Антград и вправду был городом Муравьёв, это чувствовалось во всём. Казалось, что эти звери веками подглядывали за жизнью насекомых, чей дух стал покровителем стаи, и пытались копировать их повадки во всём.

Дорожки здесь были вымощены какой-то мелкой и обязательно чёрной галькой, в которой был замешан всевозможный мусор — листочки, веточки, шелуха. Округлые дома имели круглые же окна, и словно вырастали из земли. Причём если эта земля потрескалась внизу от жары, то эта же сеть трещина была и на стенах. Крыши представляли собой хаотичное нечто из хвороста, еловых веток и брёвен.

Хаос здесь процветал, кажется, везде. Не было прямых улиц, некоторые переулки могли десять раз пересечься, а некоторые виляли и виляли, чтобы в конце концов так и привести нам к тому же самому перекрёстку. Ну, мне так казалось.

Да уж, враг здесь точно запутается, потому что у меня голова закружилась от хаотичной однообразности уже через пару минут, как мы вошли на первую улочку. Здания настолько же отличались друг от друга размерами или положением окон, насколько же и были одинаковыми. И эти здания могли как жаться боками, так и налезать друг на друга — второй этаж одной хибары вполне мог располагаться на крыше соседней, а то и вообще перекинуться на третью. Эдакие вертикальные башенки, внутри которых вечно сновали чьи-то головы.

— Первуха, первуха!

— Смотри, какая первуха!

— Сестра!

— Смотрящая!

— Сотник!

Толпа детей взялась сопровождать нас от самого первого шага по антградской мостовой. При этом дети были рядом то визуально — вот же, видел взъерошенные головы между зданиями! — то я чувствовал наглое копошение у себя в голове от десятков детских разумов, то от них был только шум. Причём летел он со всех сторон, и если сначала я пытался понять, где они находятся, то потом эти попытки бросил. Голова только больше кружиться начинала, словно в джунглях оказался.

Я, конечно, мог попробовать использовать стихию воздуха, она хорошо управляет звуками… Но поначалу рисковать не стал. Грозная сосредоточенность от двух зверей четвёртой ступени, сопровождавших занятного первушника, давила на меня не хуже острия меча у горла. Спина Смотрящей впереди и незримая тень сотника Мураша позади… Так-то понятно, почему дети от нас не отстают — не каждый день два мастера четвёртого жвала сопровождают обычного первушника к вождю.

Впрочем, если Ирма молчала, игнорируя детей, то Мураш долго не выдержал:

— А ну, зверьё голопузое, брысь отсюда!!! Показать, как землёй владею⁈

— Покажи, покажи!

— Мураш, покажи!

Я буквально почуял, как волна такой знакомой, но почему-то недоступной мне сейчас стихии, ухнула по округе. Вздрогнули гравий с мусором, осыпалась пыль со стен домов, и на некоторых появились новые трещинки. Но дети с визгом исчезли — их крики, смешанные и со смехом, и со слезами, ещё долго удалялись.

— Вообще Неба не боятся, двушата мелкие! — без особой злости буркнул сотник, хихикнув.

— Мураш, ты иногда бываешь слишком уж строг, — послышалось от Ирмы, — Им же интересно.

— Всего лишь пятки пощекотал. Да им больше смешно, чем больно!

Ирма лишь пожала плечами. Они, казалось, ведут обыкновенный разговор, очень бытовой и уютный, но я всё равно чуял, что нависшее надо мной внимание не ослабевало.

Такой вот он, Нулевой Мир. Ты можешь не видеть магию, которая убьёт тебя через мгновение, но точно знать, что она может тебя уничтожить. Это как взведённый курок пистолета у виска — чувствует ли жертва напряжение пружины в механизме бойка или готовность пороха воспламениться? Нет, но она всё равно знает, что лучше не шевелиться, если хочешь остаться жив.

Кстати, городских стен у Антграда не было. При этом тот же Мураш, как воин, меня впечатлил — разогнать пару десятков детей стихией земли, филигранно точно отмерив физическое воздействие на их юркие ноги? Да даже для меня в лучшие мои человеческие годы это было бы очень хорошим и сложным упражнением на восприятие!

Да и остальные воины, сопровождавшие колонну первушников, не показались мне сборищем головорезов. Все команды выполнялись, иерархия строго соблюдалась, приказы не обсуждались — Муравьи явно знали толк в военном деле.

Ну не могла Старшая Стая, живущая в такой сложной политической обстановке, не озаботиться стенами. Эх, как же мне не хватало стихии земли — уверен, где-то внизу, в глубине, у этих зверей наверняка припасён сюрприз на случай штурма города. Какие-нибудь скрытые рвы или что-то в этом роде.

Впрочем, шагая по Антграду, я не только размышлял. Без дела, в общем, не сидел… кхм, то есть, не шёл. Приходилось пробовать по чуть-чуть степень чувствительности моих конвоиров, чем я и занимался.

Ветер сам собой гулял между улочками, проникал в окна, вихрился в закутках. Он приносил с собой информацию и точно так же уносил её. Сначала я не давил своей мерой на воздух, не пытался что-то от него требовать. Просто читал то, что он сам же надувал мне в уши…

И, как и с земным сканером, я в какой-то момент вдруг дерзко превратил свою «воздушную гляделку» в тонкий вытянутый лист, который вдруг пронёсся справа сразу через несколько проулков и домов, проникая сквозь них, а я был как бы гранью-осью этого листа. Пронёсся, начиная от плеча Ирмы… дальше, дальше, заезжая на десяток метров справа… улочки, дома, силуэты зверей… взрослые, дети… муравей⁈..

Обалдев, я чуть не забыл остановить движение моего трёхмерного сканера перед Мурашом, иначе бы он его точно почуял. Некоторое время я шёл, ожидая какой-то реакции от конвоиров, но они ничего не почуяли. Значит, у меня получилось сделать достаточно незаметный сканер, ещё б научиться им лучше пользоваться.

А теперь слева… Тонкий полупрозрачный лист, как я его мысленно видел, описал полукруг, пронзился силуэтами живого и неживого и послушно остановился.

Оставалось только научиться видеть то, что мне показывал воздух. А то мне показалось, что я и вправду видел муравья… Не зверя из стаи Чёрных Муравьёв, а животное, около метра длиной, ползущее по одной из улочек. И мало того, что ползущее, так на нём верхом ещё и ребёнок сидел!

Видимо, у меня немного сбоит сканер, никак не привыкну к воздушной трёхмерной проекции. Используя землю, я только пятки чуял — это легче было освоить, там не надо было мысленно рисовать сложные конструкции. Поначалу…

Кроме зверей, попадались, конечно, и первушники. Они сразу опускались на колени, склоняя головы перед могучими зверями. Впрочем, и некоторые звери уважительно склонялись перед Ирмой и Мурашом, громко приветствуя их — эти два Муравья тут явно почитались.

Наша дорога долго шла в гору, петляя улочками, и я всё забавлялся с воздушным сканером, обучаясь читать то, что видел с его помощью. Просто воздух не мог проникать сквозь стены, и я не сразу понял, что сканер живёт по тем же законам — он словно вихрился, ударяясь о препятствие, отчего всё искажалось и отражалось эхом и прочим мешающим шумом. Мне предстояло научиться это понимать, потому что первой меры было недостаточно, чтобы видеть воздухом словно глазами.

И ещё разок… Что-то на соседней улочке вдруг привлекло меня, ударившись в сканер не только силуэтами, но и поколебав его мощными звуками.

Дети… Стоп, опять муравей⁈

Я не смог скрыть удивления, и хорошо, что глазел в пол. А то увидели бы звери мою физиономию…

Вот послышался — уже ушами, а не стихией — топот множества ног. Детские крики… И у нас на пути и вправду, вырулив из-за неказистого кривого домика, на улочку выехал самый настоящий муравей. Животное было около полутора метров длиной, словно невысокий лежащий человек… кхм, зверь… нет, первушник. В общем, его размеров хватало, чтоб на его спине и брюшке, хохоча, катались двое зверят. Лет пяти-шести на вид, и все первой ступени — я не побоялся посмотреть, они в озорном угаре всё равно ничего не почуяли.

Озорные муравьята держались за его усики, насекомому это явно не нравилось, и оно возмутительно стрекотало, щёлкая челюстями. Но ещё около десятка таких же шкодников выскочили из-за угла, упёрлись муравью сзади в брюшко, чуть не перевернув его, пытаясь заставить животное двигаться. Получалось, двое катающихся то и дело взмывали вверх, отчего им было не менее весело, чем тем, кто толкал.

Муравей искренне сопротивлялся, упираясь ногами, дети то и дело падали — то рядом, то под него, то вообще перед ним. Я с замиранием сердца наблюдал, как мощные челюсти, способные вполне откусить ребёнку голову, мелькали рядом с детскими вихрами. И всё же монстр фыркал, стрекотал, щёлкал челюстями, но зверят не трогал.

Так получилось, что вся эта ватага выкатилась на улицу прямо перед нами, и Смотрящая остановилась. Повернулась, переглянувшись с сотником. Увлечённые игрой дети ничего вокруг не замечали, и Ирма, сложив руки на груди, отставила одну ногу и нетерпеливо ей затопала.

У меня волосы зашевелились на голове, так стала сгущаться в воздухе мощь её звериной меры. Даже насекомое вдруг замерло, повернув многоглазую чёрную морду, и испуганно присело. Детишки сразу притихли, вжимаясь в муравьиное тельце — и буквально через мгновение все исчезли. Насекомое рвануло покинуть опасный перекрёсток, и попросту утащило с собой детей, ухватившихся за его ноги. Через пару мгновений снова послышался детский хохот.

— И это я-то строгий? — сотник ухмыльнулся, — Сама-то, сама…

Смотрящая лишь отмахнулась. Мол, ну тебя.

Через десяток шагов домики вдруг стали нависать над улицей, по которой мы шли, а сама тропинка стала всё меньше забирать в гору. Вот жилища Муравьёв уже высились сверху, словно арка, и мы встали перед воротами.

Массивные круглые ворота, из толстых досок, высотой в два звериных роста. Словно мы перед запертой громадной норой, уходящей в толщу холма.

Перед воротами стояла пара воинов, вооружённые копьями с кривыми наконечниками, и облачены они были в такой же ферритовый чёрный доспех, как и сам сотник. И пусть я уже однажды видел глазами первушника людей-рыцарей и знал, что те воистину гиганты, но меня сейчас и звери-рыцари впечатлили.

При нашем приближении стражники скрестили копья, хотя и видели, кто перед ними. И, надо сказать, такая дисциплина меня впечатлила.

— Проторенных дорог вам, Муравьи, — Смотрящая остановилась.

— И тебе проторенной дороги, госпожа Ирма.

Несколько секунд девушка просто молча стояла, глядя на стражников. Умудрённый опытом, я понимал, что между ними наверняка происходит незримый разговор, но моей первушьей чувствительности не хватало, чтобы хоть что-нибудь уловить.

В какой-то момент рыцари разошлись в стороны, и две полукруглые створки раскрылись, как самые обычные ворота. Наша троица молча проследовала внутрь.

Некоторое время мы шли по обычной пещере, где Ирма и Мураш едва не задевали головами потолки. Я поймал себя на мысли, что Матка этих зверей довольно хитрая женщина — если к ней подумают наведаться люди, то им придётся в этом проходе идти, склонив головы. А мне, прецептору Аластору, как бы вообще не пришлось согнуться…

Да уж, совсем они тут распоясались, в этом своём Буром Приорате! Эти звери вообще, что ли, Неба не боятся⁈

Поняв, что начинаю злиться по давней привычке, мне тут же пришлось одёрнуть себя. Марк, ты не прецептор… Да ты вообще не человек, первуха ты драная! Так что идёшь молча и восхищаешься, какую удобную пещеру эти великие звери выкопали.

Но дерзко, очень дерзко. Как первушник, я напуган такой дерзостью. Как зверь, одобряю, а как человек, осуждаю…

Вот мы дошли до выхода из тоннеля, и вывел он нас в просторный округлый зал. Своды его были такие же рельефные, в стиле природной хаотичности, и пестрели многочисленными отверстиями, будто и вправду мы внутри муравейника. Хотя, узрев на улице насекомое, я теперь не был уверен, что дыры над нами чисто для декорации.

Довелось мне разок столкнуться с настоящими муравьями в подземных пещерах… Теми самыми, которые потихоньку пробирались из Муравьиных Гор в земли зверей. И пусть местный монстр был заметно мельче, чем те чудовища размером с грузовик, но память тела заставила меня чуть вжать голову в плечи. Не по себе мне в этом муравейнике, это уж точно.

Матка — а это могла быть только она — сидела на массивном троне, будто вылепленном из земли. Сам трон находился на неровном постаменте, в центре зала. Чёрный меховой плащ, накинутый на плечи бледной седовласой зверицы, ниспадал на землю, и длинные его полы свисали даже с постамента.

Вокруг трона стояла пара стражников в кольчугах. Позади зала, кстати, копошился ещё один муравей, выглянув из отверстия в стене — именно насекомое, вполне себе здоровое чудище, одна голова у которого была размером с ведро. Что оно там делало, я уже не видел, потому что, пока меня вели к трону, поднял глаза на Матку.

Возраста вождица была такого, что точно не скажешь — старая или молодая, но седые до пепельной белизны волосы явно её выдавали.

Зрелая. Худая. Бледная.

Глянул я на неё лишь мельком, не рискнув смотреть меру, но чёрные глаза, проницательные до невозможности, словно перехватили мой взгляд. Словно тиски сковали моё нутро, когда я понял, что не могу снова опустить глаза — чужая могучая пятерня, незримая и цепкая, перехватила меня за астральное горло и заставило держать голову. Она же, кажется, теперь и заставляла меня идти.

Вот же дерьмо нулячье! Стой!

Мы ещё не дошли до трона, как я понял, что полностью в её власти. Эти чёрные глаза вдруг стали центром всего зала… А через мгновение и весь зал исчез, вместе со стражниками, со Смотрящей и сотником.

Только она. Только чёрные глаза…

Она не только перехватила контроль над моим телом. Я захрипел, шатаясь и пытаясь выставить мысленный блок, хоть какой-то, чтоб не пустить зверицу в голову, но все мои первушьи усилия разлетелись вдребезги. Как же ты так попался-то, а, Марк⁈

Призрачная рука теперь не только держала меня за горло, но ещё и проткнула когтистыми пальцами черепную коробку. Я ощутил не просто шевеление чужой воли в моей голове… Мой мозг буквально пробило, стиснуло, вывернуло… И всё, что я мог делать, так это, упав на колени, хрипеть, пытаясь снять с шеи невидимую удавку.

Нет! Стоп!

Марк, ты не можешь вот так вот… Ну же, сильная воля! Ты же умеешь! Все, все свои навыки… Улетай! Утекай! Испаряйся! Делай что-нибудь!!!

Да, я чувствовал, что без поддержки Абсолюта заметно слабее, но всё же на какой-то блок она напоролась, и её продвижение в нутро моей души чуть споткнулось. И я в этот момент узрел её меру… Шестая ступень! Могучий дар оракула…

Моё сопротивление не прошло даром, её воля натолкнулась на какое-то препятствие. Чёрные брови Матки чуть подпрыгнули, осознав, что чахлый первушник ещё и смеет брыкаться. Но тут же брови нахмурились… и новый удар!

Твою… ж… звериную… бабку!!!

— А-А-А!!! — я заорал, понимая, что меня буквально сжигают заживо. Ясное дело, я не горел, но эта стерва влепила мне в мозг ощущение, что я сижу в открытом пламени, и без демона в душе сопротивляться этому было невозможно.

Её загребущая пятерня продвинулась ещё дальше, исследуя мою душу… и вдруг всё прекратилось. Словно оборвалось.

Она увидела. Узнала всё обо мне.

Хрипя от облегчения, что на самом деле не сварился заживо, я наблюдал, что и без того бледная вождица вдруг стала белая, как накрахмаленная простыня. Что, не каждый день в твой муравейник заглядывает сам прецептор, а, дрянь⁈

Тут Матка с круглыми от страха глазами вдруг вскочила с трона, вскинула дрожащую руку в моём направлении:

— Убейте его! Скорее!