Нулевом Мире прав не сильно больше, чем у нуля.

Эти-то точно первушки, две хохотушки. А эта, которая чуть попышнее и покрупнее, явно зверица, я не могу ошибиться… Как бы так глянуть меру, чтоб не спалиться, а?

Я и так смотрел на них больше боковым зрением, сохраняя маскировку, хотя зрачки у меня уже гудели, буквально требуя: «Дай мы поглядим разок повнимательнее! Там кой-чего нам непонятно, надо получше рассмотреть!»

Свой косяк, когда я в Палёном Лесу выбрал не того зверя, чтоб глянуть меру, я помнил прекрасно. Но там были воины, а тут… Грех не глянуть!

Я начал с лучницы. Первая мера, третья ступень. Стихия воздуха, чувствую родство с ней… Нормально, такие первушницы ценятся зверями.

Когда девушка, опустив лук, оглянулась в мою сторону, будто что-то ей показалось, я занырнул чуть поглубже. Твою ж мать воздушную! Отвернись, тебе почудилось!

Будто услышала. Отвернулась…

Я кое-как успокоился. Так, а вторая худышка? Первая мера… четвёртая ступень⁈ Стихия огня! Ого, да у этой зверицы прислуга вся на вес золота… кхм, то есть, аурита. Кто ж она такая?

Любопытство стало брать надо мной верх, да и девушки одеваться не спешили… Вот одна настрелялась, искупалась с остальными, затем они выбрались на песок и разлеглись. Всеми прелестями в мою сторону как раз…

Я чуть не завыл от жестокости судьбы. Во-первых, одна моя часть сливаться с воздухом никак не хотела, ей теперь больше была сродни твёрдая стихия земли. А во-вторых, вернулись комары, которых надо было либо отгонять собственным ветром, либо шлёпать себя по ушам. Да и пятки, погрузившиеся в ил, тоже стали покусывать какие-то подводные твари.

Может, отступить пока?

Подул ветер, зверица приподнялась и села, запрокинув голову с длинными волосами, подставляя солнцу и ветру свою грудь… Соблазняешь, да?

Я зажмурился, потом открыл глаза… Ладно, гляну её меру совсем осторожно. Прям мельком.

Вторая мера. Первая ступень⁈ И сильного дара даже не чуется. Рассмотрев это, я даже слегка надулся от досады… Ну вот, а я боялся.

Зверица вдруг повернула голову в мою сторону. Смущённо прикрыла роскошную грудь рукой, и её взгляд заскользил по камышам. Я округлил глаза — да как она меня почуяла, с таким малым-то талантом⁈ Я ж прямо вскользь глянул, мазнул краешком глаза!

— Кто ты, незнакомец? — послышался звонкий голос зверицы. Она не видела меня, но так и смотрела в мою сторону.