Ярослав задумчиво разглядывал карту, которая досталась ему ещё от отца. Три седмицы туда, потом месяц обратно. Гонец в Тьмутаракань домчится быстрее, чем потом Мстислав будет добираться до Киева. До Рождества ещё два месяца, но успеет ли братец?

Во Псков и в Смоленск приглашения на княжий сход дойдут раньше. И у братьев ещё и время будет потом, чтобы собраться и, не торопясь, к Рождеству в Киев приехать. А с князем Тьмутараканским дело обстояло сложнее. Жалко, что у князя Мстислава нету переговорного амулета древлянского. Но не пригласить брата на общий сход было нельзя.

Раньше, ещё при князе Володимире, были в Киеве волхвы, которые могли воронами послания отправлять. Да ныне все вышли. Последний раз Ярослав в начале лета такое послание птицей получил от неизвестного волхва с известием о начале похода князя Болеслава на Русь. Но у самого великого князя киевского таких волхвов-умельцев не было.

Да ещё непонятно, сколько дней Мстислав собираться будет в дорогу дальнюю. Да и согласится ли? Так что надо бы поторопиться.

Уже собравшись отправлять гонца на юг, Ярослав всё же решил обсудить этот вопрос с Илиёй. Вдруг племянничек сможет как-то ускорить процесс с помощью своих волхвовских придумок.

— Может не успеть, — подтвердил его опасения Илия. — А ещё может подумать, что ты сход собираешь, чтобы утвердить с ним свои права на великое княжение в Киеве. Остальные-то братья вроде как и не возражали, а у Мстислава может быть иное мнение.

— И чего делать будем? — Ярослав уставился на лежащий на столе нательный крест с камнем в центре, будто там изображение племянника сейчас видел. — Может, кого поязыкастее послать? Чтобы смог брата уболтать?

— Кого? Тётку Мстиславу?

— Она может, но она мне и в Киеве нужна. Может, у тебя есть кто?

— А кому Мстислав поверит? Если только… Надо ему амулет переговорный отвезти. Чтобы можно было сразу все спорные вопросы порешать напрямую. И убедим заодно в задумке нашей.

— Задумка-то твоя, а не наша, — счёл уместным напомнить великий князь. — Но идея твоя хорошая. Кого пошлём-то?

— Есть у меня подельник один, — задумчиво проговорил Илия. — Правда, он только недавно из дальнего путешествия вернулся. Но непоседливый он. Правда, его услуги дорого стоят.

— Это Шастун твой, что ли? Слыхал. Павлина мне он от твоего имени давеча дарил. До чего птица страшная и крикливая. Но жене понравилась.

Он задумался на секунду.

— Сойдёт! А деньги ему из Союзной казны потом возместим.

— Ну, я думаю, он сумеет в Тьмутаракани расторговаться ещё, так что рад будет, что серебра на дорогу ему самому тратить не придётся.

…

Лёд на реке слегка схватил берега, но стремнина ещё бежала вперёд. За пару дней и она тоже схватится. Выбор был невелик. Либо дожидаться ещё пару недель, пока лёд окончательно схватится, и можно будет ехать по зимнику на санях, либо идти на лодьях. Не было бы у меня настроенных новых кодов для алгоритмов создания морских камней, я бы, скорее всего, подождал бы пару недель, решив при этом основательно все свои дела в Новгороде с товариществом. Но сейчас, когда я мог ни льда, ни непогоды не бояться, выбор был очевиден.

Шесть лодий уже нагружены и утром были готовы отчаливать от пристани в Новгороде. Народ новгородский смотрел на эти приготовления с явным неодобрением. Виданное ли дело, под самую зиму в водный путь собираться? У виска крутили некоторые, да епископ Иоаким отговорить пытался.

Одна Ингигерда спокойно реагировала на скорые сборы.

Я вчера ей показал, как через её амулет можно с отцом переговариваться. Так потом два часа служанка её, Това, из светёлки вывести не могла. Принцесса всё болтала с Олафом без перерыва. Я будущему тестю прям посочувствовал. Похоже, он раньше никогда там долго с дочерью и не беседовал. А тут прям как прорвало. Но там больше был политический и экономический аспект. Ника, естественно, все разговоры по амулетам записывала и потом мне часть прокрутила. Я не просил, но Ника решила, что то, как моя будущая жена описывает мои экономические успехи, заслуживает моего отдельного внимания. Ну, спорить с ней я не стал. Действительно, было приятно. Да и наблюдательность принцессы меня реально поразила.

…

Вызов от Ярослава застал меня почти уже одетым и собранным для похода.

— Тогда Шастуна и отправим, — подтвердил я князю.

Хотя сам я был не особо уверен в том, что получится в такую погоду старого волхва уговорить отправиться в Тамань. Всё же он мне не раб и не слуга. Но я уже прикинул, чем смогу его заинтересовать.

Мой следующий вызов был как раз к Шастуну.

— Княже? А мы тут с Колываном только что как раз о тебе говорили, — голос у волхва был бодрым. Чувствовалось, что отдохнуть он успел хорошо.

— Опять про баб спорили? Колыван? — не поддался я на его весёлый голос.

— Да это всё Шастун, княже, — пошёл в отказ казначей, который и правда был сейчас там рядом. — Душу, понимаешь, мне тут своей этой комусутрой разбередил. А Матрёна у меня уже на пятом месяце. И куда мне деваться?

— Так! Горячие парни! Базар по теме баб закончен! Ныне дело важное у меня к Шастуну.

— Слушаю, княже! — мигом подобрался волхв. — В Индию или в Египет?

— В Тьмутаракань.

— Как-то близко. А чего там?

— Там князь Мстислав, которого надо уломать в Киев до Рождества приехать. Да миром, а не угрозами.

— Так зима близко!

— А то я не знаю? Никто и не говорил, что легко будет. Но я тебе дам карету свою, которую Ваньша уже на лыжи поставил. На лодью её погрузишь. Туда на ней успеешь сколько сможешь дойти, а обратно по зимнику в карете поедете. Князю должно понравиться. Ты как, согласен?

— Конечно, согласен! А коли не согласится князь-то? В охапку его и в сундук?

— Я те дам — в сундук! Миром, сказано же тебе. А чтобы согласился, амулет ему подаришь мой. А там уж я с Ярославом его уговорим.

— Так я там и камнями успею расторговаться?

— Ну, дня три-четыре у тебя там точно будет. У Колывана остались ещё сто девять штук горюч-камней. Для князя Мстислава, само собой, шкатулку подарочную возьмёшь. От меня лично вручишь.

— А дружине его не надо?

— Обойдутся пока. Но на всякий случай ещё пару шкатулок захвати.

— А остальные камни?

— А остальными по весне уже торговать там будем. Смотря как с князем договоримся.

— Понял. Завтра отправляться?

— Чем быстрее, тем лучше. У князя Ярослава грамоту взять не забудь. И Остромир тебе пару десятков гридней выделит в сопровождение. Но ты там смотри, не сильно задерживайся. Если князь Мстислав к Рождеству в Киеве не окажется…

— Я понял, княже! — тут же подхватил Шастун. — Я мигом, одна нога тут — другая там.

— Нет уж, в раскоряку ты мне такой разодранный не нужен. Уж постарайся целым и туда, и обратно прибыть.

И все дружно рассмеялись такой бородатой шутке.

…

Утром никто из свеев за Еленой не явился. А как тучки разошлись и солнышко выглянуло, то уже стало понятно, что поднятая ночью местными волхвами тревога улеглась сама собой. Кто-то даже начал говорить, что волхвы переполошились ночью потому, что видели сияние в небе, как верный знак добрых перемен. Не иначе, как и правда союз короля Олафа с князьями Гардарики даст свеям новый шанс на покорение севера?

Ивор, едва увидев Елену, тут же заявил:

— Мне князь велел тут не задерживаться и как можно быстрее в Киев возвращаться.

— Я уже знаю, — кивнула она. — Но надо завершить переговоры с королём.

— Само собой! — Ивор тоже кивнул. — Нас уже позвали. Ты как? Готова?

А сам так хитро на неё поглядел, словно знал уже, что ночью она тут накуролесила. Хотя там не только Небойша её видел, уже доложили, небось.

— Готова, — она поправила амулет на груди.

Намёк на то, что она всё делала по приказу князя, был более чем очевиден.

— Ну тогда пошли.

И они вместе вышли из гостевого домика и отправились в зал приёмов. Там их уже ждал не только король Олаф. Вся знать собралась. И у всех глаза горели в предвкушении лучшей жизни.

…

Горемысл с Левшой прибыл в Смоленск, когда снег уже основательно покрыл землю. Под Витебском они до заморозков успели посетить капище, где забрали из тайника все амулеты. Старый волхв не собирался кидать Илию и честно старался выполнить обещанное.

Поесть решили в корчме недалеко от пристани, в которой до этого уже бывали когда-то. Авось не отравят там.

Встреча с Корнеем была неожиданной для всех. Волхвы ввалились в дверь с мороза и сразу направились было к горевшему в центре избы очагу, но тут Левша дёрнул своего старшего товарища за рукав тулупа. А потом кивнул головой в дальний угол, где в отблесках углей, тлеющих на столе в глиняной плошке для тепла, он успел разглядеть знакомое бородатое лицо.

Корней тоже их сразу узнал. Дёрнулся было вскочить, но Горемысл на него так зыркнул, что у волхва зад к скамье будто прилип.

— Какая неожиданная встреча, — произнёс Сварожич, присаживаясь напротив Корнея за стол. — Я уж думал, и не свидимся никогда.

— Мир тесен, — пробурчал Корней. — Откуда ныне?

— Из Новгорода, — Левша получил тычок в бок от Горемысла и прикусил язык.

— А я думал, ты, Корнеюшка, в Царьград уже уплыл давно, — покачал головой старик. — А ты, значит, за старое взялся?

— За какое старое? — вскинулся тот. — Сам же говорил, что Станислава будем в Киев сажать, коли со Святополком не сладится. А сам куда-то пропал!

— Не ори! — цыкнул на него Горемысл. — Это я-то пропал? Ты ведь сам в скит ко мне так и не пришёл. Схорониться от Илии решил без меня, а потом сюда пришёл у Станислава защиты искать?

— А коли и так, то что? — уже заметно тише ответил Заболотный. — Много ты своей «Десницей Сварога» добился? А я ведь предупреждал тебя, чтобы ты с Илиёй не играл!

Корчмарь подошёл к столу и демонстративно протёр какой-то драной холстиной доски, из которых был грубо сколочен стол.

— Сбитень и щи вчерашние, — проговорил он с поклоном. — Одна чешуйка.

— Неси, — кивнул ему Левша, — да хлеба ещё пару кусков захвати.

— Две чешуйки.

— Прокляну!

— Пошутил я, — корчмарь бросил короткий взгляд на иконостас из волховских амулетов на груди у гостей и поторопился в кухню.

— Так-то Станислав волхвов всех из Смоленской земли выгнал летом ещё, — буркнул Корней, глядя на эту пантомиму. — Меня одного допустил к себе.

— Знаю, — Горемысл кивнул. — Но всё поменялось недавно. Прав ты оказался.

— Чего? — Корней, казалось, не поверил собственным ушам. — В чём прав?

— С Илиёй не надо было даже пытаться тягаться.

— Да неужто он всё ж тот самый?

Корней побледнел и схватился ладонью за рот.

— Тот, да не тот, — Горемысл покачал головой.

Дородная деваха поставила на стол кувшин с горячим сбитнем и две глиняные кружки для гостей. Перед Корнеем кружка уже стояла. Налила двоим, а потом по кивку Левши и Корнею в кружку тоже плеснула. Поставила кувшин и тихонько бочком от стола отошла. От греха подальше. Вид у волхвов и правда был страшноватый. Столько времени в дороге, ни помыться, ни постираться. И запашок от них прям с ног валил.

— Так что с ним не так? — Корней явно испытывал нешуточный интерес к теме разговора и к кружке так и не притронулся.

А вот оба путника выпили почти по полной, не обращая внимания, как горячие капли стекают у них по усам и бороде прямо на стол.

— Не аватар он, — тихо выдохнул Горемысл, вытирая усы и бороду рукой, — а сам праотец всего сущего.

Корней выпучил глаза и только что пальцем у виска не покрутил. Перевёл взгляд на Левшу, ища поддержки от явно сошедшего с ума старика. Но Левша молча кивнул, подтверждая немыслимое.

— Но как такое может быть?

— Я сам пришёл к нему в Новгороде. И он мне открылся.

Глаза у Горемысла будто остекленели, покрывшись поволокой, как в волховском трансе.

— Там такое… Я словно в Ирий попал. Метки множества богов у него в ауре светятся как звёзды ярко.

Корней слушал, раскрыв рот. То, что старик не ума лишился, а вполне себе здоров, он верить не хотел. Ведь если Горемысл говорит правду, то выходит, что Корней пытался убить… кого?

— Метки?

— Да. Я разглядел там и Сварога, и Перуна, и даже Одина со Святовитом.

— Вряд ли бы ты их с чем-то спутал, — тихо проговорил Корней и кивнул. — Но как такое возможно?

— Князь Илия сказал, что он программист.

— Кто?

— Тот, кто когда-то создавал наших богов, — Горемысл вышел из транса и посмотрел на Корнея вполне осмысленным взглядом. — Я что, неясно выразился?

— Ясно-ясно! — забормотал ошалевший волхв.

В этот момент корчмарь сам принёс две глиняные тарелки со щами и поставил их на стол перед гостями. И остался стоять рядом с их столом.

— Тебе чего ещё? — Левша взял на себя переговоры с местным обслуживающим персоналом.

— Расплатиться бы сразу. А то, неровен час, гридни княжьи придут. Волхвов в Смоленске с лета не было. А ну как погонят вас отсюда?

— Ты, пёс, совсем сдурел? — Левша потянулся к амулету на груди. — Да ты знаешь, с кем говоришь?

Корчмаря как ветром сдуло.

— Гридни точно скоро придут, — подтвердил Корней, — но я с ними улажу.

— Ты со Станиславом договорился?

— Не то чтобы договорился. Он решил с Ярославом на мировую идти. Боится, что после смерти Святополка Ярослав с Илиёй и Брячиславом про него вспомнят.

— Умное решение. Сам решил или кто надоумил?

— Страх за него всё решил. Слухи тут ходили про лютую смерть Святополка. Что и дружина его враз вся полегла тогда. Вот он и хвост поджал.

— Так, а ты тогда чего тут трёшься? — Горемысл посмотрел на Корнея с подозрением. — Или просто время выжидаешь?

— Так ведь и мне страшно, — шёпотом ответил тот. — А теперь, как вы такую весть принесли, так и ещё страшнее стало. Делать-то что теперь будем?

— В Киев идти надо. Там ныне все дела вершиться будут. Илия туда скоро вернётся. С ним и будем толковать про дела наши скорбные.

— Стало быть, мы ему теперь не враги, — Корней не спрашивал. Просто вслух рассуждал.

— Не враги, — подтвердил Горемысл. — Виру я за себя и за Никодима с Левшой выплачу, казну Святополка ему отдам. Так что будем жить дальше и пытаться как-то с ним дружить.

— А как же Борей? — у Корнея вдруг задёргался глаз. — А ну как он опять на него покусится? Он ведь дров наломает, а Илия тогда на всех на нас за него отыграться сможет.

— Мда-а-а… Борей… — Горемысл медленно постучал грязными пальцами по столу.

Отросшие кривые ногти издали звук при ударе о дуб, как стук дятла.

— Я уже трёх воронов к нему посылал. Ни один не вернулся.

— Не верю я, что Борей просто так сгинуть мог, — Корней замотал головой.

— Последний раз его в Киеве видали. Значит, оттуда и будем искать.

Решение было принято единогласно, и волхвы застучали ложками по глиняным тарелкам, вылавливая куски хрящей, моркови и капусты из вчерашних щей.

…

Западная Двина была вторым по значению маршрутом из варяг в греки в обход Новгорода и Ловати. Именно у Витебска начинались волоки к верховьям Днепра и его притокам на Смоленск. В этом смысле Витебск был очень удобным, выполняя ключевую роль как перевалочного места и таможенно-пошлинного пункта на месте перехода от волока на большую реку. В нём ремонтировали суда, был большой торг для местного меха, воска, мёда, кожи, рыбы, челяди, железных изделий. Но для Брячислава это был ещё и стратегически важный объект с военной точки зрения. Он прикрывал Полоцкое княжество с юга и обеспечивал контроль движения по Двине.

Поэтому одним из основных условий вхождения Полоцка в союз княжеств Руси было включение Витебска в сферу влияния князя Брячислава. И в устной форме он такое право от Ярослава получил.

Брячислав с большим отрядом подошёл к Витебску и встал лагерем напротив стены прямо на берегу Витьбы. Речка впадала в Западную Двину прямо под стенами города, из-за чего и название городку такое дали.

Реки уже сковало первым льдом, который ещё ломался от веса человека, но уже сильно мешал движению кораблей, поэтому полоцкая дружина шла не по воде, а верхами на лошадях вдоль берега. Едва завидев стены древнего городища, дружина рассредоточилась на большом лугу и встала на ночёвку. Пугать жителей города большим воинским отрядом князь не хотел. Поэтому послал туда двоих своих гридней с известием, что завтра утром в город въедет новый князь, которому великий князь киевский Ярослав пожаловал Витебск в удел.

Казалось бы, ничего не предвещало беды. Ну что могло пойти не так?

Посыльные вернулись через час. Злые и замёрзшие.

— Не пустили нас за ворота, княже. Говорят, не было у них никакой грамоты от князя Киевского.

— Кто говорит? — Брячислав сжал кулаки, но старался говорить спокойно, не выказывая своего гнева.

— Так посадник ихний, Ольша. Баял, что кривичи под Полоцком не были никогда. И хулил тебя, княже, сильно.

— Прям меня? Или это вы там ему пытались родню припомнить до седьмого колена?

Вои покраснели и опустили глаза.

— Ну, а чего он… — начал было оправдываться десятник.

— Я приказывал не ругаться там с ними?

— Приказывал, княже, — мужички совсем приуныли, чувствуя свою вину.

— А вы, значит, сходу их обложили и потом ждали, что они прям испугаются и сразу ворота откроют? Может, они вас просто за татей лесных приняли?

— Княже! — возмутились оба. — Да по нам же сразу видно, что мы княжьи люди!

— Так темнеет уже. Может, не разглядели! Ладно, идите отдыхать. Я сам разберусь.

Вои поклонились и, пятясь, вышли из шатра князя.

А Брячислав потянулся за амулетом на груди. Никому верить нельзя! Всё самому делать приходится!

…