Вот тут, как пишут в дешёвых романах, у меня внутри всё и похолодело.

— Не трогай больше ничего, — сказал я быстро. — Вообще ничего. Руку от стены убрала?

— Убрала, — ответила Елена. — Но надпись ещё светится.

— Я же тебя просил ничего там не трогать!

— Я же только до руны дотронулась.

— Только, — повторил я, чувствуя, как от этого «только» у меня начинает дёргаться глаз.

— Это же просто руна, — голос у неё был растерянный. — Она одна жёлтая была, остальные синие, а эта будто… будто ждала чего-то. Мерцала так…

— Отлично. Руна, которая чего-то там ждала. Прямо мечта идиота. А если бы бабахнуло?

Ника молчала. И это пугало сильнее, чем если бы она начала сыпать предупреждениями.

— Ника?

— Анализирую косвенные признаки активации.

— Без картинки ты что-нибудь можешь понять?

— Амулет передаёт голос, биометрические параметры носителя и сканирует окружение в радиусе трёх метров. Но визуальный текстовый интерфейс терминала не транслируется по этим каналам.

На человеческом языке это означало, что нихрена Ника не видит там ничего.

Прекрасно! Просто прекрасно!

Кто бы мог там для меня послание какое-то оставить?

— Читай уже!

— А как я это тебе прочитаю, если тут непонятно ничего? Не по-русски и не рунами. Какие-то чёрточки, будто клинопись старая. Я такие и не видала никогда.

— Так, а с чего ты решила, что послание для меня?

— А для кого? Не для меня же?

— Клинопись, говоришь? Палочки и точки?

— Ну, похоже… — она замолчала, подбирая слова. — Там будто узор из тонких линий. Они складываются в знаки, а знаки двигаются.

Я прикрыл глаза.

Язык высшего программирования архитекторов. То самое, что во Вручии и Новгороде появлялось только в системных логах, куда Елена с её восьмым доступом вообще не должна была попадать.

— Ника, почему вообще наблюдатель получил доступ к служебному сообщению?

— Вариант 1: сообщение адресовано не ей, а связанному с ней оператору с более высоким уровнем доступа. Вариант 2: терминал использует её как аварийный носитель канала, ведь она раньше была аватаром. Вариант 3: активация сообщения произошла после подключения МПД к более разветвлённой энергосети через твой передаточный камень. Терминал мог увидеть меня в этой сетке.

— И какой вариант для нас хуже?

— Да все не особо хороши. Но внешнего канала связи с логос-ядром у этого МПД нет. Так что связаться с кем-то с той стороны у него всё равно не получится.

Я тяжело выдохнул.

— Лен, слушай внимательно. Не пытайся читать это вслух.

— А я и не могу. Там читать нечего.

— Тогда опиши. Медленно. Сначала, где была эта жёлтая руна.

— Справа от входа, если стоять внутри к нему лицом. Примерно на уровне плеча. Я уже почти вышла, свет от светильника скользнул по стене, и она блеснула. Сначала тускло, а когда я коснулась, стала ярче. Потом вокруг неё появился… круг. Нет, не круг. Как венок из маленьких чёрточек. А потом они вытянулись в линию и замерцали.

— Чёрточки тоже жёлтые?

— Нет. Белые. Очень тонкие. Сперва одна была. Теперь уже четыре.

— Они растут?

— Да.

— Назад отходи.

— Куда?

— От стены. Медленно. Только без резких движений.

Послышался шорох ткани, тихий скрип подошвы по камню. Потом Елена резко втянула воздух.

— Они двинулись за мной.

— Что значит двинулись?

— Линии эти. Они не на стене остались. Как будто повернулись. Теперь висят в воздухе. Передо мной.

Я сжал кулаки.

— Ника?

— Фиксирую рост уровня сигнала через амулет. Идёт сканирование. Как в той иконе во Вручии, где Елена была нарисована. Прямого вторжения нет. Просто сканирование её каналов. Видимо, ищут прямой канал связи с её оператором.

— Отрезать можешь?

— Могу. Но тогда потеряем связь с Еленой.

— Тогда пока не надо отрезать.

— Илия, — голос Елены стал тише. — Оно меня не трогает. Просто висит. Будто ждёт, когда я что-то скажу.

Очень хотелось выругаться. Но я сдержался.

— Ника, можешь через амулет или передаточный камень дать терминалу команду на закрытие служебного интерфейса?

— Нет прав на управление вторичным интерфейсом без подтверждённой сессии администратора. Да и интерфейс управления через МПД закрыт. А уровня восстановления моего ядра недостаточно для взлома этого интерфейса.

Я скривился.

Нашли древний терминал, открыли в МПД энергетический выход и подключили к моей сети, а теперь из стены вылезло странное письмо с надписью на языке богов-программистов, а вместо меня перед ним стоит Елена.

Так и знал ведь, что будет какая-то пакость от этой Уппсалы. Надо было самому плыть.

Я провёл ладонью по лицу. В голове мелькнула мысль просто приказать Елене уходить. Плюнуть на послание, на терминал, на жёлтую руну, на всех архитекторов разом. Живая Елена стоила любых древних секретов.

Но если это действительно послание для меня, оставленное в терминале Уппсалы, оно могло быть не случайным. Могло быть предупреждением. Или ловушкой. Или тем и другим сразу.

Тут опять Ника у меня в голове голос подала:

— Можно попробовать через передаточный камень запустить мой пароль идентификации в открытый энергетический контур МПД. Возможно, терминал сможет считать его удалённо и даст прочитать сообщение через его системный интерфейс.

— Думаешь, сработает?

— Ну, попытаться стоит.

— Хорошо, но сперва Ленку обезопасим.

— Лен, отступи к двери, — тихо проговорил я, будто боясь голосом активировать бомбу. — Так, чтобы один шаг — и ты уже в коридоре.

— Я уже почти у проёма.

— Хорошо.

— Ника, а если начнётся попытка захвата канала?

— Отсеку канал связи. Жалко будет, конечно, терять такой ценный ресурс, но безопасность дороже.

— Ладно. Давай.

Несколько секунд не происходило ничего.

Потом Елена прошептала:

— Теперь появилась одна строка. Большая. Я её почти могу…

Она запнулась.

— Елена, назад. В коридор. Немедленно.

— Подожди.

— Я сказал назад!

— Илия, там появилось ещё что-то. Уже на кириллице.

— Что?

Она молчала слишком долго. Секунды три.

— Елена!

— «Внешняя сеть повреждена», — медленно произнесла она. — «Главный доступ к логос-ядру заблокирован до восстановления трёх опорных узлов».

У меня пересохло во рту.

— Ника?

— Понятия не имею! И не ори на меня!

— Ещё что-то там есть? — спросил я хриплым голосом.

— Ниже надпись ещё появилась. «Адресат: администратор аварийного протокола. Приоритет: предупреждение». Илия, там теперь знак красный появился.

— Какой знак?

— Треугольник с чертой внутри. И потом надпись тоже красным цветом: «Не открывать центральный архив до снятия печати блокировки с трёх опорных узлов».

…

…

Последние слова она произнесла почти шёпотом.

Амулет на моей груди резко нагрелся, и в тот же миг Ника отреагировала сиреной в голове:

— Принимаю пакет данных вторичного контура!

— Ника!

— Всё в порядке. Просто инфопакет для оператора. Ничего критичного. На вирусы я уже его проверила.

— Ленка, ты в порядке?

— Да всё хорошо. Надписи больше нет.

— Выходи оттуда! Хватит уже с меня на сегодня волнений!

— Ты за меня волновался? — голос у Ленки был с хитрецой.

— За тебя, конечно! Не за себя же! Ты уже вышла?

— Да, камень сам на место встал за моей спиной.

— Хорошо. Возвращайся. Засыпать дыру в холме не забудь.

— Обязательно.

И я прервал связь. После чего уже мысленно обратился к Нике:

— Что там?

— Фрагмент инструкции по активации ещё одного терминала.

Пауза длилась долю секунды, но показалась вечностью.

— В пакете есть ссылка на целевой узел связи, активировав который можно попробовать открыть терминальный доступ к логос-ядру этой реальности.

— И где он?

— Аркона. Это большой храмовый комплекс и святилище бога Святовита на острове Рюген. Есть такой остров у южного берега Балтики, его сейчас местные называют Руян. Земля ранов, западных славян.

— На море-океяне, на острове Руяне, найду я этот камень, найду я этот ключ… — пропел я вслух старую песенку. Хотя в ней был вроде остров Буян. Но для меня сейчас это одно и то же. Чё-то я переволновался, видимо.

…

Елена закончила утаптывать землю и повалила на неё обратно большой плоский валун, когда у подножия холма увидела отблески факелов. Похоже, как Илия и предупреждал, её поход в подземелье не остался незамеченным для местных волхвов.

Снизу уже раздавались предупредительные крики, и факелов становилось всё больше. Луна сегодня была в облаках, и погодка, в отличие от вчерашней, заметно ухудшилась. Но это мало помогло. Следы на талом снегу точно выдавали её местонахождение.

Она так торопилась с найденной лопатой отрыть эту яму, что как-то совсем забыла следы за собой затереть. Теперь, если преследователи встанут на этот след, то найти её будет легко. Да что её, они и место с входом в подземелье найдут быстро.

Она пригнулась, чтобы её силуэт не был заметен снизу, и стала шарить глазами вокруг, ища выход из ситуации. Убивать тут всех ей Илия запретил. Поэтому надо попытаться как-то замаскировать место со входом в подземелье и попытаться самой уйти отсюда, уведя и погоню.

Поджечь кусты?

Мысль мелькнула и сразу показалась дурной. Во-первых, сыро кругом. Во-вторых, огонь на священном холме поднимет на ноги всю Уппсалу. Сбегутся не только волхвы, но и королевская стража, все дружинники, рабы, зеваки — все, кто сможет держать в руках ведро, лопату или факел. А когда огонь выжжет кустарник, валун у входа в подземелье станет виден ещё лучше.

Нет. Лишний шум ей сейчас был не нужен.

Она снова опустилась на колени возле валуна и быстро оглядела свою работу. Плохо. Для случайного взгляда сойдёт, но, если кто-то подойдёт с факелом и начнёт разглядывать землю, сразу увидит свежую глину, примятую траву и следы её сапог.

Она схватила обеими руками мокрый снег с травой и стала размазывать его по земле, перемешивая с глиной. Потом сорвала пучок старой жухлой травы, набросала сверху, пару раз ударила по ней плоской стороной лопаты, будто тут кто-то прошёл или что-то волок. Потом сломала сухую ветку, валявшуюся рядом, и бросила её поперёк валуна.

Мало.

Елена оглянулась на приближающиеся факелы. Их было уже не меньше десятка. Голоса стали громче. Где-то среди них залаяла собака.

Вот теперь стало по-настоящему плохо.

Собака не станет смотреть на валун. Она пойдёт по запаху.

Где-то справа, ниже по склону, темнело пятно. Лисья нора. Та самая, на которую Елена наткнулась ещё вчера. Нора тогда показалась ей просто норой. Теперь же она могла стать спасением.

Или смертью, если там сидела лиса и решит защищать свой дом. Вот тогда шуму точно будет много.

Елена скривилась.

— Прости, рыжая, — одними губами прошептала она. — Нынче мне нужнее.

Елена подхватила лопату и, пригибаясь, двинулась к лисьей норе. Не прямо, а нарочно ступая туда, где снег лежал чище и следы должны были читаться лучше. Пусть видят. Пусть радуются.

У норы ударил в нос резкий звериный дух. Влажная земля, прелая шерсть, старая падаль, кисловатая вонь звериной мочи. Елена едва не закашлялась, но сдержалась. Сейчас эта мерзость для неё стоила дороже серебра.

Она воткнула лопату у входа в нору и несколько раз вывернула наружу мокрую землю. Потом палкой пошарила глубже. Внутри что-то шуршало. Елена замерла, готовая отскочить, но лиса наружу не выскочила. То ли нора была пустая, то ли хозяйка сидела глубже и надеялась, что беда пройдёт мимо.

— Сиди, — прошептала Елена. — Мне только след испортить.

Она зачерпнула лопатой землю у самого входа, где звериный запах был сильнее всего, и бросила её себе под ноги. Потом ещё. Потом принялась топтать это место сапогами, нарочно разворачиваясь, будто здесь долго стояла. Нос воротило, но она заставила себя нагнуться и вымазать нижний край плаща грязью у норы. Затем провела грязной рукой по сапогам.

Но и этого было всё ещё мало. Собаки всё равно могли взять её след дальше.

Елена быстро вытащила из-за пояса тёплую меховую рукавицу, которую вчера купила тут на торге вместе с плащом, и лопатой затолкала её поглубже в нору.

Собаки у подножия холма залаяли громче.

— Вот вам и я, — зло прошептала Елена. — Ищите.

…

…

Она ещё прошлась лопатой по снегу вокруг норы, разбросала землю, оставила пару глубоких следов прямо у входа, а потом бросила саму лопату в кусты рядом. Не слишком близко к норе, но так, чтобы её нашли. Нашли и решили, что человек здесь копался. Может, что-то прятал. Может, пытался пролезть. Главное — чтобы смотрели сюда, а не на валун выше по склону.

Теперь надо было исчезать.

Елена не пошла обратно по своим следам. Вместо этого она шагнула в сторону, на выпирающий из земли камень, потом на какой-то торчащий из земли корень, потом ещё на один камень. Сапог соскользнул, и она едва не упала, больно ударившись коленом. Пришлось прикусить губу, чтобы не вскрикнуть.

Факелы приближались.

— Там! — крикнул кто-то по-шведски.

Амулет на груди Елены чётко перевёл ей слова, хотя смысл ей был понятен и без перевода. След нашли.

Она замерла за низкими кустами, почти прижавшись щекой к мокрой земле. Сердце колотилось так громко, что казалось, его сейчас услышат внизу. Использовать скрыт с волхвами было опасно. Эти умельцы могли видеть друг друга и под скрытом, поэтому особо на него она и не рассчитывала.

На склон выбежала собака. Невысокая, широкогрудая, тёмная, с длинной мордой. За ней двое мужчин с факелами и ещё несколько теней позади. Собака ткнулась носом в следы, потянула поводок и рванула вверх.

Елена почти физически почувствовала, как зверь идёт по её запаху.

До валуна собака не дошла.

У самой лисьей норы она вдруг захрипела, залаяла и начала рваться вперёд так яростно, что державший её человек выругался и едва удержал поводок. Вторая собака, появившаяся следом, тоже сунулась носом к норе, завыла и принялась скрести землю лапами.

— Что там? — крикнул один из людей.

— Нора! — ответил другой. — Здесь копали!

Елена медленно, почти не шевелясь, отступила ещё на шаг. Потом ещё. Под ногами был не снег, а мокрые камни. Она двигалась вниз, стараясь не наступать на белые пятна снега, где отпечаток сапога будет виден сразу.

За спиной поднялся шум. Люди спорили. Одна собака лаяла у норы, вторая тянула поводок куда-то в сторону, но её снова вернули назад.

Елена позволила себе коротко усмехнуться.

Копайте, родимые. Только не там.

До края священной рощи она добралась уже почти ползком. Там снег лежал тоньше, под деревьями больше было старой хвои, мокрой листвы и чёрной земли. Она подобрала еловую ветку и, пятясь, несколько раз провела ею по своим последним следам. Не идеально. Но в темноте и спешке сойдёт.

Дальше перед частоколом начинались хозяйственные постройки королевской резиденции. Там пахло дымом, навозом, кислым пивом и людьми. После мерзкого звериного духа у норы этот запах показался ей почти родным.

Елена спустилась не к воротам, а ниже, к хлевам и дровяным навесам. Там снег был истоптан вдоль и поперёк. Днём здесь ходили рабы, носили дрова, выливали помои, водили скотину. Даже хорошая собака здесь должна была запутаться.

Она остановилась за поленницей, быстро сняла с плаща прилипшие комья лисьей земли и бросила их в навозную кучу. Потом вытерла сапоги о влажную солому у хлева. От неё самой пахло так, что хотелось вымыться с головой, но сейчас это было даже полезно. Хорошо, что красный кафтан она заранее сняла и оставила в своих покоях в гостевом доме.

У того самого гостевого дома горел один-единственный слабый огонёк. Возле двери дремал королевский стражник, укрывшись плащом от ветра. Елена обошла строение сзади, нашла заранее присмотренное низкое окно кладовой, закрытое изнутри ставнями, и тихонько постучала условным стуком.

Ей почти сразу ответили.

Ставни приоткрылись, и в щель показалось широкое бородатое лицо Небойши.

— Госпожа Елена? — прохрипел он густым басом.

— Тише, дурень. Помоги.

Он молча протянул руки и втянул её внутрь. Елена спрыгнула на пол кладовой и только теперь позволила себе выдохнуть.

Снаружи, далеко на холме, всё ещё кричали люди и лаяли собаки.

— Что там? — спросил десятник.

Елена прислонилась спиной к стене, чувствуя, как дрожат ноги.

— Лису ищут, — ответила она.

И с облегчением увидела, как за окном пошёл густой снег, окончательно скрывая все следы её ночного рейда.

…

…