Придумать для мальчишки правдоподобную историю не составило труда. Так, мол, и так, вождю нашей стаи Усатых Кошаков один из жрецов Зиккурата спас жизнь на давней уже войне. В благодарность прозорливый жрец попросил слугу-первушника, но лишь тогда, когда пришлёт весточку.

И вот прошло более двадцати лет, как жрец напомнил о себе. Вождь ещё удивился — ведь как знал, потому что в их стае впервые за долгое время появился первушник четвёртой ступени.

— Ого, — малец округлил глаза, — Четвёртой! Это тебя потому и отпустили одного, потому что сильный такой⁈ Как… как зверь?

Я лишь цыкнул. Гусяш и вправду ещё слишком маловат был, иначе бы такую мерохульную вещь не ляпнул.

— Чтоб первушнику зверем стать, это надо седьмой ступени быть, — снисходительно пояснил я, — А до седьмой ступени мне как… эээ…

— Как до нуля! — Гусяш улыбнулся.

Я лишь скривился. Да уж, знал бы этот пацан, что в этом мире и вправду теперь есть силы, которые могут превратить в нуля, смеяться бы так не стал. Воистину, последние времена настают.

Подкрепившись свежим хлебом, я дошёл до ворот и выглянул наружу. Небольшая деревня в полусотне шагов и вправду шумела гораздо больше, чем ночью. Кудахтанье кур, лай собак, и какие-то далёкие песнопения:

Помним древний наш завет, прапрабатюшка наш Сом,

Много-много-много лет охраняешь этот дом…

Зазвенели бубны, и слов стало не разобрать. Я обернулся — Гусяш стоял рядом, жадно пожирая меня глазами.

— А что это за стая такая, Усатые Кошаки? — вдруг спросил он.

— Можно подумать, ты знаешь все стаи Белого Приората?

Тот помотал головой.

— Нет, куда мне… Просто раньше здесь была стая Усатых Сомов. Вот я и подумал, что те Усатые… ну, они как и наши, тоже усатые…

Я пожал плечами. Городить одну ложь на другую смысла не было, потом сам же не выкручусь. Надо было как-то поменять тему.

— Чьи это земли? — спросил я, возвращаясь на соломенный тюк.

— Чёрных Муравьёв, — с готовностью ответил мальчишка, — Мы им принадлежим.

— А куда делись Усатые Сомы?

Гусяш пожал плечами.

— Не знаю, мне не рассказывают. Я спрашивал, но старейшина мне сказал — любопытная первуха прищемила дверью ухо! А Чёрные Муравьи не любят, когда мы вспоминаем об Усатых Сомах… Баба Клёша говорила, что с ними было лучше жить.

Я усмехнулся.

— А с Чёрными плохо?

— Они нулей всех забрали давно и продали, и первушников забирают, каждого тринадцатого… А мне послезавтра тринадцать исполнится, меня тоже заберут.

Прикусив губу, я мысленно выругался. Вот ведь дерьмо нулячье, кажется, началось! Первый тринадцатый пошёл…

Белобрысый худой мальчишка, в холщовой великоватой рубахе и в штопанных штанах никак не походил на того тринадцатого, которого мне надо уничтожить. Абсолют что, издевается? У меня рука не поднимется, даже и думать об этом не стану!

— А ты не хочешь к Чёрным?

Гусяш помотал головой, потом прошептал.

— Баба Клёша говорит, что времена плохие нынче… Нулей не хватает, и вместо них у зверей теперь первухи. Нулей всех на рудниках убили, а скоро и первух всех туда отправят.

— Ну, может, тебя в Зиккурат заберут?

— А разве там лучше? — мальчик удивился, будто я, такой большой, а такую глупость сморозил, — Там с нулями ещё хуже, говорят, обходятся. А скоро и с первухами так же станут.

Я вздрогнул, вспомнив Фриду и то, что она принимала ванны с кровью нуляшек. Да уж, участь нуля в этом приорате, куда бы он ни попал, незавидна. Впрочем, на руднике ноль хоть как-то, но живёт…

— Вот в столицу лучше всего попасть, первушники у Бурого Приора служат даже в армии, — мечтательно произнёс Гусяш, но тут же закрыл себе рот ладонью.

— Вот даже как…

— Но это хорошие первушники! А со стихиями у меня не очень получается, — Гусяш всхлипнул, глянув на свои руки, — У меня ведь огонь и вода. А я ничего не могу, из меня и огневик, и водяной плохой! Ни костёр поддерживать, ни рыбу ловить.

Я взял его ладонь, с задумчивым видом посмотрел. Так-то мне и не надо было рассматривать его руки, я и так прекрасно видел его точку на стержне духа, просто хотелось подбодрить его.

— Так и не должно было получиться, — я пожал плечами.

— То есть⁈ — у парнишки от испуга перехватило дыхание. Он явно не это желал от меня услышать.

— Тут у тебя линии духа на руке, они только к тринадцати годам и должны открыться. И сразу всё получится.

— Что за линии духа? — Гусяш с удивлением уставился на ладонь, — Это правда, что ли?

— Это у нас звери в стае Усатых Кошаков так учат, — пояснил я, — По рукам путь духа определять.

— Ого! Так вот почему…

Теперь на его лице отразилась борьба эмоций. Верить в себя гораздо полезнее, чем не верить, но у мальчишки это с трудом получалось. Видимо, слишком много неудач было.

Ладно, попробуем ещё раз.

— Антград — это деревня Чёрных Муравьёв?

— Ага! Старейшина туда поехал дань платить, мы же урожай собрали.

— Ну вот, а говоришь, первушники сами у вас не ездят.

— Так это у нас! А у вас, в Белом Приорате, говорят, первушник от зверя вообще отойти не может.

Теперь мне стало понятно, почему он так удивлялся. От приората к приорату часто ходят замысловатые сказки о соседях, вот и тут чего-то напридумывали.

Я, когда был прецептором, ехал в Белый Приорат, зная, что там к первушникам и нулям хорошо относятся… Кхм, ну мне, по крайней мере, так докладывали. Когда же я туда приехал, меня просто отравили.

Так что большой вопрос, кому из нас рассказывали сказки.

— Так что, расскажешь мне о столице? — всё же спросил я.

Гусяш округлил глаза и отрицательно замотал головой. Покосился на приоткрытую дверь амбара, будто думал, не пора ли сбежать. Ох, как же сложно с детьми…

— Ты же ночью обещал, — укоризненно проворчал я.

Мальчишка надул губы, но упрямо продолжил молчать. Видимо, ночью он, чуть не потонув, не совсем осознавал, что пообещал. Одно дело о зверях болтать, но совсем другое — о людях. И всё же мне надо было как-то продолжить разговор о столице Бурого Приората.

— Но сам же говоришь, что первушникам в столице хорошо, а в Зиккурате плохо. Так это правда?

Гусяш кивнул. Я вздохнул, понимая, что он так и будет молчать.

— Ладно. А ещё стаи есть у вас рядом?

Мальчик задумался, потом стал загибать пальцы.

— Речные Раки, Красные Муравьи, Степные Хомяки… — он морщил лоб, честно пытаясь вспомнить, — Старейшина говорил, что должно быть двенадцать, но я умею считать только до десяти.

Он показал мне пальцы рук.

— А у них первушные деревни есть?

Тут мальчишка с готовностью закивал.

— Конечно. А у Красных Муравьёв даже военный лагерь есть, — похвалился мальчишка, — Если б я владел огнём, я б давно туда сбежал!

— Это почему?

— А туда можно прийти и сразу служить воинам, которые из столицы приезжают за слугами. Это традиция такая, она древняя очень, говорят. Чёрные хотят, чтобы к ним ездили за первушниками… — тут мальчишка прошептал, — Говорят, первушник из деревни Красных в древности спас самому приору жизнь!

Я усмехнулся. Таких легенд, что первушники спасают жизнь человеку, в каждом приорате хватает.

— Вот, значит, как, — задумчиво сказал я, — И что, далеко Красные Муравьи?

Гусяш уверенно махнул рукой.

— День плыть по реке. Ну, так баба Клёша говорит.

Я мысленно сориентировался, и понял, что пацан указывает куда-то в сторону озера. Странно, я оттуда только пришёл.

— По закону, к Красным Муравьям может любой первушник прийти, и так в армию попадёт, — прошептал мальчишка, — А Чёрные Муравьи этот закон не любят!

— В смысле?

— В наших землях любого первушника, кто в столицу или к Красным надумает сбежать, ждёт казнь, — мальчишка сжал кулаки, — А я бы всё равно сбежал!

— И что же, Чёрным Муравьям даже приор не указ? — спросил я.

— А я не знаю, — Гусяш удивился, будто только впервые подумал об этом противоречии, — Баба Клёша говорит, что Чёрные слушают только Настоятеля.

Дальше я мучить растерянного мальчишку не стал. В человеческих интригах он точно разбирался не лучше, чем в звериных. Тем более, Гусяш то и дело ёрзал, с нетерпением напоминая, что пора бы уже начать учить его стихиям.

— Принеси угли и воду, — сказал я.

Гусяша долго уговаривать не пришлось. Не прошло и десяти минут, как он притащил ведёрко раскалённых углей и кувшин с водой.

Затем я долго его опрашивал, что же у него получается лучше всего. Ведь у любого стихийника магия проявляется по-разному… Например, один маг воды плавает хорошо, другой охлаждает воду, третий отлично чувствует подземные источники. Через эти-то таланты и надо искать подход.

— Я… ну… как бы… — тут мальчишка осторожно взял из ведёрка уголёк. Я вспомнил Белиара, которому в нулячьей мере достался от стихии огня полный иммунитет к горячему.

Гусяш передал мне уголь, и я, осторожно взяв его, приготовился было к ожогу пальцев, но нет… Уголёк оказался уже не то, что едва тёплым, а даже прохладным.

— Я загасил его, — Гусяш покраснел, — Старейшина говорит, что это бесполезный дар. Разжечь огонь не могу, усилить не могу, только заставить потухнуть. А уж сколько костров я погасил…

Мальчишка вздрогнул. Видимо, ему крепко доставалось за это.

— Хм-м, — я призадумался, — Просто смотришь на огонь, и он тухнет?

— Ага.

— А с водой что можешь?

Гусяш помотал головой. Мол, ничего не могу…

— Ну это мы сейчас проверим.

Я взял воду и капнул на раскалённый бок ведра, в котором лежали угли. Капля тут же, шикнув, испарилась. Я полил ещё, глядя на поднимающиеся всполохи пара.

Гусяш внимательно следил за мной, не понимая, что я задумал. Ну а я, раздобыв небольшой железный ковшик среди утвари на стене амбара, уже налил туда воды и поставил на угли. Прикрыл крышкой.

Спустя несколько минут вода закипела и густо запарила. И Гусяш под моим чутким руководством, глядя на раскалённый пар, вдруг заставил его осыпаться моросью на ковшик. Сам ковшик, кстати, тоже стал холодным и запотевшим, хотя всего секунду назад был раскалённым.

Мальчишка вздрогнул, коснувшись груди:

— Ой, а что это было? Я вдруг почуял…

— Это вода, — усмехнулся я, — И она у тебя сильнее, намного сильнее.

— Да она не может быть сильнее! Я только с огнём мог!

— Ну а теперь и с водой смог…

Гусяш почему-то не сильно обрадовался этой новости. Схватил ковшик, поставил на угли. Снова раздул их и стал ждать.

Затем с таким же успехом снова охладил кипящую воду… Охладил и со вздохом потрогал мокрый бок ковшика.

— А я думал, что я буду слугой мага огня, — он шмыгнул носом, — Буду помогать воину-зверю…

— Ну, магам воды тоже помощь нужна, — усмехнулся я, — И даже побольше.

— Это каким?

— Да те же целители, они тоже много со стихией воды работают.

Гусяш задумался. Приподнял крышку ковшика, поводил ладонью над водой. По поверхности забегали бурунки, и они явно были не от ветра.

Мальчишка и вправду оказался талантлив. Едва я указал ему путь, как почувствовать стихию воды, как он в два счёта её освоил.

Кстати, идея с кипящей водой вдруг озаботила и меня. Искусившись, я тоже раздул остатки углей — раздул ветром, просто поводя ладонью, — и вскипятил воду. Дождался, когда пар пойдёт погуще, и попытался ощутить этот самый пар.

Это самый простой приём — почувствовать одну стихию через другую. Но надо, чтобы эти источники у мага уже были.

Ну а вдруг у меня не только воздух?

Пар послушно колыхнулся от моей руки, я мысленно устремился за ним, пытаясь почувствовать каждую мельчайшую капельку воды, висящую в воздухе… как вдруг…

— Ого, — Гусяш удивлённо посмотрел, как часть воды выплеснулась на землю.

Правда, у меня чуть потемнело в глазах. Но для первого раза явно очень большой успех!

— А говорил, что только ветряш, — улыбнулся мальчишка, — Теперь понятно, почему ты так плавал! А меня научишь?

— Посмотрим, — растерянно ответил я, тоже ощущая просыпающийся источник.

Вода, значит… Правда, очень слабовата, не сравнить с тем, что было раньше. И всё же.

— А я теперь сбегу! — Гусяш заулыбался, — Сегодня же ночью и сбегу, и не буду ждать.

— Куда?

— К Красным! Я думал, что стану слугой мага огня, но ты же сказал, что можно и к целителю! Этой ночью у меня точно получится!

— А прошлой ночью ты тоже пытался сбежать?

— Да! Баба Клёша говорила, что если долго плыть по реке, то можно добраться до Красных!

— Но ты же на озере был…

Тут мальчишка нахмурился.

— А река это не озеро?

Я едва не шлёпнул себя по лбу. О, Небо, и это у него я спрашивал дорогу до Красных⁈

Нас обоих отвлёк какой-то шум с улицы. Почуяв тревогу, я тут же оказался возле ворот. Выглянул наружу…

В деревню заезжал довольно большой отряд зверей, около полусотни воинов, и испуганные первушники их встречали. Все звери были на лошадях, облачены в кольчуги и доспехи, раскрашенные в чёрные цвета.

— Это Чёрные Муравьи? — спросил я у Гусяша.

Тот кивнул:

— Ага. А почему старейшина ещё не приехал? Пойду у бабы Клёши спрошу.

— Стоять! — моя рука опустилась на плечо мальчишке.

Чутьё подсказывало мне, что что-то тут не так. И когда звери, спрыгнув с лошадей, вдруг стали хватать всех первушников и сгонять в одну колонну, меня посетило чувство дежавю. Где-то такое уже было.

— Баба Клёша! — Гусяш попытался вырваться, чтоб вынырнуть наружу, но я закрыл ему рот.

Звери разбегались по деревне, отлавливая всех первушников. И двое уже скакали по направлению к одиноко стоящему за окраиной амбару.