Да уж, Марк, ты явно вселенский образец везения. Два раза стать первушником, и два раза же нарваться на зачистку поселения. В прошлый раз это были Серые Волки, а теперь вот Чёрные Муравьи.

— Баба Клёша! — Гусяш, укусив меня за палец, едва не вырвался.

— Да чтоб тебя, сорванец!

Те двое, кажется, что-то услышали, потому что пришпорили лошадей. Звери открывали рты, но я слышал странный звонкий стрёкот. Ух, так муравьи же — наверняка это у них боевой клич!

— Так, Гусяш, — я оттащил пацана от двери к тюкам соломы, так и зажимая ему рот, — Слушай сюда!

Пацан рыпаться не переставал, и сквозь слёзы таращился на меня, хмуря брови. Ясно, слушать он не хочет.

— Ты ж сбежать хотел, — в сердцах вырвалось у меня, — А теперь «баба Клёша, баба Клёша!»

Гусяшу удалось вывернуть голову, чтоб бросить:

— Я хотел, но не так! Чтоб тут всё нормально было!

— Значит, слушай… — я присел, — Хочешь, чтоб отпустил тебя, тогда не дёргайся! К нам бегут звери, и они явно с тобой разговаривать не будут!

Малой замер, тараща круглые глаза, и я осторожно убрал руки. Только бы не побежал, только бы не побе…

— Баба Клё-о-оша-а-а!!! — и пацан сорвался с места, чтобы юркнуть в щель между приоткрытыми воротами.

Лошадь нервно переминалась у ворот, глядя вслед мальчишке, но рваться наружу не стала. Вот, даже животное умнее оказалось! А снаружи уже было слышно крики:

— А-а-а, пустите!

— А ну на колени, первуха! Со зверем тягаться⁈ — и звук удара.

У меня внутри всё сжалось, и я едва пересилил себя, чтоб не сорваться на помощь. Убивать Гусяша не будут, они не убивать сюда приехали.

Вместо этого я, взяв лук и колчан с остатками стрел, улёгся между тюками, глубже закапываясь в солому. Натянул тетиву, целясь в узкий просвет. Солнце било как раз в сторону ворот, и я хорошо различал тени воинов, перемещавшихся по ту сторону досок. Тени под створками, тени в многочисленных щелях — звери собрались заходить в амбар.

Ну же, Марк, остановись. Тут ведь не дракой надо, не оружием. Подумай хорошенько.

Едва в проёме показалась тень, срезавшая рассветные лучи, и пернатая смерть сорвалась в полёт. Но едва я разжал пальцы, как внутри меня щёлкнуло осознание — «не попаду!»

— Ух, й-о-о!!! — зверь рванул назад, дёргая рукой.

Мне хватило восприятия, усиленного ангельским даром, чтобы уловить невероятно быстрое движение воина. Он поймал стрелу, хоть она и царапнула ему лоб, и сразу исчез за воротами.

Но и я не был лыком шит… Всего через мгновение в моей руке оказалась ещё одна стрела, и она ушла в щель между досками — я целил во вторую тень.

— Таль! — тени соединились, чтоб разлететься, и я понял, что первый воин оттолкнул второго. Да нулячьи ж вы дети, с сильным даром!

К счастью, мои руки вообще не удивлялись. Не успел я возмутиться талантом незнакомого зверя, но сам уже спускал тетиву, посылая третий снаряд. Стрела юркнула в щель около петель, ловя падающую тень на излёте.

— А-а-а, дерьмо нулячье!!! — заорал подстреленный зверь.

К сожалению, даже с даром я не видел, куда попал, но и так понятно, что не смертельно. Зверь легко перенесёт те раны, что для меня смертельны.

Я накрыл рукой колчан. Всё, отстрелялся, это последняя стрела… Наклонился в сторону, пытаясь спрятаться за тюком, при этом вправду раздумывая — а может, просто закопаться в солому?

А где ты был до того, как начал стрелять, а, Марк⁈ Вот тогда б и закопался, да сидел бы тише мыши. Может, и не заметили бы, а Гусяш наверняка бы тебя не сдал.

Мой наклон спас мне жизнь. Потому что рассветные лучи пронзила тёмная молния, и я буквально почуял, как рядом с моим ухом пронеслось копьё. Толстое, с мощным наконечником, усиленным перекладиной, которая едва не сорвала мне ухо — попади оно в меня, и никакой Абсолют бы не помог.

Вот только я тоже уже спускал тетиву, ловя самонадеянного зверя на замахе. В отличие от лука, копьё надо метнуть, переместив вес тела и вытянув руку, и все эти действия надо закончить, чтобы начать новое движение. То есть, увернуться зверь, чья тень мелькнула в светлом пятне, уже не успевал.

Я даже успел увидеть блеск его обиженных глаз — мол, как же он так мог просчитаться — и тут моя стрела воткнулась ему в лоб.

— Анте-е-ей! — заорал второй зверь, — Тва-а-арь! — это было адресовано уже мне.

Снова я услышал громкий и переливчатый стрёкот, чем-то напоминающий звон деревянных дощечек — и этот звук зверь издавал своим горлом. С той стороны вдруг полыхнуло огнём, и в ворота ударилось пламя. Лизнуло доски и дохнуло между створок. Сразу занялась соломенная труха возле входа, да взметнулся в воздух тлеющий мусор.

Испуганно заржал конь, вставая на дыбы, и понёсся на меня. Отбросив лук, я кувыркнулся назад, спасаясь от копыт, и перехватил древко копья, воткнувшегося в стену за моей спиной. Животное перепрыгнуло через тюки и испуганно застыло в дальнем углу, жалобно заржав.

— Я сожгу тебя, тварь! — заорали снаружи. По доскам ворот ударило новое пламя, и зверь снова застрекотал.

Ух, звериная рожа! А вот это уже плохо… Оказаться запертым в горящем амбаре я совсем не планировал.

Волна силы, едва отхлынувшая, снова устремилась в мои мышцы… и я, вырвав копьё, тут же испуганно дёрнул им в сторону. Наконечник застыл в сантиметре от безликой морды соломенного чучела, пригорюнившегося в углу. Воу! А я его даже и не заметил…

А может, в нём спрятаться⁈ Ха-ха, Марк, как смешно.

Громкий стрёкот снаружи продолжался, и ему вторили далёкие голоса из деревни. Солома, в которой я только что лежал, уже начала заниматься огнём, и по амбару пополз дым.

Чем бы сбить пламя⁈

Едва я об этом подумал, как сквозь ворота ко мне прилетел светлячок духа. Приток свежих сил немного прочистили разум, и я вдруг понял, что знаю, как сбить пламя. Ведь дар копья и обретённая стихия воздуха прекрасно сочетались, и мне надо всего лишь раскрутить оружие, накапливая мощь удара, словно напряжённую пружину.

Но, видимо, вместе со светлячком духа мне и вправду добавились лишние мозги. Потому что, раскрутив копьё, я повернулся вовсе не к соломе.

— Унда ин вентус! — выдохнул я, разворачиваясь к стене, и рубанул копьём по воздуху.

Тугая прозрачная волна сорвалась, ударившись в заднюю стену, и доски буквально вырвало наружу, открывая огромную прореху. Воздушная волна отличалась от земной, и вокруг меня на мгновение поднялся ураган, взметнувший мне волосы и мягко толкнувший в лопатки.

Правда, вместе с ураганом мне в спину ударило резко усилившееся пламя — я по своей дурости просто усилил воздушную тягу в амбаре, и солома мгновенно воспламенилась. Заорав от боли, я метнулся вперёд, но тут же и упал на четвереньки: перед глазами потемнело, и я лишь с чудовищным усилием смог удержать себя в сознании.

Сразу вспомнилось, как я впервые почувствовал вдохновение от дара копья и ударил земной волной по особняку Хильды. Тогда я точно так же потерял сознание, потому что заклинание это ну точно не для первой меры…

Нет, Марк, нельзя сваливаться! Нельзя!

— Твою ж…

Перепуганная лошадь радостно вырвалась на волю, и я лишь беспомощно протянул руку вслед. Попытался бросить в неё мысленный приказ «стой!», но эта мысль так и затерялась где-то в ватных мозгах. Я прополз немного, но тут же и уткнулся лицом в землю, потому что силы окончательно оставили меня.

Да твою ж… как так⁈ Немощная первушья мера! Да чтоб… тебя…

Сопя носом в горелую пыль, я толкнул своё тело ещё чуть-чуть вперёд в пробитый мной прогал, чувствуя при этом, как моя бронь на спине и на пятках занимается огнём. Ох, не так я хотел закончить этот путь, совсем не так…

Рядом затопали чьи-то ноги. Меня вдруг схватили за шкирку, вытянули из амбара и приподняли над землёй. Встряхнули так, что не только пламя слетело, но копьё из рук вылетело. Едва древко выскользнуло из пальцев, как мир закружился вокруг меня, обещая вот-вот исчезнуть.

Нет, Марк… Держись!

— Первуха ты сраная! — прорычали мне в лицо.

На меня уставилась белобрысая морда воина с перебитым когда-то носом. Из ноги у него торчал обломок стрелы и текла кровь.

Тут, повинуясь внезапному вдохновению, я прохрипел:

— Хозяин! — и протянул руку вперёд, вслед скачущей вдали лошади.

Зверь тут же обернулся с бешеным рыком, вглядываясь в ту сторону, куда я указывал. Отсюда было уже не разобрать, есть кто на том коне или нет.

— Тва-а-арь! — проорал он вслед, — Трусливая ты тварь!

— Господин зверь! — едва выдавил я, продолжая спектакль, — Зачем оставили меня? Я ваш верный… кха… слуга.

— Твой господин тебе не поможет! — расхохотался мне в лицо зверь и снова хорошенько встряхнул, едва не сломав мне шею.

Вокруг тут же зацокали копыта и замелькали тени.

— Таль! Что тут происходит⁈ Кто Антея убил⁈

— Зверь какой-то! — названный Талем ткнул в ту сторону, куда всего секунду назад поднимал руку я, — Вон он, уходит!

Вокруг крутилось уже целое войско, и оно воинственно застрекотало. Воины подняли лошадей на дыбы, и половина отряда сорвалась в галоп.

Зверь опустил меня, чтоб я плюхнулся на колени, но придержал за шкирку, чтоб не свалился лицом в землю. К счастью, он не заметил, как я ехидно улыбнулся, когда таращился вслед уносящимся воинам.

Клюнули, зверьё пустое! Ух, как я вас? Какой я хитрый, матёрый обманщик! Первуха со стажем!

Так, стоп, Марк, хорош лыбиться, как идиот…

— Что за первушник, Таль? — снова послышался вопрос. Подъехал ещё кто-то, но я его не видел, потому что смотрел вперёд.

— Да хрен его знает, десятник, — отозвался зверь, — В амбаре вот ползал… Кажись, тут зиккуратовский кто-то был, и слугу бросил, — он показал пальцем вслед воинам.

— А слуга-то и вправду в броне… — задумчиво сказал собеседник, — А ведь этот зиккуратовский ублюдок здесь не просто так был, чуешь?

Под «зиккуратовским ублюдком» он имел в виду, конечно же, того вымышленного зверя, который успешно убегал от погони. Я усмехнулся — удобно, когда твою легенду за тебя продумывают.

— Прознали явно, что мы подчищаем все деревни рядом со столицей… Дерьмо нулячье, теперь не сможем свалить всё на залётных головорезов! — говоривший десятник с досады сплюнул, — Эй, первота, кто твой хозяин?

— А ну отвечай, или я тебе шею сломаю!

Мне запрокинули голову, схватив горло стальными пальцами, и я смог рассмотреть всадника на лошади. Хмурый бородатый воин в чёрной кольчуге, в шлеме, с внушительным топором в одной руке. Да, десятник внушал, как и его могучий конь.

Много имён я не знал, лгать надо было убедительно, и я, недолго думая, назвал первое подходящее имя:

— Младший… ох… мой господин младший послушник… уф-ф… Курт.

Да, да, тот самый Курт, который тогда закусился с Фридой, и которого я тоже убил. Ну не было у меня сил придумать что-то ещё, я и говорил-то с трудом.

— Младший послушник Курт? — бородач почесал лезвием топора подбородок, — Ну, может, и пронесёт, эти умом не отличаются.

— Задолбало! — взревел Таль, — Это наши земли, а тут хозяйничают то приор, то настоятель! Это земли Чёрных Муравьёв! Твари, убил бы!

— Тише ты, Таль, человечью-то меру поменьше поминай…

— Слушаюсь, десятник. Но всё ранво те звери, что им служат, твари!!!

Десятник усмехнулся:

— Ты прав. Только зиккуратовская шваль обучает первушников бою, вообще Неба не боятся, мерохульники.

— Сволочи!!!

Мне в этот момент прилетел пинок под лопатки, и я, полетев вперёд лицом, мало того, что чуть зубы не выбил, так ещё и набрал грязи лицом.

Ну наконец-то, родная звериная жестокость! Чувствуй себя, первуха, как дома, а то привык, видишь ли, зверей косить направо и налево.

— Убил бы! — мне на спину наступили так, что у меня хрустнула пара позвонков. О, кстати, спасибо, стало прям полегче, явно пара нервов была защемлённая!

— Таль, не поломай его, а? Давай тащи к остальным! — рявкнул десятник, — Это всего лишь первуха, он-то тут при чём? А из зиккуратовских слуг прималы, говорят, хорошие выходят. За такого денов много отвалят.

— Всё одно, — проворчал Таль, приподнимая мою ногу, — Что прималы, что зиккуратовские. Шваль что нулячья, что магическая, должна ползать и служить, а уж никак не воевать! Для войны есть мы — звери!

Меня потащили за пятку без особых церемоний, и я, вздохнув, подложил под щёку руку, чтоб сильно не царапаться. Облачение было крепкое, хорошее, и в принципе мне оставалось пока только расслабиться и просто получать удовольствие от общения со зверями. Из огня вытащили, люлями накормили, а теперь ещё и везут… сказка!

Конные всадники скакали со всех сторон, и о том, чтобы как-то сопротивляться, и речи не шло. Я не знал, смогу ли сейчас устоять на ногах, не то, чтобы драться.

К сожалению, протащил меня этот Таль всего несколько шагов, потом бросил. Затем наступил на ногу и сказал, что если я не встану, то эту самую ногу мне сломают. Сказка, в общем, кончилась.

Кое-как, шатаясь, я поднялся. От толчка в спину упал, но, поворочавшись, снова поднялся… Зверь, толкнувший меня, явно смекнул, что со мной что-то не так, и если продолжать меня шпынять, мы до деревни будем добираться до самого пришествия Апепа.

— Иди давай, немощь зиккуратовская! — буркнул он.

Да иду я, иду… Я поплёлся к домам, расплывающимся впереди. Попытался сфокусироваться, но истощённое тело не желало далеко смотреть. Оно как бы говорило — скажи спасибо, что вообще иду.

Всех первушников, перевязав им руки и пропустив между рук длинную верёвку, уже собрали вереницами по несколько человек. Мне тоже перехватили руки верёвкой и поставили в общую толпу.

— Что за воин такой великий? — с усмешкой спросил кто-то.

— Ни хрена смешного! — огрызнулся Таль, — Его хозяин нашего Антея пристрелил!

— О, Небо! Какой одарённый зверь был!

Я в этот момент подумал, как же мне в очередной раз повезло, что я убил того самого Антея. Потому что он единственный, сунувшись в амбар, успел-таки меня заметить с луком в руках. Этот Таль, например, так и валялся у ворот, не зная, кто именно их обстреливает.

Ещё больше мне повезло, что я успел сообразить разыграть эту сценку. Сейчас я даже помечтал, что вообще можно было приодеть то чучело в углу амбара в мою броньку, кинуть его на лошадь, да пустить в галоп. Самому одеться в холщовые обноски, и мой спектакль вообще превратился бы в идеальную сценку.

Но вышло так, как вышло…

— Ну что, первота сраная! Головы подняли!

Я, шатаясь и таращась под ноги, даже не сразу услышал, что к нам обращаются. Поднял голову, пытаясь высмотреть всадника перед нашей вереницей.

— Теперь вы верно послужите Чёрным Муравьям. Так, как и должно служить!

— Да! Продадитесь за звонкую монетку! — раздался многоголосый хохот.

— Но господин зверь, мы же и так…

— Молчать, стихушник! — и кого-то впереди здорово огрели.

— Так вот, первота! Мы, Чёрные Муравьи, решили, что хватит уже вам жить под несколькими хозяевами. Это наши земли, и как с вами поступать, решаем только мы!

— Десятник, а чего перед ними распинаться-то?

— И то верно… Так, всё, давай уже! Пошли!

Защёлкали кнуты по краям шеренг и вся наша процессия медленно двинулась. Я обернулся, с тоской глядя на горизонт, скрытый за домами деревни… Где-то там столица и Зиккурат, от которых я снова удаляюсь.

Опять я сделал шаг вперёд и два назад! Нулячью мою меру, да как же так? Переночевал в деревушке, называется…