Народ сильно оживился. Все уже поняли, что лесопилка была только началом. Я видел, как у некоторых начали блестеть глаза.

— Сразу скажу главное, — я сделал голос пожёстче. — Это дело не для хитрованов. Хитрить будете на торгу с немцами, если душа просит. Здесь порядок будет простой. Вошёл — работай по правилу. Не нравится — не входи. Вошёл, а потом начал мутить — сам виноват.

— А ежели род войдёт, а один из младших дурость сотворит? — спросил седой старик и покосился на Панаса Митина.

— Род отвечает за того, кого поставил. Но если сам приведёт виноватого и возместит ущерб, весь род не тронут. Если начнёт прятать — отвечать будет род.

— Справедливо, — сказал старик.

По горнице прокатился негромкий гул.

Вот и хорошо. Старик явно был не последним человеком, раз его слово тут сразу услышали.

— Сегодня я не требую ответа, — сказал я. — Сегодня вы слушаете, спрашиваете, ругаетесь про себя и считаете. До завтра можете посовещаться родами. А завтра в полдень здесь же я озвучу цену одной доли, подготовлю уговоры и начну принимать вклады в уплату долей.

— А если цена будет велика, и мы все скажем, что не готовы? — спросил Любомир.

— Тогда я поблагодарю вас за потраченное время, — ответил я с улыбкой. — Куплю этот дом себе, поставлю лесопилку, найму людей и буду продавать доски вам же, но уже дороже. И всё равно буду считать вас добрыми, хоть и очень глупыми, соседями.

— И бедными, — пробормотал кто-то.

— Это уже как сами решите, — сказал я.

Посадник довольно улыбался в бороду. Ему происходящее явно нравилось. Ещё бы. Я сейчас делал за него самую неприятную часть работы: сталкивал роды лбами с их собственной жадностью, но при этом не давал им повода кричать о княжеском насилии.

Никто ведь не заставляет. Всё честно. Дверь открыта. Не хочешь — уходи.

Только потом не ной.

— Вопросы ещё есть? — спросил я.

Вопросы были. Много.

Я отвечал. Где знал точно — сразу. Где не хотел связывать себе руки — говорил, что это решит правление.

Через час у меня пересохло горло.

Через два я начал понимать, что новгородское вече — это не форма правления, а способ пытки.

Наконец седой старик, тот самый, что спрашивал, почему я уверен, поднялся со своего места.

— Хватит на сегодня, — сказал он. — Князь дело сказал. А мы с родичами посоветуемся.

Он повернулся ко мне и слегка поклонился.

— Завтра ответ дадим, княже.

— Завтра так завтра, — кивнул я.

После этого люди начали подниматься со своих мест и покидать дом. Любомир подошёл ко мне последним.

— Ловко ты нас, княже.

— Я ещё ничего не сделал.

— Сделал, — старейшина усмехнулся. — Ещё не назвал цену доли, а уже большие барыши расписал. Как тут уйти?

Панас подошёл следом. Мялся, сопел, смотрел то на меня, то на отца.

— Княже…

— Что?

— А если я соглашусь… мне правда самому лесопилкой править?

— Нет, Панас. Тебе правда придётся работать. Править будешь потом, если научишься.

Он сглотнул.

— А если не справлюсь?

— Значит, не справишься. Тоже опыт. Но я прослежу, чтобы ты больших дров там не наломал сходу.

Любомир за его спиной поморщился.

— А если справлюсь? — упрямо спросил Панас.

Вот теперь я посмотрел на него внимательнее.

— Тогда через год будешь не сыном Любомира, которому отец место в товариществе через меня выбил, а человеком, через руки которого проходит самый нужный товар на всём северном пути. Разницу понимаешь?

Панас медленно кивнул. Кажется, на этот раз понял.

— Тогда я попробую, княже.

— Вот и славно. Только запомни первое правило управляющего.

— Какое?

— Если не знаешь, что делать, не ври, не воруй и не делай вид, что всё под контролем. Иди к тому, кто знает, то есть — ко мне. Это тебе обойдётся всяко дешевле.

Любомир шумно выдохнул.

— Слышал? Запомни! А лучше на лбу себе вырежи.

— Тятя…

— Молчи уж, будущий глава лесопилки.

Панас неожиданно улыбнулся шутке отца.

Я вышел из горницы на крыльцо.

Во дворе уже стояли мои люди. Никита с Добрыней окинули взглядом расходящихся купцов, потом посмотрели на меня.

— Ну что, княже? — старший ведьмак кивнул на спины новгородцев. — Будет дело?

Я посмотрел на пристань, на амбары, на широкие ворота, через которые уже завтра начнут таскать лавки, столы, сундуки с документами и всякий нужный хлам.

— Будет, — сказал я. — Куда они денутся?

И сам удивился, насколько спокойно это прозвучало.

Потому что на самом деле спокойствия не было ни на грош.

Я спустился с крыльца и направился к воротам.

— Панкрат.

— Да, княже?

— Завтра с утра поставишь здесь двойную охрану, чтобы ни один любопытный нос в амбары не сунулся.

— Сделаем.

— И ещё. Панаса не надо пугать. Парень и так на нервах уже давно. А ещё свадьба у него скоро. А вы тут, когда этот дом принимали, чуть заикой его не сделали своими шуточками. Он вон до сих пор бледный ходит.

Панкрат смущённо покосился на меня.

— Прости, княже. Не нарочно.

Сзади на крыльце Любомир уже снова что-то втолковывал сыну, размахивая руками.

Панас слушал, кивал и впервые за всё время не выглядел человеком, которого ведут на заклание.

Ну вот. Одного мажора почти пристроили к общественно полезному труду.

Теперь осталось пристроить к нему весь Новгород.

…

От Новгорода до Ладоги они дошли быстро. Уже к полудню третьего дня две лодьи причалили к небольшой пристани, и Ивор стукнул своей деревянной ногой о брёвна на берегу.

Ладогой (Альдейгьюборгом) правил поставленный из Новгорода муж, которого ладожане по старой привычке звали посадником. Он был старший над княжескими гриднями и сторожами, следящими за порядком. Городишко от силы на сто дворов представлял собой пограничный порт-крепость и торгово-ремесленный узел на Волхове: небольшой, но очень важный, многоязыкий, с постоянным гарнизоном, пристанями, торгом, складами, лодейными мастерами и приезжими купцами. Он был пограничным, а потому уязвимым. Часто подвергался нападениям со стороны северных непрошенных гостей, поэтому старую крепость на стрелке Ладожки и Волхова постоянно ремонтировали и перестраивали.

На берегу Волхова теснились лодейные сараи, соляные и меховые клети, дворы купцов и ремесленников; выше, ближе к стенам крепости, стояли дома княжьих людей, старших родов и тех, кто держал торг.

У ремонтной пристани суетились мужички, но при появлении двух лодий с красными стягами на мачтах все замерли и стали глазеть на прибывающих гостей. Вышитый на стягах герб в виде двуперекрестного византийского креста и дерева под ним явно был им не известен, а оттого и сильно привлёк внимание.

Тревогу не поднимали, всё-таки лодьи пришли со стороны Новгорода. А оттуда проблем местные не ждали.

На пристань вышло четверо гридней в кольчугах и с копьями. Впереди них шёл коренастый мужик с мечом на боку и в шапке вместо шлема.

— Эй, лодейные! Чьи? Откуда? С чем? Кому товар? Оружье в ножны, людей на берег без спросу не сыпать! Старший кто?

— Данила? Ты что ль? Тебя и не узнать, эк постарел-то!

— Ивор⁈ Старая деревяшка! Давно ты не бывал у нас! Давеча тут у нас свеи гостили, про тебя вспоминали. Сказывали, ты в Киеве сильно поднялся холопом под князем древлянским. Врали небось?

— Врали. Подельник я князя ныне, а не холоп его, — насупился было Ивор, но потом разглядел смеющиеся глаза старого приятеля. — Вот ты леший языкастый, Данила! Сам небось те слухи и распускаешь?

Они обнялись и дружно похлопали друг друга по плечам.

— Стало быть, и икону чудотворную ты от князя своего привёз в Новгород? — посадник махнул рукой своим гридням, чтобы расслабились. Свои приехали.

— И икону ту, и камни волшебные. Столько всего случилось за эти два года, на трёх пирах рассказывать, и то всего не рассказать.

Намёк был более чем прозрачным, и оба довольно улыбнулись.

— А это кто? — посадник кивнул на выпрыгнувшую из лодьи чернявую девку в соболиной шапке и красном расшитом гербом кафтане.

— Елена, сотница князя Илии, — шепнул Ивор на ухо Даниле.

Тот было заухмылялся, но, видя суровый взгляд приятеля, сразу передумал шутку говорить. Ивор покачал головой и молча с намёком поднял одну бровь.

— Понял, — тихо ответил посадник.

Потом он повернулся к подошедшей Елене и отвесил ей вполне солидный и совсем не шуточный поклон.

— Добро дошли, гости дорогие?

— Добро, благодарствуем! — ответила Елена. — Ты ведь посадник местный Данила Бодров-сын? От князя Ярослава к тебе грамота.

Она протянула свиток.

…

…

Данила сломал печать и развернул бересту. Читал минуты три, медленно шевеля губами, но никто его не торопил.

По мере прочтения лицо у него слегка вытянулось и, казалось, глаза устремились вверх, чтобы прижаться ко лбу.

— А свадьба у князя когда?

— Скоро, — ответила Елена. — Но городище приказано уже под руку князя Илии взять. Со дня на день свеи прибудут с невестой князя.

— Так, а чего делать-то надо? Всё у нас и так, вроде, в порядке содержим. Городок у нас небольшой, восемьдесят три двора всего. Из служивых только я, сотня дружины да два княжьих мытника.

— А теперь ещё три десятка гридней князя Илии будут. Распорядись, где на постой встать. И с сего дня ряд с древлянским князем заключать будете. Кто не захочет, пусть в Новгород возвращается и дальше князю Ярославу служит, или идёт себе на все четыре стороны. Но князь Илия на корм вдвое против Ярослава ставит. А ещё амулетами и камешками древлянскими одаривает за особые заслуги. Слыхали небось про такие?

— Слыхали, — ошалевший от навалившейся вдруг информации Данила только глазами хлопал, а потом перевёл взгляд на Ивора за подтверждением.

Тот ухмыльнулся и кивнул.

— Я ж тебе говорю, за три пира всего не пересказать. Но тебе и твоим людям точно понравится.

Северянин снова хлопнул посадника по плечу и подмигнул ему.

Данила вроде бы расслабился немного, но потом перевёл взгляд на высаживающихся из лодий бойцов в одинаковых красных кафтанах с вышитым на них древлянским гербом. И снова напрягся. Уж больно слаженно парни выпрыгнули и в шеренгу на пристани построились. Повернув головы, они все преданно уставились на Елену.

Посадник с трудом сглотнул выступивший в горле ком и тоже посмотрел на княжью сотницу.

— Прошу пожаловать за мной, гости дорогие, — проскрипел он. В горло будто песка насыпали.

— Только не гости мы ныне, — кивнула ему Елена. — А все мы теперь люди князя Илии.

Ивор Северянин опять улыбнулся и, хромая на левую деревянную ногу, затопал за посадником вверх по пристани к стенам крепости. А позади него ровным строем шли три десятка гридней в красных кафтанах с Еленой во главе.

…

Прибытие шведского посольства ничем особенным от обычного купеческого каравана не отличалось бы. Если бы не шеренга бойцов в красных кафтанах с копьями, что встречали свеев на пристани. Для Юргена их вид уже был вполне привычен ещё по Киеву, а вот на Ингигерду почётный караул произвёл сильное впечатление.

Свободный от работы люд тоже собрался на пристани поглазеть на представление, потому как из баюн-камня Елены звучала громкая парадная мелодия, заглушая прочие шумы и привлекая всеобщее внимание.

Елена стояла на пристани рядом с Ивором и Данилой. Группа встречающих была одета в парадные кафтаны и шапки, украшенные каменьями и жемчугами.

На Юргена, первым шагнувшего на брёвна пристани, Елена не обратила никакого внимания. Зато на вышедшую следом из драккара девку она упёрлась ревнивым взглядом.

Девка была хороша. Елена даже зубами заскрипела. Светлые волосы, заплетённые в толстую косу, голубые глаза. И лицом благовидна. Вон, как всех взглядом обожгла, будто серебром одарила. Сразу видно — принцесса.

Ивор шагнул вперёд и поклонился гостям. За ним поклонились и остальные.

— Добро дошли, гости дорогие? — Северянин широко улыбнулся, откровенно разглядывая княжью невесту.

Та взгляд не опустила, дерзко глядя в ответ.

Ярл Юрген Амундсон поклонился в ответ и тоже улыбнулся.

— Благодарствую, добро!

Они обнялись с Ивором, как старые знакомые. А потом настала очередь и посадника.

Данила скромно погладил бороду, но от обнимашек с ярлом не отказался, помятуя о том, сколько мёда они с ним по молодости выпили вместе.

— А это Ингигерда, дочь нашего короля Олафа. Едем погостить к князю Илие.

Все опять заулыбались, прекрасно зная, что вовсе и не в гости девку князю везут.

Елена стояла за спиной Ивора, когда он обернулся, чтобы её тоже представить.

— А это Елена, сотница князя Илии. Скоро мы с ней отправимся в посольство к королю Олафу. А пока она позаботится о принцессе Ингигерде.

Юрген многозначительно посмотрел на черноволосую воительницу. Он в Киеве уже про неё наслушался, но не думал, что князь Илия пошлёт её встречать свою невесту.

Поэтому он перевёл взгляд на Ивора и удивлённо поднял одну бровь. Тот едва заметно покачал головой.

Для старых боевых друзей эта пантомима была понятнее долгого разговора. Ивор развернулся боком к гостям и приглашающе махнул рукой, предлагая последовать в крепость, где гостей уже ждал богато накрытый стол.

Прокряхтев что-то неразборчивое себе в бороду, Юрген повернулся к принцессе и повторил жест Северянина, предлагая ей следовать за встречающей делегацией.

Ингигерда кивнула и пошла вперёд. Взгляд странной девки, одетой так же, как воины из встречающего их отряда, ей не понравился. Но выражать сразу своё отношение к происходящему она не стала. Музыка, которая звучала на пристани, была торжественная и величественная. Музыкантов нигде не было видно, и она поняла, что тут звучит уже знакомый ей баюн-камень. Поэтому выражать своё удивление этому открыто она не стала. Пусть все думают, что для шведов это уже дело обычное. Но вот одинаковые кафтаны на воинах принцессу удивили больше. И герб, вышитый на них, был таким же, как на большом стяге, который держал один из воинов.

Похоже, это и есть знак её будущего мужа.

Но демонстративно глазеть по сторонам ей было невместно. Поэтому прошествовала мимо шеренги воинов, высоко подняв голову и даже не взглянув на них.

— Сука шведская, — тихо прошептала Елена так, чтобы её никто не слышал.

И в этот момент у неё на груди завибрировал переговорный амулет. Она вздохнула и потянулась к нему рукой. Князь её всё же услышал. И она мысленно приготовилась получать нагоняй.

…

Отправление в Новгород было намечено только через два дня. Требовалось перегрузить из драккаров в лодьи весь привезённый свеями скарб, который король выделил для дочери. На этих же драккарах Ивор Северянин потом поплывёт в Уппсалу, поэтому их одной рукой разгружали, другой нагружали заново, готовя к морскому переходу обратно до Швеции.

Сперва гостей повели в отведённые для них в крепости покои, которые может и не отличались богатством убранства, но точно были избавлены от насекомых, и в них было тепло.

Ингигерда обернулась по сторонам и оглядела небольшую комнату, в которой ей предстояло провести пару дней до отплытия дальше. Почти две седмицы на драккаре её заметно утомили. И если температура в драккаре была очень комфортная, благодаря горюч-камню князя Илии, то морская качка никуда не девалась. Хотя они и останавливались каждую ночь, чтобы переночевать на берегу, но она была рада наконец-то почувствовать нормальную кровать и относительный уют.

Елена зашла в комнату вслед за принцессой.

— Спать будешь тут, — произнесла она на хорошем шведском. При этом губы у неё двигались странно не в такт словам.

— Ты говоришь по-нашему? Ты свейка?

В том, что эта воительница знает скандинавские наречия, для принцессы, в принципе, не было ничего удивительного. Близкие народы были сильно переплетены, и уже давно научились понимать друг друга. Но Елена говорила по-шведски так, будто родилась где-нибудь в Сигтуне или в Бирке.

— Нет, я не свейка. И нет, я по-вашему не говорю. У тебя на груди висит защитный амулет князя Илии. И в нём есть толмач. У меня, как ты видишь, такой же.

Принцесса удивлённо посмотрела на неё, после чего дотронулась до защитного амулета, подарка Илии, который висел у неё на груди.

— Толмач? — произнесла Ингигерда. — Так вот почему я понимала всех вокруг?

Черноволосая воительница усмехнулась и продолжила инструктаж.

— Если нужна будет помощь какая, в колокольчик позвони, — она ткнула пальцем в стоящий на столе небольшой бронзовый колокольчик. — Холопки помогут разоблачиться и принять бадью в соседней комнате. Воду уже налили. Если вода остывать начнёт, и надо будет сделать погорячее, там горюч-камень в бадье на дне лежит, просто пяткой в него ткни три раза. Уборная тут пока старая, не то, что во Вручии или в доме князя в Киеве. Так что пока потерпеть придётся. Ну, тебе не привыкать.

Она как-то недобро опять ухмыльнулась, и принцессу вдруг кольнуло острое чувство ревности. Эта чернявая — дерзкая, смелая, явно хорошая воительница. А ещё она красивая и при её будущем муже уже давно была.

— Ты была его женщиной? — она произнесла это вслух и пристально посмотрела в глаза Елене.

Та не стала опускать взгляд или как-то смущаться.

— Князь запретил мне с тобой об этом говорить.

— Значит, да? — Ингигерда тоже не смутилась.

У мужчин в этом мире свои жизненные принципы, и их не осуждают за то, что у них может быть много женщин до брака. Наоборот, если у него их мало — то что это за мужчина такой? Это уже христианская мораль насаждала моногамию. Но старые традиции так быстро не сдавались.

— Какой он? — спросила она вместо того, чтобы устраивать сцену ревности. — Расскажи мне про него.

Елена удивлённо подняла брови, явно не ожидая от соперницы ничего подобного.

— Князь Илия? Молодой. Красивый. Смелый. Сильный. Надёжный.

Она задумчиво посмотрела в открытое окно и вздохнула.

— Тебе очень повезло, что ты станешь его женой.

— А правду говорят, что он сильный волхв?

Елена усмехнулась и вновь посмотрела на принцессу.

— Врут. Но он и сам тебе всё скоро расскажет. Меньше, чем через седмицу с ним увидитесь.

— Он в Новгороде?

— А тебе не сказали? Да, ждёт тебя там. А меня вот послал сперва тебя встретить, а потом и к отцу твоему сплавать. Ему там после твоего отплытия сейчас несладко приходится. На тинге норвеги хай подняли. Даже погоню послали за тобой, но вы хорошо оторвались. Завтра только прибудут сюда ещё эти гости.

Ингигерда заметно напряглась, и в её глазах появилась тревога.

— Так может, нам лучше быстрее дальше отплывать?

— Да ты не бойся. То не твоя забота.

Елена опять скривила губы этой своей пренебрежительной улыбкой.

— Встретим, поговорим. А ты пока помойся, отдохни с дороги. Пир скоро будет.

Она слегка наклонила голову в полупоклоне, развернулась и вышла из покоев.

А Ингигерда так и осталась стоять в ступоре. До неё только сейчас дошли слова этой чернявой. Откуда князь Илия, сидя в Новгороде, мог узнать, что там сейчас происходит в Уппсале с её отцом? И про погоню? А потом её накрыло и другое: откуда он вообще мог узнать, что Юрген привезёт её именно в это время? Ведь она точно знала, что отец никакого гонца сюда вперёд них не посылал.

…

…