Пока я полз по траве, у меня возникло острое чувство дежавю. Сколько раз в своей жизни я убегал от преследователей, уже и не сосчитать, но почему-то мне вспомнилось, как я бежал из деревни Зелёных Скорпионов. За мной, за хилым и бездарным нулём, тогда, кажется, гнались Кабаны… Кстати, они меня поймали.

Сейчас я не был совсем уж беспомощным, но три зверя… Три зверя — это, мать их звериную, три зверя!

— Эй, первота сраная! Выходи, и я тебя быстро прирежу, обещаю!

— Стихушник ты грёбанный! Лучше сам выйди.

— А ну, первушник! Зверь приказывает тебе! Именем Неба, встань и выйди к нам!

— Неба не боишься⁈ Отступник!

— По мере тебе дано будет, первота!!!

Ага, разбежался прям… Вот как Небо будет взаправду карать, вот тогда и поговорим.

Ветер доносил до меня крики зверей. Он же шелестел колосьями над моей головой и, подумав, я мысленно постарался слиться со стихией. Представил себя этим же ветром, и тут же выругался — моё сознание чуть не унесло порывом. Воу, это что такое было?

Пришлось не так глубоко погружаться в стихию, чтобы просто замаскироваться. Тогда я осторожно выглянул.

Один зверь стоял с натянутым луком на каменной оградке… Двое других спустились в поле и со злостью рубили траву, ругаясь, но сюда они пока не спешили.

— Первушник! Я — Арун, мастер второй хвост, приказываю тебе. Встань!

Я наоборот опустился пониже, потому что взгляд этого Аруна, натягивавшего тетиву, как раз поехал по этой части поля.

Вот ведь я тугодум. Не надо было сразу драться, можно было попытаться соврать… В этот броник меня могли одеть «другие звери». Хотя чего уж жалеть — ни о чём другом думать, когда меня пытались убить, я просто не смог. Сработали рефлексы.

Кстати, рефлексы, давайте уже спасайте меня…

И рефлексы сработали. Мой нос уловил насыщенный запах в стороне… Полынь? Я тут же туда пополз и через несколько секунд свалился в ложбинку, в более твёрдые заросли, где у меня едва голова не закружилась от терпкого полынного запаха.

Нащупав самые подсохшие растения, коих тут было немало, я выудил из-за пазухи нож, срезал и быстро проскоблил один из стволов. Оперения не было, да и мягковато, ещё бы подсушить… Ага, так встань и скажи им: «Господа звери, подождите, пожалуйста — у меня тут стрелы сохнут!»

Я тут же набросил грубое древко на тетиву. Ну, вполне сносно… Ствол толком не высушен, оперения нет, если только корешки мелкие ща него не сойдут, а наконечник просто срезан под углом. Даже интересно, хоть кожу-то проткнёт такая стрела?

На этот вопрос дар Газриэля, который и довёл меня до полыни, мне не ответил. Ну да ладно, на практике разберёмся.

Я снова выглянул, продолжая лихорадочно работать на ощупь, стругая себе новые стрелы. Ленивые звери были всё там же.

— Гельт, ты направо, Илай — налево. Убежать он не мог, я всё поле вижу, как на ладони. Здесь где-нибудь.

— Какого хрена я за первотой должен идти? Пусть сам идёт, он же первушник!

— Гельт, идиот, так позови его.

— Я звал. Он не идёт.

Арун выругался:

— Для чего тогда вообще этот разговор? Двуха ты сраная, пошёл давай! Ты — направо, Илай налево! Голову его мне принесите!

Гельт, ворча, попёр вперёд, с досады рубая мечом траву. А Илай развернулся к Аруну:

— Слушай, он же воздушник. А может, я побалуюсь?

— Ну попробуй…

Я сразу напрягся. Мой источник воздуха заволновался, ощущая, как массы ветра над полем пришли в движение.

Вокруг этого самого Илая, поднявшего руку, заструились вихри. Он повёл рукой, и по полю пронеслась незримая рука, словно прогладившая травостой.

— Эй! — выругался Гельт, которого соратник сбил воздушной ручищей.

— Я нечаянно, — захохотал тот.

Вот дерьмо нулячье! Я тут же лёг на живот, когда надо мной с гулом пронёсся воздушный вал, заметно приложивший меня по лопаткам. Спасло меня то, что здесь была небольшая, но яма, а так выбило бы из зарослей.

Зверьё пустое, да он всю полынь мне поломал! Из чего я арсенал пополнять буду⁈

В сердцах я вскочил на колено. Вскинул лук… Три стрелы у меня есть, но начнём с самого опасного.

Звери сами с собой сыграли злую шутку. Илай как раз повёл воздушной рукой совсем в другую сторону поля, и все смотрели туда.

Стрела, срываясь с тетивы, уходит в цель. А зверь, словно почуяв что-то, поворачивает голову…

— А-а-а!!! — Арун, схватившись за глаз, падает с оградки, — Срань нулячья!!! Мой гла-а-а-аз!

Я поморщился, чуть пригнувшись. Вот ведь первушью мою меру, скосил! Потому что целил-то в левый, а попал в правый.

Да уж, Марк, после твоих-то прошлых промахов с луком сейчас вообще грех жаловаться, что ты свежесрубленной полынью зверю глаз пробил…

Я попытался вспомнить свои ощущения… Клянусь Небом, но дару лучника только что чуть-чуть помогла стихия воздуха, иначе стрела совсем бы в голову не попала, слишком кривая.

— Он там! — я услышал, как по зарослям ломанулся Илай, — Воздушник там, я его почуял!

Ну молодец просто! На тебе, возьми стрелу с полки…

Я тут же вскочил, перехватывая нож за лезвие и метая… Тут же, не дожидаясь, пока сверкающий снаряд долетит, закидываю стрелу на тетиву, и выстреливаю. Зверь был шагах в десяти от меня и легко отбил мечом нож, но заорал, получив стрелу в шею.

— Твою ж ма-а-ать! — он схватился за стрелу и выдернул, — Убью!

Вторую мою стрелу он отбил играючи, несмотря на рану — просто рассёк мечом на две половинки. Кажется, я его не ранил, а лишь разозлил.

— Ой-ой, — я тут же, развернувшись, сиганул по полю. Ну вот и всё, весь магазин расстрелял.

— Илай, я сейчас!

— Я сам! Сам его убью!

Мимо просвистела стрела, но прошла заметно правее… Я на мгновение обернулся — одноглазый Арун оклемался и уже взобрался на оградку, но я ему, кажется, подбил прицельный глаз. Ну, бывает, надо было учиться стрелять обоими!

Я и сам взял заметно правее… Куда она упала⁈ Ну, куда?

Поняв, что искать в траве стрелу — затея неблагодарная, я тут же ломанулся дальше. А сзади уже хрустели заросли, меня нагонял какой-то из зверей. Судя по бешеному хрипу, тот, которого я ранил.

— Ублюда-а-а-ак! Иди сюда-а-а!

Из оружия при мне был только лук. А ещё хитрость… Чувствуя, что ноги преследователя грохочут всего в паре метров за спиной, я нащупал завязки латок на руке. Дёргаю, срывая её, резко разворачиваюсь и бросаю зверю в лицо.

Тот отмахивается, но продолжает бежать, и вот мы уже рядом, и я буквально вписываюсь в его рубящее движение мечом. Подскочи он раньше хоть на миг, и мне бы снесло голову… Подскочи позже, и он бы рубанул меня в возвратном движении.

А так я, подпрыгнув и уцепившись за его плечо, оказываюсь у него на спине. Накидываю ему лук на голову, как раз тетивой к горлу, и резко дёргаю. Словно смычком по скрипке.

Захрипев и брызгая кровью, зверь пробегает ещё несколько метров, уже бездумно помахивая клинком, и просто заваливается в траву. Я так и сидел на его спине, просто держась за воротник.

Затем высвободил лук и застыл, ошарашенно глядя на окрасившуюся в красный тетиву, с которой ещё стекали капли… Охренеть, как я умею-то! Ай да первушник, ай да молодец!

— Илай! Илай, зверьё пустое, где ты⁈

Третий зверь носился совсем рядом, и я, скатившись со спины поверженного врага, прижался к земле. Тут же прямо надо мной, в двух шагах, выросла тень воина.

— Ила-а-ай!

Вот ведь раззява, да тут же он, глаза-то опусти…

— Там, там смотри! — доносился голос Аруна, — Гельт, твою ж меру звериную! Левее был!

— Да где⁈

Этот Гельт, судя по всему, особыми дарами не обладал. Поэтому обречённо вздрогнул, когда острый клинок его соратника вошёл ему в спину… Куда бить, я знал и безо всяких даров.

— Здесь, — ощерившись, прошептал я ему в ухо, притягивая его за ворот.

Когда-то мне было трудно ударить противника в спину. Но Нулевой Мир быстро отучил меня от этой глупости… Ну как быстро. Я умер несколько раз, прежде чем понял, что моя честность для врагов — это слабость.

В этот момент в меня влетел светлячок от убитого Илая. Яркий светлячок посреди тёмного поля — это, конечно, ошибка. Тут же почуяв неладное, я нырнул в сторону, прикрываясь телом хрипящего зверя.

Гельту в бок воткнулась стрела, застряв в рёбрах… Зверь, который всё ещё ошарашенно смотрел на кончик меча, выросший в его груди, дёргаясь, уставился непонимающим взглядом на стрелу. Затем его голова повисла, а стоявшее вроде бы тело вдруг обрело вес, который мне удержать оказалось невозможно.

Зверь свалился, а я присел вместе с ним, и вовремя — верхушку трав надо мной вдруг подстриг широкий срезень. Срезень — стрела с особым наконечником, с широким лезвием-полукругом на конце, и такая легко руку срежет. А может и голову срубить, если лучник умелый.

Криво усмехаясь, я нащупал стрелу, торчавшую в Гельте… Она застряла в рёбрах и вылезать совсем не хотела, поэтому пришлось здорово раскачать.

Снова меня побеспокоила стихия воздуха… Я двинул головой, пропуская свистнувшую стрелу. Мазила!

Помню, раньше у меня был дар велария, который рисовал чёткие траектории опасности для меня и всех, кто мне был дорог. Сейчас стихия воздуха, слившись с даром ангела, интересным способом будто бы заменила мне это — я чувствовал, как воздух впереди рассекает смертоносный снаряд.

Стрелу я выдернул как раз в тот момент, когда огонёк духа вырвался из тела Гельта, чтоб нырнуть мне в грудь. Я сразу шагнул в сторону, потому что в том месте, где я был, сразу выросла стрела… Которая тут же стала вторым снарядом в моём арсенале.

Выпрямившись, я пошёл вперёд. Арун стоял на камнях. Я видел, как лихорадочно зверь тянется за следующей стрелой в тул, лежащий у него под ногами. Дилетант, тебя кто вообще учил так стрелять⁈ Ах, ну да, я ж ему глаз подбил. Тогда прошу прощения.

Вот он натянул тетиву… И заорал, когда ему в плечо воткнулась стрела. Зверя сшибло с камней, а его собственная стрела ушла высоко в небо, потому что спустил он тетиву, уже падая.

Я тут же остановился, задержав дыхание и снова нацелившись на кромку каменной ограды. Пусть только покажется… На самом деле я специально не убил его первой стрелой — мне хотелось нащупать грани своего нового дара.

Пальцы сами спустили тетиву, едва над камнями показались вихры. Зверь не успел даже выглянуть, как его голова мотнулась от воткнувшейся смерти.

Повесив лук на плечо, я уже спокойнее пошёл к дороге. По пути равнодушно встретил светлячок духа… Три зверя убито, а я даже ступень не поднял. Хотя, казалось бы, чего жаловаться-то? Я уже и так первуха четвёртой ступени!

Я перелез через ограду, уселся на неё и устало глянул на валяющегося Аруна. Стрела торчала в другом его глазу.

— Ну вот и на хрена вы всё это затеяли? — проворчал я, — Могли б сейчас спокойно довезти меня до столицы, а там бы я нашёл, как от вас сбежать. И все были бы живы, да? — спросил я у лошадей, которые, нервно всхрапывая, стояли в стороне. Животных пугали смерть и запах крови, как и в любом нормальном мире.

Пробежавшись по седельным сумкам и собрав припасы, я нахлобучил всё это на своего коня. Задумался над мечом, но решил не брать — смысла в нём особого не было, мечник из меня был явно хуже, чем копейщик или лучник. А вот нож я взял, взамен утерянного. Наличие лука и ножа гораздо легче объяснить, чем наличие меча.

Затем я вскочил в седло и задумчиво уставился на дорогу. Что-то не везёт мне — какого зверя не встречу, все что-то хотят от меня. Одна служить требовала, другие продать хотели, а третьи вот убить.

Подумав, я заставил коня перешагнуть через ограду и направил его в травостой. На дороге первушник точно найдёт приключения на свою задницу, поэтому лучше по полю, так вернее…

Едва я отъехал на несколько десятков метров, как ветер вдруг принёс мне странное ощущение. И такое это было ощущение, что я тут же пришпорил коня, пустив его галопом. Конечно, скакать по полю во весь опор было опасно, лошадь могла и ноги поломать, но и попасться человеку мне тоже не хотелось. Тем более, как раз после убийства трёх зверей, чьи трупы ещё не исчезнут, когда он их найдёт.

То, что я почуял человека, сомнений у меня не было. Чем ещё объяснить это давление на мою меру? Оно катилась по полям, словно волна перед громадным кораблём… Уж не знаю, почуял ли меня этот человек, но даже узнавать это мне было неохота!

Так-то понятно, что мне всё равно придётся встретиться с людьми, я ведь еду в столицу, где их много. Но там уж я найду, как это сделать…

Наверное, я проскакал около километра прежде, чем почувствовал, что грудь и разум ничего не сдавливает. Притормозил взмыленную лошадь, да и сам с облегчением отдышался. Уф-ф, кажется, пронесло!

Оказывается, я скакал всё время в гору. Точнее, в холм, потому что горой эту возвышенность было трудно назвать… Но теперь я, наблюдая с вершины пологого холма, мог увидеть в лунном свете, что далеко внизу, как раз рядом с небольшим озером расположилось какое-то селение.

Работорговцы выехали к дороге совсем с другой стороны, и это селение я видеть до этого не мог. Кто же там? Звери? Первушники? Нули?

Так-то припасов у меня хватило бы и до самой столицы, путь туда занял бы всего несколько часов. Но то ли любопытство, то ли ещё какое чутьё, но всё же я послал лошадь неторопливой рысцой вниз.

Правда, тут же мне пришлось снова пустить лошадь галопом, потому что ветер донёс до меня чьи-то крики. Даже не ветер — он ещё не долетел, а стихия воздуха уже гулко зазвенела:

— Помогите!

Женский это был голос или детский, я не смог разобрать с такого расстояния. Кажется, мелькнула чья-то голова в далёком зеркале озера, послышался всплеск.

Я пригнулся, прижимаясь к гриве. Коснулся разума лошади, пытаясь заставить её скакать ещё быстрее… Ну же, ну!!!