Поздно вечером мы сидели со Станиславом за столом в доме старосты небольшой деревушки и пили ароматный мёд. Баньку я соорудил прямо в небольшом амбаре с помощью своего горюч-камня, благо веники дубовые у хозяина нашлись. Распаренные и расслабленные, мы наслаждались душистым запахом напитка и закусывали свежими калачами, которые напекла жена старосты.

— А скажи мне, Илия, в чём твоя сила?

Станислав это спросил с такой до боли знакомой интонацией, что ответить сразу захотелось по классике: в правде. Но я всё же сдержался и сказал то, что от меня тут все ждут.

— Господь создал этот мир, дав нам его во владение вместе со всеми его чудесами. Так кто я такой, чтобы отказываться от даров Господа? Просто я их умею видеть и использовать.

Я перекрестился. Он повторил вслед за мной, но по-прежнему с хитрецой глядя на меня.

— Видящих я много знаю. Но никто из них не умеет того, что делаешь ты.

— Многие у нас и грамоту не разумеют, а среди тех, кто читать умеет, не все могут книги писать. Всё от человека зависит. Господь нам на то и дал свободу воли, дабы мы сами могли выбирать, каким путём к нему идти. Я иду своим, ты своим.

— Значит, не скажешь! — это был не вопрос. Он вздохнул и пригубил отвар, смачно чмокнув пухлыми губами. — А почему при всей своей силе ты за Киевский стол сам не сел?

— За всеми столами сидеть — седалища не хватит. Сообща оно как-то надёжнее. Тем более, когда князья все родственники.

— Родственники, — хмыкнул он. — Только брат на брата с мечом сразу пошёл, стоило отцу отойти в мир иной.

— Ну, советчиков глупых да жадных у каждого князя полно. Надо знать, кого слушать и кому можно доверять.

— А кому можно доверять-то?

— Никому нельзя, — ответил я так же старой цитатой из моей прошлой жизни. — Но мне можно.

— Это почему же? — он усмехнулся, уловив иронию.

— Потому что у меня и так есть всё, что мне нужно. А раз ни в чём нужды нет, то могу себе позволить жить так, чтобы другим тоже хорошо было. А стало быть, просто использовать кого-то и потом предавать мне незачем.

Станислав задумался.

— Не скучно тебе? Коли всё есть, так и стремиться не к чему боле.

— Всё есть материальное. А к духовному стремиться всегда есть куда. Путь к Господу у каждого свой, ты же помнишь.

— Так, может, поделишься серебром-то, коли у тебя только о душе теперь заботы?

— Обязательно поделюсь, — кивнул я. — Если только буду уверен, что сие пойдёт во благо не только тебе, но и народу нашему.

— Ну, мне-то точно во благо, — он аж хрюкнул от смеха. — Тут даже можешь не сомневаться! А народ и сам не знает, чего хочет. Хотя нет, знает! Лежать и ничего не делать возле молочной речки с кисельными берегами. Чтобы далеко за едой тянуться не надо было.

Он засмеялся собственной шутке, но я на этот раз его не поддержал.

Вроде где-то я читал, что именно благодаря тяжёлым условиям жизни куётся не только тело, но и характер человека. Варяги потому и воины хорошие, что условия выживания у них на севере тяжёлые. И на этом превозмогании они и эволюционировали. А в Риме в своё время патриции зажрались и в роскоши погрязли, за то и поплатились. И остался от их молочной имперской речки только грязный кровавый ручеёк.

— Ну, на самом деле там не так всё однозначно было, — встряла Ника в мои размышления, — но в целом в этом случае Дарвин был прав. Выживает сильнейший.

— Так, может, мне и прогрессорство тут не нужно? Наоборот, всех чморить, чтобы характер и тело закалять в суровых условиях моей тирании?

— Ну, можно и так.

— Ой, да у кого я спрашиваю⁈ Тебе же на людей вообще наплевать.

— Ну…

— Всё, дебаты с шизой по эволюции человека закончены, — подвёл я итог моим бесполезным измышлениям. Не потому, что пришёл к какому-то однозначному выводу, а просто спать уже хотелось.

Станислав между тем ждал от меня какого-то ответа.

— Только превозмогая трудности жизни, можно в конце приблизиться к райским кущам, — у меня уже глаза слипались. — Вот я и помогаю… превозмогать. Таков мой путь.

— Ну, ты прям самурай! — хихикнула Ника.

— Вижу, ты уже спишь почти, — похлопал он меня по плечу. — Давай уже баиньки. А завтра я бы ещё послушал, как там Мстислав этого касога в поединке победил. Уж больно ты увлекательно это рассказываешь.

— Это не я рассказываю. Это Шастун, — перевёл я стрелки на волхва. — Но завтра они собираются с князем Мстиславом уже в путь до Киева плыть. Можешь и сам с ним пообщаться по амулету, который я тебе подарил.

— Так, может, сейчас его вызвать?

— Так уж ночь на дворе! — возмутился я сквозь дрёму. — Завтра уже. Утро вечера мудренее.

— И то правда, — тоже зевнул он.

Уснули мы оба прям там на скамейках. Уж больно притомились в дороге да с этими событиями последними переволновались. Оттого и спали после баньки как убитые.

И видел я сладкие сны, где меня окружали толпы красавиц, одна другой краше. И среди них я всё пытался разглядеть лицо Ингигерды. И метался, бегая от одной к другой, разворачивая их к себе с требованием показать личико. И почти ведь уже нашёл…

— Илюха, на деревню напали, — тихо прошуршал в голове голос Ники. — Вставай, соня, всё веселье проспишь!

…

Опять?

Да что ж они не угомонятся-то уже все?

— Это волки, — Ника как будто пожала плечами. — Они не умеют угомоняться. Они просто хотят жрать.

— Ну так убей их всех. Зачем меня-то будить ради такой ерунды?

— Во-первых, я не могу никого убивать без приказа. Во-вторых, они пока только двух коров загрызли и теперь курятник чистят. А парни решили, как в былые времена, на них охоту устроить. Станислав, кстати, любит охоту.

— И ты предлагаешь вместо того, чтобы быстрее ехать во Вручий, тут время на убийство животных потратить?

— Ну так скучно же! Уже пять дней едем, и ничего не происходит.

— Тебе скучно? — я даже, кажется, окончательно проснулся от этой новости.

— Станиславу и Ингигерде. Танцы по вечерам уже приелись. И я подумала, что охота будет в самый раз.

— Ника! Опять что-то задумала? Колись!

— Ингигерда — воительница. Ей уже давно не терпится показать тебе, что она вовсе не простая девка, а истинная дочь своего отца. Дай девушке покрасоваться перед тобой!

— А для этого обязательно надо демонстративно парочку волков в капусту нашинковать? Я и так верю, что она сумеет.

— Нихрена ты не понимаешь в женской психологии. Тут это так же, как в будущие времена на бал в новом платье выйти и вальс без единой ошибки станцевать. Понты — наше всё!

— Блин.

Я вздохнул и всё же разлепил глаза.

— Станислав, — позвал я дядьку, сопевшего на соседней скамье.

— Что? — сонно отозвался тот.

— Там волки коров местных жрут. Хочешь на охоту сходить?

Тот поднялся и уселся на скамью, сонно протирая руками глаза.

— Много?

— Большая стая, почти три десятка, — Ника считала данные из переговоров моих гридней, которые засекли стаю.

— Штук тридцать, — продублировал я вслух.

— Вот и проверю твой подарочек в деле, — хмыкнул князь, поглаживая рукой амулет на груди.

…

Мы вышли из избы под звуки разыгравшейся недалеко от нас бойни.

— Княже, — у двери стояли два гридня с копьями и щитами. — Волки.

— Знаю, — кивнул я. — Всех уже поубивали или нам с князем оставили кого-то?

Парни тоже прислушались.

— Воют ещё.

— Ну что, княже, — я повернулся к улыбающемуся Станиславу, — разомнёмся?

И мы припустили с ним и двумя моими бойцами к дальнему краю деревни, который примыкал невысоким частоколом к лесу. Оттуда и крики, и рычание раздавались всё сильнее.

Снега на тропинке почти не было, но земля была промёрзлая, поэтому до нужного места мы добежали буквально за пять минут.

У самой околицы деревни царил полный бедлам.

Крестьяне, проснувшиеся от воя и рёва скотины, носились кто с чем. Бабы визжали из-за плетней. Где-то надрывался пёс, причём, судя по голосу, пёс был уже не столько боевой единицей, сколько громким средством оповещения.

За частоколом мелькали серые тени.

Много теней. Очень много.

— Ника, — мысленно спросил я, резко останавливаясь у пролома в частоколе. — А это точно обычные волки? Уж больно здоровые.

— Обычные, — ответила она уже без прежней весёлости. — Почти все.

— Почти?

— Вожак вон какой-то странный.

Я прищурился, пытаясь разглядеть крупную серую тень у самой кромки леса.

— В смысле странный?

— Двух коров уже зарезали, а стаю не уводит. Будто он всё время отслеживает людей и перестраивает остальных волков под движения гридней. Вон, видишь, наши столпились и копьями ощетинились? Так волки не уходят почему-то, а кругом обложили и высматривают брешь в обороне.

— Умный?

— Волки, конечно, и так умные. Но этот сейчас действует не как голодный вожак, а как оператор, который плохо притворяется волком.

Я медленно повернул голову к Станиславу.

Тот тоже остановился. Сонная вялость с него слетела окончательно. Тяжёлое лицо стало собранным, взгляд — холодным и внимательным. Князь смотрел на волков не как на добычу, а как на неприятеля.

— Что-то не так, — негромко сказал он. — Против оружных они в начале зимы так не действуют.

— Ага, — подтвердил я. — Не просто стая. Вожаком кто-то управляет.

Станислав даже не удивился. Только губы сжал.

— Волхвы? — и зло сплюнул на землю перед собой.

— Скорее всего.

— Ника? Анализ можешь провести?

— Прямо сейчас не могу, — ответила она. — Визуальных признаков внешнего управления нет. Ты же помнишь, что алгоритм управления животными из модуля аватара никак не фиксируется внешним проявлением рунного контура?

— Ещё бы. И меня потом тошнило часа два после вселения в того голубя.

— Вот здесь похоже. Только зверь крупнее, нервная система сложнее, и оператору приходится грубо давить на инстинкты. Поэтому, похоже, и поведение у вожака такое кривое.

Я перевёл это Станиславу на нормальный человеческий язык:

— Похоже на волхвов. Не вся стая под их властью. Только вожак. Остальные идут за ним, как и должны.

Станислав мрачно хмыкнул.

— Летом я их из Смоленска гнал. Видать, кто-то из их родичей тут обосновался. Или весть дошла.

— И решил отомстить волками?

— А чем ещё? Сами-то они против дружины не выйдут.

Слева, возле тёмного сарая, лежала одна корова. Вторая, хромая и обезумевшая от страха, билась боком о загородку, а вокруг неё крутились сразу четыре серые твари. Ещё несколько волков метались между курятником и плетнём, вытаскивая пернатую добычу. Но основная стая держалась чуть дальше, у самой кромки леса.

— Щиты вперёд! — рявкнул Станислав. — Копья в линию! Не бегать! Кто побежит — того первого и сожрут!

Мои тоже гридни послушно сомкнулись, хотя знали прекрасно, что уж клыки волков им с активными амулетами точно не страшны. Но рядом были гридни из дружины князя Станислава. Без амулетов. И вот их надо было прикрывать.

— Княже, — я повернулся к Станиславу. — Ты бы амулет в боевой режим перевёл. Помнишь, как я показывал? На три удара сердца палец прижми к центру.

— И что это даст?

— Отведёт глаза, и волки тебя хорошо видеть перестанут. Не полностью, конечно, но хоть так. Запах у следа только останется.

Станислав посмотрел на амулет уже совсем иначе. Не как на простой амулет с уже давно известной ему чуровой сеткой.

— Добрый подарочек, — сказал он.

— Я плохих не дарю.

В этот момент из-за ближайшей избы выбежала Ингигерда.

На ней была короткая меховая накидка поверх тёплой походной одежды, волосы спрятаны под собольей шапкой, из-под которой выбивались светлые пряди. В руках — лёгкое копьё. Не декоративное, а вполне себе рабочее. И держала она его так, что сразу стало ясно: девочка не только в сагах про битвы наслушалась.

— Князь, — сказала она, переводя дыхание. — Я с вами.

— Нет, — автоматически ответил я.

— Добро, — одновременно со мной сказал Станислав.

Я повернулся к нему.

— Княже?

Он только пожал плечами.

— А что? Это уже не охота. Это бой. А в бою лишнее крепкое копьё не мешает. Пусть стоит во второй линии. Амулет ведь и на ней твой есть? Так чего ей опасаться?

Ингигерда смотрела только на меня. С вызовом. И было в этом взгляде столько упрямства, что я понял, что Ника и на этот раз была права. Не терпится девке показать, что она не лаптем щи хлебает. Гонору у неё поболе, чем у пятерых иных варягов. А потом ещё и обидится так, что никакие будущие баллады меня не извинят.

— Ладно, — сказал я. — Но только рядом со мной. И без геройства.

— Как прикажешь, княже, — ответила она слишком уж послушно.

— Не нравится мне её тон, — сообщил я Нике.

— Нормальный тон. Это тон женщины, которая уже решила сделать по-своему, но вежливо дала тебе возможность сохранить лицо.

— Спасибо. Очень утешила. Амулет ей включи в боевой режим сама.

— Уже. Не волнуйся.

Тем временем волки тоже решили, что наше совещание затянулось. Один из серых, крупный и длинноногий, выскочил из-за сарая и бросился на ближайшего гридня. Тот успел выставить щит, зверь ударился в дерево грудью, клацнул зубами у самого края щита, а сосед тут же ткнул копьём. Не достал. Тварь слишком быстрая была.

Волк отпрянул, взвыл и метнулся назад.

И тут из пролома в частоколе полезли сразу ещё трое.

— Держать! — гаркнул Станислав.

Щиты сомкнулись. Копья ударили разом. Один волк кубарем покатился по мёрзлой земле, второй ушёл в сторону, третий, проскочив под древком, вцепился зубами в край щита. Гридень выругался, попытался отбросить его, но зверь висел мёртвой хваткой.

Я успел шагнуть вперёд и рубануть мечом плашмя по морде. Некрасиво, зато эффективно. Волк отлетел, взвизгнул и исчез между тенями.

— Ника, метки на всех повесить успела?

— Да. Только на вожака не вешается.

— Оператора можешь найти?

— Нет. Только предположить направление по реакции вожака. Северная кромка. Возможно, овраг за лесом.

— Точно?

— Нет. Косвенно. Но очень похоже.

— Можешь оборвать управление?

— Не без доступа к носителю или оператору. Волков гасить?

— Зачем? Пусть уж принцесса и князь повеселятся вволю. Только на контроле держи.

— Само собой. И по меткам мне дай наводку.

Перед глазами появились красные отметки, обозначающие волков, на которых Ника уже успела поставить звуковые метки. И Ника начала сухо, почти по-военному подсказывать:

— Слева двое обходят сарай. Справа один пытается зайти за плетень. У пролома пятеро. Вожак сам не атакует. Скорее всего, ждёт, пока ты или Станислав выйдете из линии щитов.

— Вожак у кромки леса, вон там, видите? — сказал я вслух для князя и принцессы, стоящих рядом. — Крупный. Через него всё идёт.

— Значит, его и брать надо, — сказал Станислав.

— Подожди.

— Чего ждать?

— Они же явно ждут, чтобы ты вышел вперёд.

Князь усмехнулся.

— Конечно, ждут. Только они не знают, что у меня теперь твой амулет.

Он снова коснулся камня на груди.

Я посмотрел на лес.

Серый зверь, уже сделавший шаг вперёд, вдруг остановился. Мотнул головой. Повёл носом, словно потерял запах, хотя ветер шёл от нас к нему. Потом зло клацнул зубами.

Станислав оскалился почти по-волчьи. Его грузное тело совершенно не мешало ему мягко двигаться вперёд с давно вбитыми в него воинскими навыками.

— Ну что, пошли, раз так ждут нас.

— Панкрат! — крикнул я.

Из темноты отозвался знакомый бас:

— Здесь, княже!

— Пятерых бери и вправо! Не дай им обойти плетень и в тыл нам зайти! Остальные держат пролом!

— Есть!

— Гаврила! — крикнул Станислав своему сотнику. — Держитесь позади древлянцев да вперёд не суйтесь.

— Сделаем, княже, — раздался явно обиженный голос из толпы воев. Но возражать князю никто из смоленцев не посмел.

Мы двинулись к пролому. Впереди два моих щитоносца, за ними Станислав, я и Ингигерда. Ещё трое гридней прикрывали сзади. Крестьяне у дворов таращились на нас так, будто мы собрались не волков копьями гонять, а на змея трёхголового с тупым ножиком вышли.

Стоило выйти за частокол, темнота вокруг стала гуще. Деревня с её лучинами, криками и дымком от печных труб осталась за спиной. Впереди был лес, чёрные стволы, снег клочьями между корнями и серые спины, скользящие в полутьме.

Вожак стоял метрах в сорока.

Здоровенный, сука. Почти белёсый на загривке. Голова низко, уши прижаты, глаза отражают огонь факелов из деревни жёлтыми точками.

— Вожак, похоже, видит всех вас сквозь скрыт, — сказала Ника.

— Алгоритм не работает на нём?

— Отчасти. Он портит именно наведение на владельца. Для оператора это как смотреть через мутное стекло, которое ещё и сдвигает цель в сторону. А тут ещё щиты и копья при ходьбе периодически выходят за контур алгоритма защитной сети.

Вожак вдруг поднял морду и завыл.

Какой-то мерзкий звук у него получился.

— Это он не воет, — сказала Ника. — Оператор через него собирает стаю ближе к себе.

И действительно, серые тени начали смещаться. Дюжина метнулась к вожаку, прикрывая его собой. Ещё четверо начали осторожно обходить нас слева.

— Держать строй! — рявкнул Станислав, беря на себя командование, как старший из нас.

Стая вокруг зашевелилась.

Они явно не собирались давать нам спокойно дойти до вожака, даже видя перед собой лишь какие-то размытые силуэты под скрытом. А может, и видели как-то нас. Кто их знает, в каком спектре эти лесные хищники мир видели? Я в волков ещё не вселялся. Бррр…

Слева мелькнула тень. Один из щитоносцев развернулся, но волк ударил не в него, а в заднего гридня, пытаясь ухватить за ногу. Тот успел отскочить, и тут Ингигерда резко ударила копьём вниз.

Не попала совсем чуть-чуть, но волк шарахнулся так резво, что сам подставился под меч Станислава.

Князь коротко ударил. Волк рухнул с перерубленной шеей. Голова с оскаленной пастью откатилась в сторону, обрызгав нас струёй крови и оставив на снегу длинную красную дорожку.

— Хорошо, — одобрил он.

Ингигерда коротко улыбнулась. Теперь уже ему.

Я почему-то почувствовал лёгкий укол ревности и тут же обозвал себя идиотом.

— Не отвлекайся, — сказала Ника. — Тебя сейчас тоже будут пытаться съесть.

— Спасибо за заботу.

Вожак вдруг сорвался с места.

Не на нас.

Он метнулся вправо, будто уходя в лес, и часть стаи рванула следом. На миг показалось, что они дрогнули и уходят. Один из молодых гридней даже радостно крикнул:

— Бегут!

— Стоять! — одновременно рявкнули мы со Станиславом.

Но было уже поздно.

…

…