Пир в центральном зале детинца в крепости был не сказать чтобы прям княжеским, но по разнообразию продуктов и напитков он был точно не хуже.

Все местные продукты в Швеции встречались на столах и у короля, поэтому ничего удивительного в еде для себя принцесса там не обнаружила. Еда была простая и сытная, а пили тут тот же мёд, брагу и квас, что и в родной Швеции. И пили много.

После пятой чарки, поднятой за здравие короля Олафа и великого князя Ярослава, Юрген наклонился к Ивору и негромко поинтересовался:

— Так зачем тебя князь Илия к моему королю отправил? Вроде всё оговорили уже. Вон, принцессу ему везу. Или случилось что?

Ивор отставил пустой кубок, вытер усы рукой и потянулся за квашеной капусткой с брусникой. Она приятно хрустела на зубах, и Северянин не торопился отвечать на прямой вопрос ярла, подбирая правильные слова. Рассказывать абы кому о проблемах у короля, про которые его предупредил Илия, варяг не мог. Но Юрген был не абы кто.

Наконец он дожевал и тоже наклонился к ярлу так, чтобы их никто не слышал.

— Ныне Рюриковичи объединились в большой союз. Князь Илия решил, что богатеть ему одному невместно, вот и решил родственников к делу приобщить. Дабы всем миром богатеть сподручнее было. И обороняться от ворогов, если такие вдруг найдутся.

Он сделал небольшую паузу, а потом выдал самое интересное.

— А своему будущему тестю Олафу он и помощь деньгой, и защиту даст, коли Швеция в союз с ними войдёт.

— Погоди, — слегка опешил ярл, — не просто уговор о военной помощи, как князь Ярослав хотел?

— У князя Илии задумка иная. Если Швеция будет держать всё варяжское море, то весь путь из варяг в греки под нашим союзом будет.

— А датчане с норвегами как же?

— Может, их тоже со временем пригласим. Когда будет с кем там договариваться. Харальд, король датский, недавно умер. А Кнуд Свенссон, брат его, который ныне в Англии правит, скоро и королём Дании станет. А потом и до Норвегии дотянется. Вот с ним и будем говорить. А пока не тронем, если мешать не будет.

Юрген уставился в свой кубок остекленевшими глазами, пытаясь переварить услышанное.

— Илия точно понимает, против кого дружить с нами собирается? Одно дело у норвежского короля невесту из-под носа увести, так там вторая дочка у Олафа есть, глядишь, и замиримся через неё. А другое дело объявить, что торговлю по варяжскому морю только через Швецию делать. Хоть Кнуд с Олафом и единоутробные братья, а ну как он нам в ответ тогда пролив Каттегат закроет с выходом в Северное море? Опять война?

— Так Кнуд и так его закроет, — Северянин пожал плечами. — Он будет всё Северное море держать. Но у нас есть речной путь к Царьграду. А ныне князь Илия и в Трапезунде со всей Азией торговлю наладил. Так что без союза с нами Швеции не выстоять.

— А откуда князь Илия про Кнуда столько знает? Я, когда из Уппсалы выплывали, даже про смерть Харальда не слышал.

Ивор похлопал старого ярла по плечу и опять усмехнулся.

— Привыкай, Юрген. С нашим князем тебе точно скучно не будет. Это пока тайна, но тебе скажу по секрету. За заслуги перед князем Илиёй, быть тебе ярлом в Альдейгьюборге. Станешь наместником над всем северным уделом князя. И дела со Швецией все вести будешь. Коли согласишься, конечно. Князь тебя неволить не будет.

Юрген с трудом сглотнул комок в горле и покраснел, как варёный рак. Его ландскап на севере Швеции был сравнительно небольшой провинцией, доходы от которой Юргену перепадали крайне скудно. А тут вдруг… Он даже глаза сильно зажмурил, чтобы те из головы не выпрыгнули.

— Ивор, ты ведь не шутишь так? — с трудом выговорил он.

— Да какие уж тут шутки! — лицо Северянина стало серьёзным и сосредоточенным. — Такие дела затеваются, аж самому себе завидно. Уж на что при князе Володимире весело было, но его внук во сто крат веселее делает. А нам с тобой тут дела те вершить предстоит. Я у князя ныне подельник по всем северным делам. Так-то!

Выпили. Закусили. Помолчали, иногда посмеиваясь пьяным шуткам некоторых гостей и ближней дружины.

Потом Юрген дозрел и задал самый важный для себя вопрос:

— А ну как я не сдюжу? Не молод ведь уже! Что князь твой скажет?

Ивор оглядел сидящего рядом ярла с головы до ног и заржал, как конь.

— Ох, уморил! — он похлопал себя по бокам, успокаивая смех. — Ты ж меня всего на одну зиму старше. А я вон только недавно женился. Можно сказать — жизнь новую начал. Детишек думаю семь-восемь завести. Чтобы было кому наследство оставить. А оно уже сейчас не маленькое. А с княжьими амулетами да силой, думаю, мы с тобой проживём ещё долго. А про дела… — он опять посерьёзнел. — У тебя ведь сыновей сколько? Трое? Вот они тебе тут и помогут, коли сам начнёшь не справляться. Хочешь ведь, чтобы они тебе Альдейгьюборг унаследовали как ярлы? Так у князя таких уделов ещё много будет, им всем хватит, коли верно служить будут. Илия у нас шустрый. И года не прошло, как он в Киеве появился, а уже такими делами ворочает.

Ингигерда, сидевшая неподалёку и внимательно наблюдавшая за гостями, пыталась прислушаться к активному разговору ярла Юргена и Ивора Северянина, но сильно в этом не преуспела. За столом между ней и мужчинами сидела сотница Елена, и больше женщин не было ни одной. Жён посадника и гридней из дружины на пир не допускали, так что они вдвоём с Еленой вынуждены были сносить шутки и громкий смех мужчин, который мешал ей подслушать разговор ярла с ближником князя Илии.

— Про князя Илию говорят, — шепнула ей Елена, видя интерес принцессы к теме беседы мужчин. — Не обращай внимания. То мужские дела, тебя не касаемы.

— Ныне всё, что про Илию и его дела говорят, — меня касаемо будет, — не согласилась Ингигерда и с вызовом посмотрела на чернявую девку. — Или ты против?

— Была бы против, не сидела бы тут с тобой, — фыркнула та, взяла кувшин и сама подлила Ингигерде мёда. — Давай лучше выпьем за ваше с Илиёй будущее семейное счастье.

Интонация, с которой Елена произнесла этот тост, была вроде и обычной. Она не смеялась и не угрожала. Но принцесса уловила в ней какую-то недосказанность.

Поднеся кубок ко рту, она вдруг краем глаза будто бы уловила над головой Елены слабое синее свечение. Но когда моргнула — ничего такого уже не было. Хмельной мёд всё-таки делают у этих русов.

…

…

Рёгнвальд был сыном ярла Ульфа Тостессона и приходился Ингигерде родственником по материнской линии — их матери были сёстрами. Он также занимал должность ярла Вестергётланда в Швеции и был кровно заинтересован в мире с норвегами, которые регулярно разоряли его владения и лишали его дохода. И поэтому продать кузину норвежскому королю в обмен на мир было для него крайне важно. Не из человеколюбия, а сугубо из меркантильного интереса.

Король Олаф и не думал оправдываться. Когда Рёгнвальд вечером буквально ворвался к нему в покои, Олаф слушал какую-то музыку, доносившуюся из странного рунного кубика у него на столе. Вид бездымного светильника на столе тоже поразил ярла, и он на некоторое время даже забыл о том, что привело его к королю в столь позднее время.

Но эта издевательская улыбка на лице короля его опять взбесила. Он выбежал от него, громко хлопнув тяжёлой дверью, и тут же приказал собирать воинов и два драккара. Надо было срочно догнать Юргена, который нарушил все его планы, запудрив королю голову какими-то волховскими игрушками, и увезя сестру куда-то в Гардарику. Мир с норвегами трещал по швам, и у него оставался единственный шанс его достичь — вернуть Ингигерду и отдать её норвежскому королю. Он с таким трудом протащил через тинг решение об этом браке, выдавив из Олафа обещание выдать дочь замуж, что отказываться от этого из-за старого дурака Юргена был точно не намерен.

Два драккара с четырьмя десятками воинов на каждом вошли в Волховскую губу в полдень. Уже было видно устье реки Волхов, куда и устремились свеи, налегая на вёсла. Ветер был попутный, но сидевший на переднем корабле ярл Рёгнвальд Ульфссон гнал воинов вперёд, стремясь быстрее сократить расстояние до беглецов.

До Альдейгьюборга оставалось всего пару часов интенсивной гребли, когда на берегу они увидели дым от костра. Кто-то явно подавал сигнал о входе двух шведских драккаров в Волхов. Похоже, их уже ждали. И едва они вошли в реку и стали подниматься вверх по течению, как ярл Рёгнвальд скомандовал надеть брони.

…

На пристани возле двух других драккаров шло оживлённое движение. Догнали. Юрген ещё тут, а значит, и Ингигерда тоже с ним.

Но на прибывших свеев никто особого внимания не обращал. И это настораживало ещё больше. Очень сильно попахивало ловушкой.

Ступив на брёвна пристани, ярл огляделся по сторонам и только сейчас обратил внимание на стоящего невдалеке мужика в богатом наряде и собольей шапке, который как-то странно опирался на правую ногу, выставив слегка вперёд левую. Рядом с ним стояла девка в красном кафтане с вышитым на нём золотом двойным крестом над изображением какого-то дерева.

Мужик улыбался. А девка рядом с ним, наоборот, смотрела хмуро и дерзко.

— Добро дошли, ярл Рёгнвальд Ульфссон! — по-шведски приветствовал его мужик.

— Ты кто? Мы знакомы? — ярл положил руку на рукоять меча.

Позади него из кораблей начали выпрыгивать воины, которые тоже оглядывались по сторонам в поисках скрытой угрозы.

— Меня зовут Ивор Северянин. Я подельник князя Илии Древлянского. Направлен послом к твоему королю Олафу. Дожидаюсь тебя тут, дабы вместе отправиться морем в Уппсалу.

— Меня дожидаешься? — ярл удивлённо приподнял брови. — Ты ничего не попутал, старик? Где Ингигерда?

— Принцесса ныне собирается плыть в Новгород, к своему жениху, князю Илие. За неё не волнуйся, с твоей сестрой всё будет хорошо.

— Ты чего несёшь, старик! — ярл выхватил меч из ножен и направил его на Ивора.

За его спиной послышалось шуршание, и свеи в мгновение ока ощетинились железом.

— Не торопись, ярл! — Ивор примирительно поднял руку. — Успеешь ещё железом помахать. Мой князь тебе службу предложить хочет. Ему нужны такие храбрые воины. А после того, как Альдейгьюборг и все земли вокруг легли под его руку, у него есть для тебя хорошее предложение. Гораздо лучше твоего бедного Вестергётланда. Ты ведь хочешь стать самым богатым ярлом? А, может, и королём?

Рука, державшая меч, немного дрогнула, но не опустилась. Всё-таки, мало ли какие бредни несёт тут этот странный разодетый старик?

— Каким королём? — всё же решил уточнить он.

— Например, в Норвегии. Или в Дании. Тут пока выбор есть ещё.

— Ты умалишённый! — наконец-то догадался ярл, с кем имеет дело.

Он махнул рукой, и его воины стали быстро охватывать пристань, рассыпавшись в стороны.

— Спать, — тихо проговорил Ивор.

И половина свеев, которые уже успели выскочить на берег, вдруг внезапно беззвучно упали лицом вперёд на землю.

…

…

— Волшба! — прокричал кто-то из тех, кто остался стоять на ногах, схватившись рукой за висевший на груди защитный амулет.

— Стена щитов! — прокричал ярл, призывая оставшихся воинов выставить защиту вокруг себя.

Защитные амулеты были не у всех, но больше половины из воинов всё-таки остались стоять на ногах, и, выставив перед собой круглые щиты, они сгрудились вокруг ярла.

— Ты убил моих воинов, волхв! — прокричал из-за щитов Рёгнвальд. — За это ты умрёшь!

— Я не волхв. И твои воины живы, — прокричал в ответ Ивор. — Они просто спят по слову моего князя. Я не хочу с тобой враждовать. Но ты сам начал первым. Может, всё-таки поговорим сперва, прежде чем ты пошлёшь оставшихся своих воинов на глупую смерть?

— О чём мне с тобой говорить? Где Ингигерда?

— Ты чем меня слушал, ярл? Я тебе уже сказал!

— Твоя волшба не действует на меня, лучше приведи сюда Ингигерду, и мы уплывём с ней. Может быть, тогда я и не стану тебя убивать.

— То есть богатство и слава для тебя и твоих воинов тебя совсем не интересуют? Я понимаю, ярл, ты, наверное, мне просто не веришь. Но, может, ты проявишь мудрость и попробуешь сперва выслушать моего князя, прежде чем станешь проливать свою кровь?

Слова про мудрость ярла явно задели. Выставить себя глупцом, когда есть шанс стать богатым? Воины уже озирались на него, ожидая ответа. Им было в принципе всё равно, как умирать. Один примет их в чертогах Вальхаллы как смельчаков, погибших в бою. Но слова незнакомца о богатстве тоже до них дошли.

— Ладно, говори! — милостиво разрешил Рёгнвальд, видя, как кто-то из лежащих на земле воинов начал шевелиться. Значит, живы, и волхв не соврал.

…

Если в Сосновке я сумел когда-то сделать рунную пилу из говна и палок, то во Вручии я уже поставил это дело на поток. Не в том смысле, что там было больше говна и палок, а просто я уже набил руку и добавил в инструмент металлических деталей, которые прибавили ему надёжности и юзабильности.

Лесопилки в моём княжестве я оборудовал двумя видами пил. А-ля циркулярка и а-ля бензопила «Дружба». То есть, стационарный и ручной варианты. Причём стационарный делал регулируемым по толщине досок, чтобы они выходили ровными и одинаковыми.

А вот в ручном варианте у меня было несколько защит от дураков. Помимо личной привязки и включении только, когда обе руки лежали на рукоятках, я ещё поставил блокировку на распил чего бы то ни было, кроме древесины. Благо рунный код деревьев был понятен, и загнать в алгоритм рунные слепки всех известных пород деревьев было просто. Поэтому и руки-ноги дровосеков не страдали от чрезмерного рвения. А то многие, едва получив такую вундервафлю, сразу же попытались приладить её в качестве оружия. Но на все уверения, что им надо если что от зверя в лесу обороняться, я послал их лесом. Вместо этого просто вставил дополнительно в пилу отпугивающий манок на зверя. Пусть работают без оглядки на то, что на них медведи или волки выйти вздумают. Теперь зверья на просеках ещё долго не будет.

В местной кузне я давно уже заказал пару десятков комплектующих для пил, и уже на следующий день принёс в дом «Новгородского товарищества» образцы для ознакомления. Как-то вчера народ косо посматривал, когда я расписывал достоинства моих волшебных пил. Поэтому, прежде чем озвучивать цену одной доли в товариществе, я решил устроить им наглядную демонстрацию.

Во дворе мои парни поставили деревянные козлы, на которые водрузили несколько брёвен. Когда к полудню начал подходить народ, чтобы услышать новости по стоимости вхождения в новое княжье дело, я дал пилу Добрыне, и тот ловко стал шинковать бревно на тонкие слайсы, быстро вращая в руках мой ручной гаджет.

Такого цирка тут народ никогда не видывал. Почти все скинули с голов шапки и креститься начали, когда без лишнего шума и пыли от бревна отходили спилы ровными блинами. Руны резали дерево и вдоль и поперёк волокон с пугающей точностью и скоростью, и при этом во дворе было абсолютно тихо. Слышно было, как мухи летают. А потом «бумс» — очередной блин падал на утоптанную землю двора, и народ ахал в восторге. Прям хоть на торге билеты продавай на такое зрелище. И народ на это будет как на чудо-дивное ещё долго пялиться.

Любомир тоже стоял с открытым ртом, глядя, как ловко мой ведьмак с пилой управляется. Потом перевёл взгляд на меня и низко поклонился. Вслед за ним и остальные купцы да старейшины родов начали постепенно выходить из транса и кланяться.

Я поклонился в ответ. Уважил людей. Потом жестом дружелюбным на трапезу пригласил. Всё ж «на сухую» денежные дела решать тут было не то чтобы не принято, но не поймут.

Да и скрывать эмоции было сподручнее, когда жуёшь. Хотя у некоторых вдруг сильный кашель начался, стоило мне произнести цифру в сто гривен серебра за одну долю.

Но если отдать десяток гривен за волшебный камень им было не влом, то расстаться с двадцатью кило серебра непонятно под какие проценты — это было тяжко.

Я не останавливался, а выдал им полный расчёт рентабельности. Ведь против цены одного подготовленного, сухого, обтёсанного от сучков и ошкуренного бревна я выдал и цену на доски, каждая из которых на торгу у них стоить могла в десять раз дороже. При том, что обычно из одного бревна только одну доску и получали, раскалывая клиньями по волокнам. Сколько на это времени уходило и сколько было брака? А тут из одного бревна меньше чем за десять ударов сердца получали столько досок, что это… это… да просто уму непостижимо! Да ещё каких досок! Ровнёхоньки, гладеньки, да вовсе без брака! Ну? Чё тут думать-то? И лесопилка — это только малая часть. Там ведь торговля пиломатериалами по всей Руси будет. И не только.

Хотя видение работы волшебной пилы во дворе их всё-таки быстро настроило на нужный лад, торговли я не допустил. Либо сто, либо извини. Можно долю и в складчину покупать — милости просим.

Два писца, специально нанятых мной для канцелярии будущего товарищества, за отдельным столиком в углу горницы занесли уже перья над листами дорогой бумаги, чтобы зафиксировать первых дольщиков.

Константин встал из-за стола и степенно подошёл к писцам.

— Пять долей беру. За две серебром плачу, а за три доли — верфи отдам на Ильмень-озере.

Народ вокруг ахнул. Посадник родовое ремесло отдаёт!

И буквально через минуту лёд тронулся. Все полезли в кубышки и начали записываться. Мда… не бедный тут народец-то, однако, в Новгороде живёт! И на набегах с князем Володимиром, и на торговле потом капиталец не малый сколотили. Вот теперь и настала пора его в дело большое вкладывать.

А Ника только хихикала в голове, когда я возмущался предложенной ею цене. Я-то считал, что не может быть у местных богатеев столько серебра заныкано. А вот оказалось, что может. Да и жадность их Ника чётко просчитала.

Кивнув Константину, который уже уселся на место, довольно поглаживая бороду, я поднял кубок в его честь. Хотя верфи его я бы, конечно, не оценил в триста гривен, но вот работников на них точно за такие деньги приобрёл бы. Ценные мастера. А значит, и бизнес с ними скоро точно в гору попрёт.

…