Меня не устраивали оба варианта.

В первом князь Мстислав погибает. Хотя Ника и уверяла меня, что в основной исторической линии такого не было, я вполне допускал фактор моего влияния на эту реальность. После появления в Тьмутаракани Шастуна с моими парнями местные радикалы вполне были способны пойти на обострение тлеющего конфликта и действовать более решительно. А значит, внезапная смерть князя Мстислава не такое уж невероятное событие.

Во втором эти отморозки касоги, которых Ника вела ещё с причала в порту, запросто могли попытаться дискредитировать моих людей. Поверят ли им на слово? Да легко! Мстислава даже долго убеждать не придётся. После того как Святополк внезапно перестал претендовать на киевский стол по причине внезапной смерти, у Мстислава на этот счёт уже наверняка появилось своё мнение. Недаром же в основной истории они с Ярославом из-за этого сильно повоевать успели. И даже Русь пополам делили до самой смерти Мстислава.

Но Мстислав был мне нужен в качестве того, кто будет контролировать южные рубежи страны и выход в Чёрное море на последнем этапе пути из варяг в греки.

Выходит, действовать Шастуну надо будет очень аккуратно. Ведь демонстрировать сразу его магические возможности, просто усыпив в присутствии князя всех нападающих, на ком стоит моя метка, будет неправильно. Как на такое князь отреагирует?

…

Размышляя над ситуацией в Тьмутаракани, Ника вкратце ещё раз напомнила мне основные выкладки из известной ей основной исторической реальности. Хорошо иметь ИИ в голове: не надо даже рыться в поисках нужной информации в книгах или выспрашивать у местных очевидцев. В моё прежнее время само слово «Тьмутаракань» использовалось исключительно как синоним выражения «у чёрта на куличиках» или «за тридевять земель». Что в этом времени было практически тем же самым.

Тьмутараканское княжество было не обычным русским уделом, а дальним южным анклавом на бывшей хазаро-византийской земле у Керченского пролива. Его ядром была сама Тьмутаракань с гаванью, рынком, крепостью и окрестными селениями, а власть князя Мстислава тянулась через пролив к Корчеву, по берегам Тамани, к низовьям Кубани и дальше к касогам и аланам. И, само собой, делалось это не всегда мирным путём.

До прихода сюда русов почти полвека назад, когда Святослав разгромил Хазарский каганат, взял Белую Вежу, победил ясов и касогов, Тьмутаракань уже была не «пустым местом», а старым торгово-крепостным узлом. С приходом сюда князя Владимира Тьмутаракань стала торговым городом и княжеством Руси, контролировавшим Киммерийский Боспор — проход из Чёрного моря в Азовское.

Судоходство тут было не сказать чтобы прям очень активным. Сельское хозяйство было более высокоурожайным, чем в средней полосе Руси. Но населения тут было значительно меньше, и оно было смешанным: греки, хазары, касоги, гузы, печенеги и другие.

За какие такие заслуги князь Владимир в своё время засунул сюда на княжение Мстислава, не знала даже Ника. Все вокруг почему-то считали, что князь Владимир вовсе и не думал наказывать своего сына за какой-то проступок, а вполне осознанно поставил его рулить южным форпостом Руси. Думал ли так же сам Мстислав — об этом Ника ничего не знала.

Зато узнала кое-что другое.

Касожский князь со смешным именем Редедя как-то сумел объединить под собой несколько родов, которые исторически селились к юго-западу от Тьмутаракани. Не все они были прям воинственными, но этот местный «вождь пролетариата» сумел затронуть в них не только патриотичные чувства в защиту родовых земель предков, но и элементарную жадность среди молодых и рьяных, которые и соседей пограбить были не против.

На пристани, после того как Шастун установил метки на портовых рабочих, Ника зафиксировала первые разговоры про подготовку нападения на князя Мстислава. И, как оказалось, это был вовсе не пустой трёп пьяных амбалов, а вполне себе спланированная акция. К которой так удачно подошло и прибытие нашего посольства от князя Ярослава.

Будучи уже достаточно продвинутым юзером, мой волхв не останавливался на одних служащих порта. По мере продвижения отряда по подолу и дальше внутрь городища он продолжал вешать метки на всех встречных, благо для этого особых усилий от него не требовалось. А Ника фоном собирала всё больше данных и вскоре обрадовала меня масштабом заговора местных башибузуков.

Их было почти пятьсот человек, многие из которых уже спокойно вошли в крепость под видом работников порта или местных торговцев и ремесленников. Оружие провозили в повозках или пряча под одеждой. Рассредоточившись по ключевым точкам, эти диверсанты ждали только условного знака, чтобы начать резню.

К сожалению, местонахождение главарей этих повстанцев Ника точно установить не смогла. К тому моменту, как Шастун начал «чиповать» местных, эти вожди уже успели раздать все необходимые команды и где-то затаились, не показываясь на глаза. А в разговорах их последователей пока про этот схрон не упоминалось.

…

Я прям волновался. Самому даже захотелось взять в руки шашку, да коня, да на линию огня… Тьфу!

Сидя у себя в покоях, я пытался представить, как там всё на самом деле обстоит. Но Ника долго мне фантазировать не дала.

У стола внезапно возникла её голографическая модель в пышном платье восемнадцатого века, а прямо на столе она вывела видимую одному мне виртуальную голограмму локации, которую смоделировала исходя из сканирования пространства через амулеты на моих людях.

Делать так, используя звуковые метки на местных, она не могла. Не хватало мощности сигнала. Метка крепилась на костях скелета и запитывалась от внутреннего ядра каждого реципиента. А для сканирования пространства требовалось гораздо больше энергии структур. Поэтому объёмная карта Тьмутаракани выглядела для меня кусками, ведь максимальный радиус сканирования был в районе трёх метров от амулета.

Зато мои люди выглядели на ней вполне отчётливо. Ника смоделировала даже фигурки, опираясь на их матрицы сознания. Даже жизненные параметры вывела над ними. Прям как в компьютерной игре, где локация скрыта туманом войны.

…

…

— Извини, Илюх, пока только так, — вздохнула Ника. — До полного визуального удалённого контроля не хватает уровня ядра. А пока просто проецирую тебе на сетчатку, и видишь только ты.

— А что, так можно было? — я уставился на неё. — А материализоваться полностью можешь?

— Ты же знаешь, что нет. Только через синтов или аватаров, и то если взять под контроль все потоки энергии структур. Ну или просто получить рут-доступ к логос-ядру реальности.

— То есть, иначе говоря, когда рак на горе свистнет… Ясно. Будем юзать то, что есть. Шастун где?

— Вот он, — Ника подсветила мне волхва. — Имена вывела. Так лучше?

— Лучше, а это кто? — я ткнул пальцем в непонятное пятно.

— Это просто свиньи спариваются. Не обращай внимания.

— Тьфу ты! — я покачал головой.

Оглядывая дальше будущее место побоища, я внезапно наткнулся на какое-то странное сооружение.

— Это развалины старой синагоги.

— Там что, евреи жили?

— Многие представители хазарской правящей верхушки были иудеями.

— Чё?

— Илюха, не тупи. Хазары были иудеями, хотя и не евреями. Такой вот исторический казус.

Я покачал головой, но сильно заморачиваться от такой новости не стал. В школе да и в институте этого у нас точно не проходили.

— А это что? — я снова ткнул пальцем в видимый кусок какого-то сооружения.

— Ворота в крепость. Наших туда пока не пустили.

Звуковые метки местных жителей, которые успел развесить Шастун, тоже светились на карте. Только без привязки к местной архитектуре. Будто в воздухе плавали.

— Выявила уже нужных нам людей?

— Пока только вот эти — двести шестнадцать, — часть светящихся точек окрасилась в красный цвет. — Остальные не попадали в зону действия амулета Шастуна.

— А их точно больше пяти сотен будет?

— Судя по разговорам, может, немного меньше. Один из родов дал Редеде всего сто воинов. Хотя уговор был на двести.

— Ну, хрен редьки не слаще. Сто плюс, сто минус, для нас это всё равно многовато. А если не успеем князя защитить?

— Лучников у них немного. В условиях плотной городской застройки использование метательного оружия малоэффективно. Поэтому бить будут копьями и мечами. Но копья на территорию крепости пронести нельзя, там на воротах всё-таки не совсем идиоты стоят. Поэтому остаются мечи. То есть предстоит ближний бой. Если внутри крепости уже человек триста-четыреста противников рассредоточены, то вероятность поражения князя сейчас порядка шестидесяти трёх и трёх десятых процента. Они всё-таки большей частью простые крестьяне, а у князя в дружине профи. И я сделала поправку на уровень усталости воинов князя после похода за хазарами.

— Хреново, — задумчиво проговорил я. — Может, ему как-то амулет защитный передать можно?

— Как? Встретить на подступах к городу, представиться и попросить на шею что-то непонятное нацепить? Три раза хи.

— Ну почему сразу непонятное? Поговорим, обсудим. Он же не дурак. Можно Ярославу попытаться с ним поговорить. Они друг друга хорошо знают. Может, он и убедит брата амулет надеть.

— Тридцать шесть процентов, что князь даже не станет с Шастуном в поле разговаривать. Примет за засаду. У них там всё напряжённо сейчас.

— Надо что-то придумать. И быстро. Вон они как задёргались, похоже, дружину князя засекли на подходе к городу.

— Так и есть. Но пока только пыль столбом на горизонте.

— Делать что будем? — я напрягал мозги в поисках ответа на собственный вопрос, но пока так его и не находил.

— Ну, есть шанс, что твой герб он уже мог видеть. Всё-таки тут не самая жопа мира, а торговый узел. Возможно, это повысит процент успеха. Рискнём?

…

Шастун купил двенадцать коней сходу, даже не торгуясь, чем вызвал лёгкую панику в торговых рядах лошадников. Когда незнакомец в окружении отряда явно княжих гридней так быстро платит за товар, то это наводит на мысли о приближающейся катастрофе. Может, уже и остальным пора драпать начинать?

— Бьёрн, работаем быстро, — волхв вскочил в седло и кивнул варягу. — Ты тут останешься. Ближе к воротам в крепость выдвигайтесь. Со мной второй десяток и прапорщик.

— Есть! — коротко отчеканил тот и быстро отдал своим парням соответствующие приказания. И уже через пару минут кавалькада из дюжины всадников рванула на восток, в сторону приближающихся всадников князя Мстислава.

А лошадники на торгу продолжали переглядываться между собой, не до конца понимая, пора уже или не пора делать ноги из этого города. Паники пока вроде не было, но чуйка у всех местных просто орала о надвигающейся беде.

…

Дружина Мстислава действительно подходила к городу по восточному тракту, поднимая копытами коней пыль над увядшей травой. Шастун притормозил свой отряд шагах в ста от надвигающейся конницы, прямо на пути её следования. Никаких передовых дозорных отрядов у князя не было, поскольку дружина возвращалась домой и никаких врагов тут не ожидалось. Но, несмотря на кажущуюся расслабленность, дружина замедлила ход, едва увидев впереди на дороге группу всадников с развевающимся красным стягом над ними.

Пыль ещё не успела осесть, когда вперёд выдвинулись три десятка всадников. Неожиданные встречи с непонятным тут явно не любили. А где их вообще любят?

Вперёд выехал, видимо, сотник. Судя по наглому виду и гордо выпяченной груди. Воины за ним на уставших от длинного перехода степных лошадках встали полукругом. Лошади у них перебирали ногами, и сами всадники зло косились на незнакомцев, явно мечтая побыстрее уже попасть домой, где их накормят, напоят и спать уложат. Но вместо этого тут вот эти!

Разглядывали друг друга недолго. Позади сотника почти сразу нарисовался невысокий печенег на мохнатой лошадке, который что-то активно начал жестикулировать и шептать сотнику. Хотя шёпотом это трудно было назвать, поскольку у печенега в голосе явно прорывались какие-то истеричные нотки.

— Это точно он? — наконец переспросил его сотник.

— Точно, Борис-ака, точно он, — степной воин дотронулся пальцем до лба. Видимо, это у него было каким-то жестом подтверждения сказанного, поскольку сотник больше ничего спрашивать не стал, а повернулся к Шастуну и, вскинув голову, громко спросил:

— Кто вы такие и что вам надо?

— Шастун Пересвет, — опять представился волхв своим полным прозвищем и повторил прежнюю форму приветствия, которой он в порту мытника приветствовал: — Посол от великого князя киевского Ярослава Володимировича к брату его, князю Мстиславу, с дарами и словом.

— От Ярослава? — сотник повернулся к своему печенегу и вопросительно посмотрел на него.

Тот только пожал плечами.

— И от Илии Святославича, князя Древлянского, дары вашему князю привезли, — добавил Шастун, снимая непонятку относительно использования красного стяга с вышитым на нём гербом.

Печенег издал какой-то вскрик и снова до лба пальцем дотронулся. А сотник кивнул и махнул рукой ближайшему воину из шеренги, который тут же развернул коня и поскакал обратно к дружине. Видимо, предупредить князя.

Метки на гридней Мстислава не ставились, как и предупреждал князь Илия. На всех были амулеты защитные, хоть и плохонькие, не чета древлянским, но функцию свою малой чуровой сетки они несли исправно. Но Шастун уже понял, что их признали и нападать не будут. Не иначе как какой-то отряд печенегов нанялся на службу к князю Тьмутараканскому. Оттуда этот степняк и знает про стяг Древлянский.

…

…

Дружина слегка заволновалась, когда гонец донёс до князя весть. Всадники всколыхнулись и начали приближаться к группе встречающих. И Шастун сразу узнал князя Мстислава по облачению и оружию.

— Здрав будь, князь Мстислав Володимирович! — приветствовал его волхв, склонив голову, но не покидая седла. — С дарами и словом к тебе от брата твоего Ярослава и племянника Илии Святославича из Киева. Моё имя Шастун Пересвет. Дозволь слово молвить?

Князь с первого взгляда производил впечатление сильного воина. Крепкая фигура с широкими плечами, кожаные доспехи с кольчужными вставками. Лицо, выглядывающее из-под меховых полей степной шапки, было темнее, чем у князей северных земель. Волевой подбородок под густой чёрной бородой, прямой или слегка крупный нос.

Он остановил коня в паре шагов от Шастуна и внимательно оглядел его с головы до ног. Спокойно, оценивающе, без суеты.

— Ты волхв.

Это не было вопросом, поэтому Шастун ничего отвечать и не стал.

— Это и правда стяг и воины Илии Древлянского?

— Истинно так, княже.

На этот раз волхв и ответил, и склонил голову, подтверждая слова.

— А ты сам кому служишь?

— Князю Илие Святославичу, княже.

— Слыхал, он тоже волхв.

И опять это не прозвучало как вопрос.

— Ну, говори, чего хотел, — князь нахмурился и уставился в глаза Шастуну.

— Сперва о врагах предупредить хотел. В городе касоги князя Редеди оружные тебя поджидают. Ждут не дождутся, когда ты с дружиной, уставшей в походе, вернётесь, чтобы вас встретить мечами. Пять сотен почти.

Слова эти слышали все вокруг, что сразу возымело последствия. Воины схватились за оружие и начали оглядываться по сторонам.

Но князь даже бровью не повёл.

— Откуда знаешь?

— Так видел их сам. Да и князь Илия предупредил заранее. Он умеет.

— Волшба! — князь наклонился вбок и сплюнул под копыта коня в пыль.

— Об том можем после поговорить, — пожал плечами Шастун. — Вот грамота от князя Ярослава.

И он протянул в сторону князя свиток.

Просто так голословно обзываться послом князя тут было как бы не принято. Не потому, что врали тут вообще мало. Хватало и таких, кто врал на голубом глазу самозабвенно и без капли страха перед богами. Но с княжьим словом тут не шутили.

Поэтому Шастун мог бы и не показывать грамоту, но княжье дело требовало определённого протокола, который они сейчас и соблюдали.

Свиток у него принял тот самый сотник, который пока так и не представился. Он дальше передал свёрнутую бумагу своему князю. И уже тот, оглядев печать, сломал её и развернул грамоту, щурясь под тоскливыми лучами зимнего южного солнца.

Медленно шевеля губами, князь одолел послание полностью и потом снова перевёл взгляд на волхва.

— Ярослав пишет, что у тебя какой-то амулет переговорный есть.

— Так и есть, княже.

Шастун засунул руку за пазуху, а сбоку послышалось металлическое шуршание. Воины вокруг князя вынули мечи из ножен.

Волхв задержал руку за пазухой, а потом медленно вытащил оттуда небольшой кругляш с синим камешком в центре.

Передавать князю отдельный амулет только с переговорным модулем Илия сегодня утром передумал. Ему Мстислав был в Киеве нужен живым. А пытаться ему сразу навязать два амулета было сложно. Поэтому вместо переговорного Шастун протянул князю защитный амулет, в котором переговорный модуль был встроен. Такие защитные амулеты сейчас были на всей Древлянской дружине, о чём не знал ни князь Ярослав, ни остальные князья. До сегодняшнего дня. Но когда они ещё это поймут?

Почему именно так Илия сделал, Шастун не понимал. Он же не знал, что такие амулеты были ещё и запитаны от внутренней сетки, которую князь Илия создал на базе местных алтарей и МПД в терминалах архитекторов. Защитные амулеты с переговорным модулем тратили в разы больше энергии, но их не надо было подзаряжать раз в год. Они будут работать, пока есть энергия структур в сети. Или пока Илия не выключит их дистанционно. Зато защищали всегда и даже от алгоритмов «Десницы Сварога» и «Дыхания Бога».

Медальон передали князю по той же процедуре через безымянного сотника.

Он повертел его в руке. Перекрестил. Полез за пазуху и вытащил небольшую глиняную бутыль. Открыл зубами пробку и капнул на медальон буквально пару капель прозрачной жидкости.

— Не бесовство! — он покачал головой.

— Древлянские амулеты воды не боятся, — заикнулся было Шастун, глядя на эти манипуляции.

— Это святая вода из самого Иерусалима. Роса, собранная у гроба Господня.

Мстислав посмотрел на волхва взглядом истинного религиозного фанатика, так что Шастун невольно вздрогнул.

Князь убрал бутыль обратно за пазуху, теперь уже сам перекрестился и надел на шею амулет.

— А дальше что? — спросил он у Шастуна.

— Палец прижми на десять ударов сердца к камешку в центре. А потом нажми на него и произнеси имя того, с кем говорить желаешь.

Выполнив эту процедуру уже более решительно, Мстислав нажал на камень и произнёс:

— Ярослав Володимирович, — и уточнил в конце: — Брат мой.

Несколько мгновений ничего не происходило, но потом из амулета послышался легко узнаваемый голос:

— Мстислав! Здрав будь, брат! Рад тебя слышать.

…

…

Внимательно прислушивающиеся воины князя вокруг внезапно побледнели и дёрнули поводья лошадей, от чего те заплясали на месте, хрипя и пытаясь понять, чего от них хотят.

А Шастун с удовольствием отметил, как вокруг князя мелькнула в воздухе рунная взвесь с защитной сеткой. Можно выдохнуть. Половина миссии выполнена. Осталось только как-то усадить князя в лодью и увезти к лукоморью у устья Днепра, где их ждут уже другие лодьи, с полозьями для передвижения по льду и с каретой князя Илии на одной из них.

Ах, да.

Волхв оглянулся на Тьмутаракань за спиной.

Ещё же этих касогов надо утихомирить. Причём надолго. Чтобы, пока князь Мстислав будет в Киев и обратно ездить, они тут, как говорил князь Илия, безобразия не нарушали.

И, глядя на отъехавшего недалеко Мстислава, который о чём-то активно общался с братом по амулету, Шастун потянулся к груди за своим.

— Бьёрн, — произнёс он тихо, чтобы не бесить посматривающих на него со страхом и тревогой гридней князя Тьмутараканского. — Уже можно.

— Есть, — коротко донесся из амулета довольный голос варяга.

…