Одарённый, как ни странно, пригласил меня в один из круглых лазов, расположенный так низко от пола, что забраться в него не стоило труда. В тот самый лаз, из которого совсем недавно выглядывала многоглазая морда насекомого.

Копьё Мураша я так и не отпускал. Матка явно была недовольна, что первушник, кем бы он ни был, владел оружием, но лишь молча проводила нас взглядом.

Внутри норы было довольно тесно, и идти приходилось, пригнув голову. Тем более, довольно скоро нам встретилось насекомое, которое висело на боковой стене и недовольно стрекотало. Туша, тяжелее меня в три раза, очень нервировала, но Одарённый Предками сразу же попросил:

— Прошу, частица, не убивай это дитя Инфериора. Его гневом всего лишь управляет природа.

Я лишь усмехнулся. Этот зверь знает гораздо больше, чем просто Небо да Бездна. Вот, и об Инфериоре мне уже рассказал.

— Зверь, я буду называть тебя на «ты» и говорить, когда пожелаю, — сказал я, — Потому что имею право.

— Как скажешь, частица, — Одарённый даже не стал спорить.

— Так, значит, ты и вправду одарён предками? — спросил я, когда мы протиснулись мимо муравья, который нас, кстати, не тронул, — Что это значит?

Я отлично чувствовал от зверя седьмой ступени те же эманации, что и от Дара Соколов, но промолчал о своей внимательности. Он явно управлял животными силой мысли, но предпочитал, чтобы я уверовал в какое-то чудо. Ну да и ладно… Незачем им тут знать, что тоже много чего умею. Я ещё недостаточно силён, чтобы кому-то доверять.

— Я переступил высшую ступень, достигнутую когда-то нашей стаей, — с лёгкой грустью сказал Одарённый, — Когда-то это была шестая ступень, и немногие в нашем роду способны на это. Юта — моя дочь, и тоже смогла… Я же достиг седьмой.

— Это воистину редкость, — согласился я.

Инфериор изобиловал зверями второй ступени, а третья или даже четвёртая уже считались редкими талантами. Такие алмазы, как этот Одарённый — уникумы, которые входят в историю и остаются вечной заметкой на родовых столбах.

— Я вынужден скрывать это, — грустно добавил Одарённый, — И это стоит мне многих сил.

— Да уж, людям в столице такое не понравится…

— От них я и скрываюсь. Оракул, да ещё и седьмой ступени? — он покачал головой, — Однажды нам пришлось разыграть целый спектакль, чтобы столица поверила, что я погиб.

Я вспомнил о Рыжих Лисах. Стая, служившая лично прецептору и получившая право находиться на седьмой ступени. Помнится, на них всё равно был наложен барьер, не позволяющий прыгнуть в человеческую меру.

Впрочем, и так не каждый зверь способен перенести это превращение. Прыжок из меры в меру — это лотерея. И ты либо обретёшь великую силу, либо погибнешь в страшных мучениях.

— И всё же я не понимаю, — признался я, глядя на согнутую спину старика.

Да, в воздухе чувствовалась мощь его меры, но в то же время я видел, насколько слабым он выглядит. У меня были большие сомнения, справится ли он в честном бою с той же Смотрящей или с Мурашем…

— Я знал зверей седьмой ступени, — сказал я, — Рыжие Лисы. Быть может, ты слышал о таких зверях?

— Слышать — слышал, — зверь кивнул, — И даже видел когда-то, ещё до войны с Бездной…

— Их седьмая ступень не калечила, хотя прецептор выставил им барьер. Я бы даже сказал, что по силе эти звери могли поспорить и с человеком. Как же так получается, что…

— Представь себе ногу, которую ты с детства перематываешь бинтами, чтобы она не росла. Как думаешь, сохранит ли она здоровье к зрелому возрасту, такая нога?

Я потёр лоб. И вдруг до меня дошло.

— Так ты должен был уже перескочить?

— Давно, — старик, кашлянув, кивнул, — Я уже давно должен был выйти из звериной меры.

— Но почему же не стал? Человеческие законы, конечно, суровы, но если ты станешь человеком и направишься в столицу, то приор обязательно простит. В истории есть такие случаи.

Я знал, о чём говорил. Человеческое племя на самом деле не такое уж многочисленное в Инфериоре, населённом в основном зверями. И за каждого нового человека люди держатся…

Да, люди не позволяли зверям расти, но в то же время жаждали новых людей. Это было ужасное противоречие, но Нулевой Мир жил так тысячи лет.

Нулю невозможно стать первушником. Первушнику запрещено стать зверем. Зверю запрещено становиться человеком. Человек ограничен барьером Неба…

Одни запреты, одни барьеры. На этом и стоит Нулевой Мир.

А впрочем, спуститься в Тенебру и стать безвольным бесом, насколько помнится, можно в любой момент. Вот уж где истинная свобода… Три раза ха-ха.

— Частица, я — оракул. И я вижу, что не переживу трансформацию. Это одна из причин.

Да уж, тут было трудно поспорить. Когда получаешь видение, что погибнешь, желание поднимать меру сразу угаснет.

— Ты сам себя ограничиваешь, получается?

— Съедаю собственный дух, если быть точным. Жертвовать много Небу не получается, за Муравьями следят оракулы, и я даже через усыпальницу не могу сбросить… Настоятелю не совсем нравится то, какими знаниями я владею. Это другая причина.

— Знаниями? — переспросил я.

Одарённый Предками приставил палец к губам, улыбнувшись. Мы прошли уже несколько поворотов, порой очень тесных, и теперь уже не поднимались, а спускались. Кажется, куда-то даже под холм, на котором находился Антград.

Вскоре мы упёрлись в деревянную толстую дверь, выглядевшую ужасно неестественно в этом природном подземелье. Зверь кивнул мне, затем открыл.

Я прошёл внутрь и замер, разглядывая небольшой подземный городок, шумящий рабочими звуками. Поддерживаемые толстыми колоннами своды, между которыми находятся низенькие земляные хижины, укрытые соломой. Домики выстроились в несколько улочек, между которыми сновали… кхм… нули да первушники.

Первушников тут было не так уж и много, в основном нули. Взрослые, дети и несколько стариков. Все были чем-то заняты — плели корзины, шлифовали камни, кто-то даже вязал ферритовые кольчуги. На паре хижин сушились овощи, грибы и травы.

Между домами проскочил муравей, деловито тащивший в жвалах громадное белое яйцо. За ним прошло двое нулей, тоже тащивших по яйцу.

Ого, как занятный симбиоз… Эти нули работают не только на благо стаи Чёрных Муравьёв. Они же помогают и выращивать насекомых, с которыми у зверей особая связь.

Нас заметили, и пещеру резко охватила тишина. Все нули и первушники тут же опустились на одно колено.

— Приветствуем вас, великий мастер, — раздался многоголосый хор.

Одарённый Предками лишь отмахнулся. Мол, продолжайте.

— Позволяю вам нас не замечать, — снисходительно сказал он и показал мне на ближайшую скамейку. Возле неё копошилось несколько мелких нулят, которые учились вязать корзины, но вместо этого просто сидели в куче хвороста и время от времени боролись за самые красивые палки.

К детишкам тут же хотело ломануться несколько нуляшек — видимо, мамашки или няньки — но Одарённый остановил их одним взглядом и покачал пальцем. Мол, не стоит.

Так мы и уселись на скамейку. Непутёвые нулята, увлечённые игрой, даже не подозревали, что рядом с ними зверь седьмой ступени, один нулячий взгляд на которого по звериным законам — это смерть.

Впрочем, Одарённый никого казнить не собирался. Он даже потрепал по вихрам одного малыша, который притащил ему палочку, решив, что спрятать её у сурового дяди будет самой лучшей идеей. Такая же палочка досталась и мне.

— Спъять, — серьёзно посоветовал мне малыш, потом отправился за новой хворостиной. Это вызвало лишь улыбку у Одарённого.

Меня так поразил этот контраст с увиденным наверху, что я, слегка ошалевший, так и сидел молча некоторое время, пытаясь всё переварить.

Муравьи убивали старых первушников в той деревне! Не всех, но некоторых… Потом они же отправили половину угнанного народа на продажу в рабство! Пока нас вели к Антграду, от зверей особой добротой вообще и не пахло.

Но, спустившись сюда, я вдруг попал… кхм… в наивный сон прецептора Аластора. Нули спокойно живут под звериным городом, и эти же звери их скрывают! Наверняка ещё и защищают.

— Вот же дерьмо нулячье, — прошептал я, стараясь, чтобы дети не услышали, — Я вообще ничего не понимаю! Вообще…

— Наверное, чтобы получить ответы, надо знать правильные вопросы?

Я спросил то, что мне показалось в этот момент очень глупым.

— Так вы за какого бога?

Одарённый слегка удивился, потом, усмехнувшись, приложил два пальца ко лбу.

— Для приора мы верим в Небо. Для Настоятеля — в бога Эзекаила. Наверное, если бы в наши земли пришёл прецептор Аластор, для него бы мы поверили и в бога Каэля! — тут зверь слегка поморщился, — Что же касается нас самих, то не так давно мы обрели веру в Инфериор.

— В Инфериор? — задумчиво повторил я, — А если бы пришли поклонники Бездны, то вы бы и с ними…

Одарённый перебил:

— Мы бы с ними сражались! Частица, не смотри на нас, как на болтающийся на ветру лист. Одно дело — зло, пришедшее всех погубить. Но совсем другое — глупые предрассудки людей, которые впустую тратят жизни! Что звериные, что даже… кхм… нулячьи.

— Странно слышать от зверя, что его волнуют жизни нулей.

— У нулей особое предназначение…

Удивившись, как много известно этому зверю, я упёр локти в колени, посмотрел на землю и крепко задумался. Мне казалось, что в Буром Приорате одни культисты, и у меня там нет союзников. Но в то же время здесь были такие вот звери, вроде Чёрных Муравьёв, которые в деле любви к нулям превзошли многие стаи из северных приоратов!

— Частица, я ведь тоже увидел то, что увидела Юта.

— Ты знаешь, что я был прецептором? — спросил я.

Тот кивнул.

— Так почему же она хотела убить меня?

— Не суди строго, она довольно молода, ей всего сто пятьдесят лет… Оракулы подвержены страстям, когда видят будущее, они переживают и светлые, и самые тёмные, ужасные чувства, которые испытывают живые существа в их видениях.

— Матка увидела что-то из будущего? Тогда она действительно сильный оракул.

— Увидеть-то увидела, но дальше взглянуть не смогла. Утонула в сильных эмоциях… В её видениях стаи Чёрных Муравьёв и города Антграда не стало, и виной тому стал ты, странный первушник.

Я стиснул кулаки. Ну, разрушать города на своём пути для меня, конечно, не впервой. Но убивать меня за то, что я ещё не сделал?

Впрочем, в Нулевом Мире меня все пытались убить именно по этой причине…

— Она увидела, что всему виной — ты. И решила искоренить проблему самым простым способом.

— А ты, значит, увидел больше?

— Ненамного. Но смерть Матки из-за этой глупости я прекрасно увидел… А Юта, заглянув в далёкое будущее, из-за своей горячности этого не увидела. Не узрела собственной смерти!

— Я лишь защищался.

— Знаю, частица. У вашего движения свои законы, и странно, что моя Юта об этом забыла.

— Погоди… Так смерть Чёрных Муравьёв в её видении стала следствием того, что она же приказала меня убить?

Одарённый Предками, усмехнувшись, кивнул. Я поджал губы, чувствую великую глупость этого момента. Ну вот, а я только-только похвалил Матку, какой-же она сильный оракул.

— Ну ладно… А ты, великий мастер, значит, решил мне помочь?

— Думаю, ставить нашу стаю на твоём пути было бы глупо. Но и ты не думай, что Чёрные Муравьи с радостью бы стали твоими союзниками! Становиться зерном между жерновами никто не хочет.

— В общем, вы прячете нулей от всех, — скромно заметил я, — Но зачем всё это? — я обвёл руками подземный городок.

— Потому что в землях, где вырождаются нули, перестают рождаться сильные одарённые звери, — ответил Одарённый Предками и замолчал.

Я застыл, поражённо открыв рот. Нет, ну я ожидал чего угодно — что-нибудь философское, про «вчерашний день от дня сотворения», про «Просветлённых», про «нулей, защищающих Инфериор от Апепов»…

То, о чём сказал этот зверь, не знал даже я.

— Перестают… одарённые?

— Да. Удивлён, что об этом первыми узнали приораты, где нулей стали уничтожать под корень?

— Ну, вообще-то нет. Это логично.

— К сожалению, это ужасная и слишком жестокая логика. Но даже сейчас она неподвластна ни приору, ни Настоятелю.

— Да и мне как-то не особо верится, — признался я, — Нули всегда убивались. И, к сожалению, даже в тех приоратах, которые сегодня за прецептора.

— Но никогда нули не уничтожались.

Одарённый пояснил мне, что это знание он получил от муравьёв. В смысле, от животных, населяющих эти пещеры. А те, в свою очередь, принесли ему это знание от Инфериора — души этого мира, по которому ходят звериные ноги.

И суть этого знания была такова, что каждая низшая мера питает высшую. Если смотреть на разницу в силе, это кажется невозможным, но это было так.

Если быть точнее, то от нулей зависела одарённость первушников. От тех, в свою очередь, благополучие зверей… Ну, а дальше люди.

— Неудивительно, что до людей истина дойдёт в последнюю очередь. Муравьи, с которыми я общаюсь мысленно — это же первая мера, насколько ты знаешь, только у них ступеней бесконечное число.

— Да, знаю.

— И они, как никто другой, прекрасно чувствуют, какая болезнь поразила Инфериор. Говорят, в Буром Приорате происходит ещё не самое ужасное. Где-то уже и первух всех вырезали…

Я поджал губы. Да, прецептор Аластор слышал и такое.

— Значит, нулей вы спасаете не из жалости?

— Жалеть нулей? — зверь поморщился, — Впрочем, сейчас, наверное, уже смогу и пожалеть. Но в первую очередь меня беспокоит моя стая!

Вот, Марк, учись. Звери безо всякой философии нулей стерегут. С такой идеей и надо было идти к приорам — мол, спасите свою меру! Не убережёте нулей — сами сдохнете!

А я что? Я притащил им новую мораль! Пытался заставить полюбить нулей, вызвать жалость. Надавить на ответственность — вы же сильнее, вы должны защищать их! Спасите ваши заблудшие души.

Если бы я знал… Если бы прецептору Аластору досталась раньше эта истина.

— Это — то знание, за которым охотится Настоятель? — спросил я, — Он ведь тебя ищет?

Одарённый усмехнулся.

— На самом деле нет. Этот секрет… — он показал на нулей, спокойно работающих на улочке, — … никому не известен. Настоятеля интересует моя связь с животными.

Я сосредоточился, настраиваясь на разум Одарённого. Это было сложно, у меня закружилась голова, но всё же я смог:

«Это не такой уж и редкий дар», — произнёс я мысленно.

«Вижу, что тебе это тоже подвластно, частица. Но ты ошибаешься — в мире зверей это редкий дар».

— Зачем он ему? — облегчённо выдохнув, я потёр лоб. Голова раскалывалась от боли.

— Говорят, в Оранжевом Приорате такие вот муравьи уничтожили целые земли со зверями, и даже вылезли в столицу из-под земли. Настоятель боится, что мы, Чёрные Муравьи, можем восстать против Ониксового Города и натравить на них орды насекомых.

— А вы можете?

— Эти животных здесь от силы несколько десятков. Боюсь, это не та армия, с которой идут сражаться против людей.

— Ну да, тут и пара человеков справится, — усмехнулся я.

— Настоятелю на самом деле мой дар нужен для другого.

— Для чего же?

— В Червивых Горах, говорят, нашли новое оружие…

— Деусит⁈ — я удивился.

Металл богов? Но при чём тут Дар Соколов⁈ Таинственный металл становился для меня всё непонятнее.

— Не спрашивай, частица, здесь я знаю не больше твоего.

— Да уж… Кстати, я помню разговоры вашего сотника. Узнав, что я из Червивых Гор, он планировал сдать меня приору, чтобы иметь козырь против Настоятеля.

— Мураш тоже мыслит не дальше следующего дня, — усмехнулся Одарённый.

— Так что, мастер зверь… — вдруг спросил я, — Вы и вправду имеете подкопы под столицу? Не просто же так Настоятель так боится ваших муравьёв…

Одарённый прищурился, и я улыбнулся. Значит, я попал в точку.