— Очнулся?

Как обидно… Снова не было никаких видений, и Абсолют не стремился со мной побеседовать. Один, совсем один.

А так хотелось снова попробовать, правда я научился кусать другие души в Чистилище, или нет? Но мой разум уже вернулся в полное здравие, осталось лишь открыть глаза.

Надо мной нависла та самая зверица, её чёрные кудри дрожали над моим лицом. Впрочем, несмотря на обезоруживающую красоту, лицо её не выражало никакого дружелюбия.

— Господин второй перст сказал, что как только ты очнёшься, сообщить ему.

Я выдавил из себя непонятный звук. И ещё, пытаясь остановить зверицу…

— Сто… стой.

Всё же жгучая брюнетка остановилась. А я как раз обнаружил, дёрнувшись, что прикован цепями к деревянному топчану, на котором лежал. Ух, какие меры предосторожности-то! Человек испугался первуху?

Находились мы внутри какого-то совсем небольшого каменного строения, с деревянной крышей. Помнится, примерно в такой же каморке поселила меня Хильда, когда я впервые у неё обосновался.

Дежавю, вокруг сплошное дежавю…

— Скажи… где это я… — хрипло спросил я, — И кто… кто вообще этот господин Фадер?

— Великий мастер второй перст, господин Фадер — советник господина, мастера пятого перста, приора Бертольда Бурого, — важно произнесла зверица, потом поморщилась, — Впрочем, зачем это знать какому-то первухе?

— А… а ты? — спросил я, — Почему ты… кхм… Овечка?

Девушка тряхнула своими кудрями.

— Я из стаи Серебристых Архаров, — она гордо вздёрнула подбородок, — Господин считает, что это имя очень мне подходит! И оно никак не оскорбляет чести моей стаи!

— Как же тебя зовут на самом деле?

— Господин второй перст считает, что имя, которое он мне дал, мне очень подходит! — с ревностью, дрогнувшим голосом ответила Овечка, — И находишься ты в имении господина Фадера!

Она развернулась и, тряхнув шевелюрой, скрылась за дощатой дверью, ещё и хлопнув ей. Я же снова откинул голову на жёсткий деревянный топчан, чувствуя затылком каждый сучок.

Что-то для человеческого жилья тут не очень-то и шикарные условия… У меня в Престоле Ордена, в столице столиц, нули-то лучше жили.

Я снова окинул взглядом помещение. Стены, сложенные из грубого тёсанного кирпича. Потолок из оструганных брёвен. Небольшое окошко, в которое пробивался солнечный свет и поддувал бодрый сквознячок… Значит, сейчас утро, жара ещё не поднялась.

Не только окошко, но и дверь, богатая на широкие щели, пропускала звуки со двора.

— Господин, это странный первушник!

— Овечка, неужели ты сомневаешься в моей человеческой мере?

— Нет, господин! Я даже и подумать бы не посмела…

— Или ты снова возомнила, что обладаешь сильным оракульским даром?

— Господин, я всего лишь…

— Овечка, если ты служила много лет в Зиккурате, это не значит, что ты имеешь право давать советы людям. И, надеюсь, я больше не буду тебе напоминать об этом!

Я ухмыльнулся, слушая разговоры. На самом деле их голоса едва доносились, но моя воздушная стихия позволяла мне слышать гораздо больше, чем может ухо обычного первушника.

Эх, опять напоролся на оракула. Да сколько же можно⁈ Нельзя ли мне в какой-нибудь другой приорат, где оракулы не валяются на каждом шагу?

Хотя мне повезло, что Фадер на самом деле оказался туговат на предвидение. Не разглядел во мне частицу Абсолюта, а все мои странности списал на Зиккурат.

Но и мне это будет хорошей наукой… Сам спешу в столицу, чтобы узнать, что же там за зверь из свиты прецептора томится. Но при этом забываю, что практически любой человек, взглянув на меня, сразу узрит во мне погибель всего сущего.

Мне надо укреплять дух, чтобы скрываться от человеческого взгляда. Ну или обдумать какой-нибудь другой способ. Когда владел земной стихией, помнится, я мог мысленно воображать стену, скрывающую мои мысли. Позже мне уже помогали стихия духа.

Как бы приспособить к этому ветер?

Подвигав руками и ощутив приличный вес кандалов, я понял, что всё равно не смогу из них выбраться. Ветром механизм не провернёшь… Ну да и ладно, любая спокойная минута, пока я жив, может пойти на развитие.

Я снова представил себя ветром. Слился со стихией, ощутив, как усилившийся сквозняк из окошка подхватывает моё ставшее невесомым тело. Конечно, на самом деле я так и остался физически лежать на топчане, лишь позволил своим мыслям унестись вслед за дуновением ветерка.

Если сделать мои мысли неуловимыми и вечно ускользающими, поможет ли мне это против человечьей меры? Воздушная стихия подчинялась мне очень хорошо, даже слишком легко — одной мысли хватало, чтобы заставить воздух в каморке свистеть от завихрений, втягиваясь или выталкиваясь в окошко и в дверные щели.

В этом была сложность, потому что мне не хватало точности и выверенности. Думаю о дуновении — поднимается самый настоящий ветер. Хочу сделать лёгкими мысли — над топчаном вдруг вздымается моё тело, потерявшее вес.

Нет, конечно, летать я навряд ли научусь, но вот высоко прыгать я смог бы уже сейчас… Правда, тут тоже нужно вырабатывать точность. Крутить неуклюжие сальто вместо обдуманных прыжков мне бы не хотелось.

А может, вода? Я, конечно, едва её ощутил тогда, когда стихия проснулась, но опыт всё же имеется. Даже стаж, если так подумать.

Всего-то надо представить мысли текучими, убегающими сквозь пальцы, чтобы никто не мог удержать. Человек вроде бы и «зачерпнёт» их в моей голове, но прочитать даже не успеет. Мгновение — и мыслей как не бывало. Утекли.

Нет, вода не сильно отзывается. Стихия от воображения для меня почти не отличается.

— Ох-х, что ж всё так сложно-то, — я устало накрыл лоб ладонью и потёр переносицу. Голова всё ещё гудела от человеческой «ласки».

Затем я в недоумении глянул на свою правую руку. Свободную руку… Она же была в тяжёлых кандалах всего мгновение назад!

Не понял.

Я подёргал левой, но та звякнула цепями. Вскинул голову, глядя на лежащий под правым боком ферритовый наручник. Пустой, но всё так же застёгнутый.

В этот момент дверь со скрипом открылась, озаряя каморку ярким светом. Правда, свет тут же померк на фоне тёмного силуэта, согнувшегося в проёме.

Фадер, ссутулившись в дверях, застыл, глядя на меня. Его недоумённый взгляд перемещался с моего лица на мою свободную руку, затем на опустевшие кандалы…

Вот же дерьмо нулячье!

— Это не то, о чём вы подумали, великий мастер второй перст, — только и пробурчал я, понимая, что это залёт.

Он и так уже думает, что я шпион Настоятеля. А сейчас так вообще решит, что я ещё и подосланный убийца. Нет, ну мало ли что взбредёт ему в голову?

— Настоятель всё так же коварен, как и раньше, — только и ответил Фадер, разглядывая меня с прищуром, — Но ему никогда не узнать, что же я обнаружил!

И он, выйдя, с треском захлопнул дверь. Даже не подошёл ко мне, не попытался снова заковать в кандалы.

Я сразу напряг слух…

Стены моей темницы вдруг затрещали, и на мгновение меня мягко толкнуло неведомой силой. Словно чем-то тяжёлым накрыли то здание, в котором я находился.

Скрипнули стены, крыша, даже дверь и окошко. А звуки снаружи стали вдруг намного глуше, будто сквозь вату.

— Овечка… первух… стойте… дверей.

Сквозняк теперь не пробивался внутрь каморки, и я с трудом мог разобрать слова. До меня вдруг дошло, что этот Фадер накрыл какой-то магией мою темницу… Человеческой магией!

— Я… столица… оракул… вернусь…

Вот же трёха настырная! И этот туда же… Что за дурацкий приорат⁈ Ни шагу без оракула ступить не могут!

Зарычав от злости, я изо всех сил дёрнул левой рукой. Зазвенела цепь, моя кисть отозвалась болью, но ферритовые кандалы легко выдержали мой рывок. Мою ж первушью меру!

Я приподнялся на свободном локте. Так, что я там делал, прежде чем освободил правую руку?

Мысли… Мои мысли, как ветер! Тело лёгкое, словно пушинка, и движется от любого дуновения.

Нет, не то. Не получается сосредоточиться.

Вода?

Так, значит, течём, течём. Журчим.

Вот ведь… Так и обмочиться недолго! С воздухом не получилось, а уж с водой точно получится… Да, Марк⁈

— Вот ведь первуха сраная! — выругался я, дёргая закованной левой рукой. Не получается!

Да что ж за магия-то такая, непостоянная?

Я снова откинулся затылком на топчан, прямо на неприятно острый сучок. Думай, Марк, думай…

Вспомни обучение в Вольфграде! Чему тебя учил наставник Скойл? Самое время вспомнить азы… Да, стыдно возвращаться к этому спустя столько лет могущества, но другого выхода нет.

Был там один хитрый приём, которому меня обучили. Скойл, едва прознал, что у меня дар Скорпионов, подарил мне козырь. Копьё не всегда может оказаться со мной, а вот стихия никогда не подведёт. Ну, если только никакой демон её не заглушит…

До этого, когда я владел земной стихией, я представлял копьё в земле. Его там не было, но нарисовать мысленно не стоило большого труда. И тело реагировало на эту фикцию точно так же, как и на настоящее. Правда, удержать мысленно образ было трудно, но иногда хватало и краткого мига, чтобы обрести силу.

Копьё… Копьё в воздухе.

Образ смазывался, потому что воздух вокруг меня не был статичен. Он двигался, клубился, и очень не хотел подчиняться моей сильной воле. Да уж…

Я зажмурился, но быстро понял, что несмотря на весь мой воздушный талант, сосредоточиться не получалось. Вот ветерку поддать — это да, я мог! На всю каморку так поддам, что этот Фадер сюда и носа не сунет.

Так, Марк, не отвлекайся…

Я приподнял голову. Задумался, оглядев себя. Тут довольно пыльно… Это хорошо.

Я шлёпнул правой ладонью по топчану, потому и по себе, выбивая пыль из холщовой рубахи, из-под куртки. Ещё и ещё.

Тут же зацепился взглядом за клубящиеся в воздухе облака… Если мало воображения, то наглядный пример сработает лучше.

Силой мысли я стал выстраивать тысячи пылинок в единую форму. Вытянутую, ровную, с различимым наконечником. Лежащую в моих пальцах.

Ну же… Ну! Да, это копьё… Прозрачное, колышущееся, едва не сдуваемое от моего напряжённого дыхания. Но это копьё!

Едва сила полилась в мои мышцы, как я, не тратя ни секунды — уж я- то себя знаю, сейчас вообразил, а потом вдохновения не будет! — сразу дёрнул левой рукой. Дёрнул изо всех своих новообретённых сил, не жалея кожи.

Надрывно звякнула цепь и смачно щёлкнула в конце движения. Есть! Какое счастье, что кандалы здесь рассчитаны самое большее на первушников.

Я тут же сел, радуясь своей краткой победе. Правая рука свободна. Левая саднит и, кажется, потянута, но тоже свободна. Относительно свободная — застёгнутый браслет так и остался на запястье, я на самом деле просто порвал цепь.

А на ногах как снять?

— Да вашу ж мать! — выругался я, дёргая ногами.

Поняв, что моего возбуждённого воображения на новый подвиг с воздушным копьём не хватит, я выгнулся к краю топчана. Да тут невысоко, всего-то полметра.

И, ухватившись за край, осторожно качнулся. Моя деревянная койка послушно взбрыкнула, намекая, что это очень некрепкая конструкция.

— Эх, Фадер, Фадер… — проворчал я, — Крепче надо строить! — и с этими словами обрушил себя вместе с кроватью на пол.

Ножки топчана ещё в падении не выдержали, с треском надломившись. Оказавшись на полу, я ещё некоторое время пошипел из-за ушибленного локтя, но быстро сел и принялся освобождать ноги.

Как оказалось, цепи оказались прикреплены к самому же топчану, к тем самым треснувшим ножкам.

И спустя несколько секунд я оказался относительно свободным первушником. Правда, с метровыми гремящими цепями на ногах и с коротким обрывком цепи на левой руке. Но уже хотя бы не привязан!

— Что… исходит? — донеслось из-за двери.

Магия Фадера и вправду блокировала часть звуков.

— Велено… стоять!

— Что… слышал…

— Нельзя…

— Можно, можно, — усмехнувшись, проворчал я, с ярким звоном обходя помещение. Стесняться мне было нечего.

Кроме расколотого топчана здесь и вправду ничего не было. Земляной пол, стены, высокое окошко и дверь. Да я у Хильды в разы роскошнее прималом жил!

— … слышала?

— Велено… нам!

Кажется, первушники спорили со зверицей. Видимо, услышали мой грохот, но Овечка стояла на своём — им приказали охранять и не двигаться с места.

— Вот и стойте, — проворчал я, разводя руки.

Высвободив воздушную ауру, я попытался нащупать границы человеческого заклинания. Воля Фадера сразу же толкнула моё расширившееся сознание, едва я коснулся стихией стен.

Да, учёный накрыл этот допотопный сарайчик магией, причём именно земной магией, но сделал это довольно небрежно. Лучше надо было, Фадер, лучше.

Ухватив свободный браслет, из которого до этого каким-то чудом высвободил правую руку, я прошёлся до дальнего угла и плюхнулся на колени. Эх, раз моя магия тут не поможет, то попробуем ручками, по старинке.

Вгрызаясь в утрамбованную землю браслетом, словно небольшим ковшиком, я рыхлил её и довольно быстро наловчился копать. Отгребал в сторону, помогая ладонями, снова втыкал браслет и вспахивал.

Попробовал и досками от топчана, но дерево оказалось не лучшим материалом, и вернулся к вспахиванию браслетом. Звенел и гремел я здорово, чем вызывал жаркие споры за дверью.

Но звери и первухи тут были очень порядочными, наказа человека ослушаться не могли, поэтому я внаглую, даже не скрываясь, продолжал копать. В этом углу магия Фадера не чувствовалась.

Довольно скоро я, сделав нехилый подкоп, смог выкорчевать нижний кирпич. С трудом отвалил его, глядя на пятнышко дневного света, и вслушиваясь в едва уловимый скрип. Стене не очень нравилось, что несущие блоки удаляют… Ну да и ладно, не мне же это чинить! И вообще, на фундаменте надо сараи строить, на фундаменте.

Из-за маленького успеха у меня появилось ещё больше рвения, и я с новыми силами принялся рыть дальше. Вскоре шатнулся и второй, соседний блок.

Я начал его ворочать, стена на это отозвалась уже явным хрустом. Ах, а вдруг хижина развалится? Да что же я делаю-то⁈

Усмехаясь этим мыслям, я упёрся ногами, вытягивая валун, оказавшийся гораздо крупнее первого. Кое-как вытащил его из ямы, заметно взмокнув. Стена больше не скрипела, но, судя по свежим трещинам между кирпичами, долго она точно не протянет.

Лаз оказался теперь гораздо шире, и я, для верности коснувшись лба двумя пальцами, полез в дыру. Не хотелось бы, конечно, чтобы стена надумала сложиться именно сейчас, пока я протискиваюсь.

Если первушника придавит тонной камней, тут никакой Абсолют не поможет… Наверное. Ну, по крайней мере, глупо будет объяснять, что «меня там стеной придавило. Ну, да, сам кирпичи вынул, но там по другом никак нельзя было!»

Меня спросят, а что же ты «дар стихии не применил?»

Ну как тут объяснить, что не всегда оно работает. Когда спешишь, запыхавшись, и пот льёт ручьём, как-то не до магии… Абсолюту-то легко рассуждать, он частицы шлёт и шлёт, чтоб они работали.

«Вот и работаю!» — мысленно прорычал я, проталкивая себя в дыру. Глаза ослепило ярким синим небом…

Моя грудь сначала застряла, не желая протискиваться в узкое отверстие. Но я выдохнул до натужного кряхтения, и рёбра наконец проскочили. Уф-ф!

Кое-как выполз в закуток между сараем и дворовой стеной, весь перемазанный в земле, словно и вправду замаскировавшийся наёмный убийца. Увидь меня сейчас этот Фадер, в обморок бы упал, наверное.

Вытянув ноги из дыры, я поблагодарил Небо, что стена всё же решила не складываться. Так, хорошо…

Эх, помню, когда я вот так у Хильды вылез из сараюшки, меня снаружи встретили Фолки и сама Хильда. И тюкнули по голове, любя… Здесь таких проницательных не было, а единственные умники так жарко спорили с другой стороны здания, что даже не расслышали звона моих цепей. К счастью, пока я копался в рыхлой земле, они не особо-то и звенели…

Потерев грязными пальцами подбородок, я осторожно поднялся. Взял в руки цепи, висящие на ногах, и стал держать на весу, чтоб не звенели. Словно полы платья приподнял… Выглянул из-за моего здания.

Двор был пустой, и единственными звуками была только ругань слуг.

— Но госпожа Овечка…

— Для тебя, первуха, я Таира! И я сказала — с места нам сходить нельзя! И смотреть только за дверью, как и велел великий господин Фадер!

— Но госпожа О… Таира! А если первуха решит сбежать? Можно я хотя бы гляну с другой стороны⁈

Послышался смачный звук пощёчины.

— Велено стоять! Мы будем стоять!

Ох, Небо, как же хорошо, что эта зверица такая тупая… Поначалу я думал, что можно было бы и заглянуть к ним — что смогут мне, частице Абсолюта, противопоставить два первухи и один зверь⁈ Но проницательный ум у спорящего первушника мне не понравился, поэтому я решил не рисковать.

До ближайшего здания, тоже явно служившее подсобным помещением, было с пяток шагов. Старательно держа цепи, чтоб не звенели, я на цыпочках прокрался к нему и спрятался уже за его задней стеной. Выдохнул с облегчением, но, не забывая об осторожности, снова двинулся дальше.

Сколько этому Фадеру до столицы скакать? Когда обернётся? Надо бы убираться отсюда поскорее…

Я дошёл до другого угла, выглянул и увидел крыльцо главного особняка. За большим окном, блестящим потёкшими стёклами, виднелась целая коллекция оружия, висящего там на стенах.

Вот только чтоб туда пробраться, придётся оказаться на виду…