Солнце рано садилось за горизонт, ведь зима уже была не за горами, и Никодим прибыл с посольством от князя Болеслава во Вручий почти на закате.

Внутрь крепости их не пустили. Двадцать воинов князя Болеслава и два посла из знатных родов вынуждены были искать себе ночлег в городище. Благо постоялых дворов в столице Древлянского княжества за этот год пооткрывали с избытком. Остановились в итоге в двух разных дворах. Но комнат свободных было всё равно мало, и части воинов пришлось спать на сеновале.

А утром в постоялый двор, где спали два посла и сам Никодим, пришли гридни в красных кафтанах.

Было их всего шестеро. Один нёс красный стяг на длинном древке. Четверо были с короткими копьями в руках. А впереди стоял высокий рыжий варяг с наглой улыбающейся рожей. И все они сильно выделялись из толпы зевак, толпящихся на подворье. Красные кафтаны с гербом древлянского князя на груди ни с чем нельзя было спутать.

— Я Сигурд Рыжий, воевода князя Илии, — басом проревел варяг. — С чем пожаловали в наше княжество, гости незваные?

Ляхи переглянулись между собой, и вперёд вышел Никодим. Он лучше всех говорил на русском.

— Послы от князя польского Болеслава к князю Илие Древлянскому. С миром и дарами.

Воевода внимательно осмотрел говорившего и остановил взгляд на амулетах у него на груди.

— Волхв?

— Волхв, — он и не думал как-то утаить свою принадлежность к волхвам.

— Это ты с Болеславом тогда ушёл? Никодим?

…

…

Вот тут уже было самое время удивиться. И волхв совершенно откровенно выпучил глаза.

— Но как…?

— От нашего князя ничего утаить нельзя! — ухмыльнулся воевода, видя растерянность гостя. — Значит, ты Никодим и есть? Который с Гнешичем и Левшой Болеслава из той деревушки спас?

— Я Никодим, — кивнул волхв и ухватился правой рукой за амулет на груди.

— Но-но, не балуй! — посуровел воевода. — Тут народу много, а ну как кого покалечишь, так придётся ведь тебя потом убить. А князь велел только встретить да обустроить, пока он сам во Вручий не вернётся. Так что руку-то опусти, от греха.

Пока он всё это говорил, народ вокруг начал как-то быстро расходиться, а сами воины даже бровью не повели. Как стояли ровно навытяжку, так и замерли. Будто волхв сейчас не им смертью грозил.

— Обустроить? — Никодим по-прежнему сжимал амулет, не думая слушать угрозы рыжего. — Или в погребе заточить?

— Приказано поселить вас в дальнем гостевом доме, — спокойно ответил Сигурд. — Так что: миром пойдёте или сразу бузить начнёте? Дискотеку не обещаю, но сладко вам тогда точно не будет!

И он как-то так хохотнул, что у Никодима даже пальцы на амулете побелели и сердце скакнуло от груди до пяток.

— Как ты сказал? — он даже свой голос не узнал.

— Я говорю: руку от амулета медленно убери и не балуй! — Сигурд перестал ухмыляться и сделал шаг вперёд, встав прямо напротив волхва. — Вы же с миром к князю Илие пришли? Ну так вот и делай, как я говорю.

Никодим медленно опустил руку вдоль тела и развернул её ладонью вперёд.

— А дальше что?

— Дальше сними с себя все амулеты и положи вон туда, — воевода указал пальцем на рядом стоящий стол. — И послам своим то же самое прикажи сделать.

Волхв выполнил требование и пожал плечами на вопросительный взгляд послов.

Сигурд дотронулся рукой до амулета у себя на шее и стрельнул глазами по волхву и ляхам.

— Надевайте обратно, — кивнул он.

— Что это было? — спросил Никодим, надевая обратно на шею свою связку амулетов.

— Так надо! — Сигурд махнул ему рукой. — Двигайте за нами. В гостевом доме для вас уже всё готово.

— А откуда князь Илия знал, что я приду? — не удержался волхв, пока шагал вслед за варягом по улице в сторону крепости.

— Князь сказал, что Горемысл теперь нам не враг. И ты с Гнешичем и Левшой тоже.

— Но он как-то узнал, что приду именно я?

Сигурд посмотрел на волхва как на идиота.

— Никодим! Ты вроде не похож на дурака. Но сперва с Болеславом против моего князя пошёл, а теперь вот вопросы дурацкие задаёшь! Тебе не надоело?

— Прости, воевода. Но я не понимаю. Что тут вообще происходит?

— Чего тебе не понятно-то, бедолага?

— Ну вот, например, ты кто? Ты ведь не волхв! Так почему так спокойно на мой амулет отреагировал? Или не знаешь, что могу из него огнём вдарить и сжечь тут всё?

— Чего всё-то? Ты вот на постоялом дворе ночь провёл. Тепло тебе было?

— Тепло.

— А огонь или дым ты там видал?

Никодим на секунду завис, сбившись с шага.

— Не видал. И что?

— Ты и правда такой дурень или только прикидываешься? Ты во Вручии, волхв. Тут твои амулеты — что косолапому в лесу иголка сосновая. Тьфу и растереть. А попробуешь колдовать — так и уснёшь, и спать будешь, пока за тобой княжьи гридни не придут и не унесут в тёмную до суда. А там уж как князь решит. Понял?

— Понял, — тихо проговорил волхв. — Теперь понял. Страшно у вас тут.

— У нас тут весело. Каждую пятницу по вечерам на площади танцы. Ты танцевать умеешь?

Никодим замотал головой.

— Танцы — дело добровольное. Не умеешь — научим, не хочешь — заставим! — и Сигурд опять засмеялся.

На этот раз и шедшие рядом гридни позволили себе слегка усмехнуться.

Мимо строившейся церкви они прошли в молчании. Ляхи смотрели на возведённые из камня стены с открытыми ртами и выпучив глаза.

Церковь, конечно же, была ещё не достроена полностью. Возведены только стены. Никаких окон, витражей и куполов над ней ещё не было. Но в ней уже вёл богослужения отец Прокопий, который и руководил стройкой храма, следуя своей памяти о царьградских церквях и чертежам, оставленным для него князем Илиёй. Только для куполов и потолочных балок у него знаний архитектуры не хватало. Вот и пользовал он горюч-камень, который внутри церкви делал идеальный климат и препятствовал проникновению внутрь дождя и снега.

Но ляхи всего этого не знали, поэтому и таращились так удивлённо.

Народ толпился у входа и на большой площади перед ней, явно приехав во Вручий издалека. Хотя и местных вроде тоже хватало. Площадь перед церковью была выложена камнем. Причём содержалась она почти в идеальной чистоте.

Небольшой караван польского посольства обогнул церковь и продолжил свой путь дальше к крепости.

— Болеслав ещё болеет? — вдруг вполне серьёзно поинтересовался воевода вполголоса.

— Болеет, — вздохнул волхв.

— Он ведь понимает, как ему тогда с вами повезло живым уйти?

— Да уж понимает. Кроме нас оттуда ведь никто так и не вернулся.

— Подарки хоть нормальные везёте или мусор какой?

— Золотые вазы из самого Рима. Да стеклянные кубки из Моравии. А ещё книги. Три.

— Богато, — кивнул одобрительно варяг. — Но маловато будет. Не знаю, простит ли он Болеслава. Ляхи ведь тогда знатно по нашим деревням прошлись. Но князь у нас отходчивый. Ты главное за порядком следи среди ваших. А как отдаритесь, так и уезжайте быстрее. Неровен час князь Ярослав вспомнит, что вы его Берестень пожгли.

— То не мы, то немцы с венграми.

— Это ты потом всем рассказывать будешь, сидя жопой на колу. Но лучше лихо не будить. Как князь приедет — я вам с ним встречу устрою. Это князь Илия у нас добрый, может, и перед великим князем киевским за вас слово замолвит.

— Так мы должны после Вручия в Киев идти к нему на поклон.

— Не надо вам будет никуда идти. Князь Ярослав сам сюда приедет на свадьбу к князю Илие. Через полтора месяца тут все будут. Всего-то немного подождать.

Никодим притих, думая о чём-то о своём.

— Только если вдруг чего худого надумаешь, — воевода зыркнул на него сурово, — гляди, я тебя предупредил! Потом пеняй на себя.

…

…

Подход драккара ярла Рёгнвальда к пристани в Эстра Арос встречали многие знатные бонды и воины, и даже сам король Олаф в сопровождении Торгнира. Всем не терпелось посмотреть на корабль, который за два дня одолел маршрут, на который обычно требовалось в лучшем случае целая седмица.

Кораблик внешне ничем не отличался от обычного, только у воинов, которые на нём приплыли, были улыбки до ушей, и усталости ни в одном глазу. Будто и не гребли они как бешеные все двое суток, без сна и без перерывов на еду и пописать. Не говоря уже о чём-то большем.

Ярл выскочил на причал первым, прижимая рукой к боку кожаную суму. Именно на неё и обратил внимание король сразу после формального приветствия.

— Он там?

— Там, — кивнул Рёгнвальд.

— Поплыли, покажешь! — и Олаф рванул к драккару.

…

На борту остались только король, Рёгнвальд, Торгнир и два десятка воинов, которых ярл всё же решил оставить на всякий случай, если вдруг король нечаянно свалится за борт.

Драккар реально летал над волнами. Закладывая крутые развороты, ярлу Рёгнвальду не приходилось даже менять угол наклона и разворот паруса, как обычно делали, пытаясь ловить изменчивый ветер. Корабль просто менял курс, даже не сбавляя скорости. А толпа на берегу орала от восторга каждый раз, когда он выделывал такое.

Через час, когда кораблик снова причалил к берегу, из него вышли совершенно измотанные, но счастливые свеи. Ивор, поджидавший их на берегу в большой толпе зевак, пытался делать непроницаемое выражение лица, всем своим видом показывая, что у его князя таких диковинок ещё тьма. Хотя у самого в груди всё просто распирало от восторга.

Северянин, всё детство и юность проведший в этих водах и не раз выходивший в море, только что вдруг осознал, что его статус посла вырос многократно. Больше не надо было ничего никому тут доказывать и убеждать вступить в Союз. Князь Илия, осознанно или нет, но нашёл тот единственный ключ к сердцам свеев, который открыл ему доступ к самому главному. К тому, о чём мечтал каждый свей с раннего детства: покорению моря.

Выпятив колесом грудь, на которой был вышит герб древлянского князя, Ивор перенёс вес тела на здоровую ногу. Ведь король Олаф с радостной улыбкой на лице подбежал к нему и сходу начал обниматься. А под таким напором этого здорового воина устоять на деревянной ноге было ой как не просто.

В отличие от мокрых до нитки Торгнира и воинов в драккаре, Олаф с Рёгнвальдом были абсолютно сухими. Защитные амулеты князя Илии в активном режиме отражали воду и грязь с одежды. Именно поэтому красные кафтаны древлянских воинов выглядели всегда чистыми. Хотя стирать их всё же регулярно приходилось: от выделения и запаха пота амулеты не защищали.

…

— Но если, как ты говоришь, камень слушается только тебя, то как тогда Петерс мог с ним так ловко управляться? — на пиру Торгнир сидел рядом с приёмным сыном и сыпал вопросами не переставая.

— Князь Илия сделал так, что после того, как я активирую камень, тот может полдня работать с любым рулевым. Но потом выключится, пока я опять его не активирую.

— Хитро! — покачал волхв головой. — А ты точно уверен, что князь сам это сделал, а не нашёл где-то такой готовый камень?

Ярл на мгновение задумался.

— Не уверен, — покачал он головой. — Но уж больно Илия хорошо в этом деле разбирается. Мог и сам сделать.

— Но он молод! Может, рядом с ним были какие-то волхвы?

— Не замечал. Хотя… было там двое таких странных. Никита и Добрыня. По-моему, отец и сын. Увешанные амулетами все. Но они были больше похожи на воинов, чем на волхвов.

— А про Горемысла или Борея не слыхал ничего?

— Нет, — ярл помотал головой. — Зато лесопилку видел волшебную.

И ярл опять почти взахлёб стал расписывать чудеса, которые видел в Новгороде.

…

Деревянная примитивная лопата вошла в рыхлую влажную землю с громким чавканьем. Елена замерла и огляделась по сторонам. Звук был достаточно громким, но в округе никого не было. Поэтому она продолжила копать.

Минут через десять лопата действительно упёрлась в камень. Ещё полчаса она расширяла лаз и расковыривала каменную кладку, чтобы пролезть внутрь образовавшегося небольшого отверстия в ней. Воздух в узком каменном коридоре был затхлым и противным на вкус. Вытащив из-за пазухи небольшой кубик-светильник, она огляделась по сторонам. Ход был весь в паутине, но каменная кладка была достаточно ровной. Если бы на холме росло больше деревьев, наверное, тут уже всё было бы разрушено от их корней. Но сейчас этот подземный ход имел вид хоть и давно заброшенный, но вполне проходимый.

Сделав пару глубоких вдохов свежего воздуха из дыры в земле, Елена двинулась вперёд, раздвигая паутину левой рукой с зажатым в ней светильником. В правой руке она при этом сжимала отравленный кинжал. На всякий случай.

Идти пришлось минут пятнадцать. Она время не засекала, но успела немного устать от напряжения. Четыре раза ей приходилось спускаться по небольшим крутым ступенькам, которые внезапно оказывались на дороге. И каждый раз она вздрагивала, обнаружив впереди тень от провала, ведущего вниз.

Наконец путь ей преградила большая каменная плита. Тупик.

Она огляделась по сторонам и не увидела никаких признаков способа проникнуть внутрь. Камень был серым и грязным. Хотя грязь скорее напоминала глину, которой кто-то специально этот камень испачкал. Причём старательно так его вымазав.

Потратив минут десять на попытки разобраться с загадкой, она сдалась и дотронулась до амулета. Илия не отвечал долго. Может, занят был чем-то, а может, вокруг люди были. Хотя какие люди в середине ночи… Или спит просто? Но как он мог так просто заснуть, когда знал, что Елена сегодня идёт к терминалу? Или он там с девкой? Или принцессу свою уломал до свадьбы?

Ей сразу полезли разные мысли в голову, одна страшнее другой.

— Ленка, ты уже там? — вдруг раздался его голос из амулета.

Она аж вздрогнула от неожиданности.

— Илия?

— А ты кого-то другого вызывала?

— Задумалась просто. Ты чего так долго не отвечал?

— Юргена выпроваживал. Завтра утром уже в путь собираемся. А ты что? Ревнуешь? — князь засмеялся.

А у неё аж зубы заскрипели.

— Нет, конечно. Просто думала, может, случилось что!

— Да что со мной может случиться? Если только съем чего-нибудь такое, от чего потом буду… Ну ладно, не будем о грустном. Как у тебя дела? Ты уже дошла до двери?

— Да. Только она не такая, как в Новгороде. Грязная вся, и никакого намёка на место, куда надо твой медальон прикладывать.

— Грязная? Амулет свой подними повыше.

— Подняла.

— В верхнем правом углу грязь ковыряй.

— Она засохшая и плохо ковыряется.

— Кинжалом поковыряй, не бойся.

— Есть углубление, вставлять медальон?

— Попробуй.

— Светится зелёным. Гудит. Руны пошли по камню. Есть надпись.

Она прочитала вслух:

[УРОВЕНЬ ДОСТУПА НЕ ПОДТВЕРЖДЁН]

[ГОЛОСОВОЙ КЛЮЧ НЕ ИДЕНТИФИЦИРОВАН]

[АКТИВИРОВАН ВТОРИЧНЫЙ ТЕРМИНАЛ. ЛОКАЦИЯ «УППСАЛА»].

— Ну, ты помнишь, что надо сказать.

— Елена восемь.

И она снова прочитала надпись:

[ГОЛОСОВОЙ КЛЮЧ ПРИНЯТ]

[ИДЕНТИФИКАЦИЯ: ЕЛЕНА]

[УРОВЕНЬ ДОСТУПА: 8 — НАБЛЮДАТЕЛЬ]

[ЛОКАЦИЯ: УППСАЛА]

— Всё трясётся, как тогда в Новгороде. Камень в сторону отъехал. Я захожу.

— Аккуратнее там, не трогай ничего.

— Да тут и трогать особо нечего. Всё, как и там. И нету никого.

— А ты думала, там пещера с сокровищами? И дракон на цепи злато стережёт.

— Светится всё синими рунами, — не стала она реагировать на подколку князя. — У стены куб каменный чёрный большой. Больше, чем там.

— Помнишь, куда камень передаточный класть?

— Илия, ты опять?

— Просто спросил. Вдруг от волнения позабыла всё.

— Поставила.

— Подожди немного.

Пауза длилась чуть больше минуты, которая, видимо, потребовалась князю, чтобы оценить результат её действий.

— Всё хорошо. Можешь уходить.

— Ты уверен?

— Да, я же сказал: всё хорошо. Ты справилась. Ивор завтра всё с Олафом окончательно утрясёт, и сразу выдвигайтесь обратно.

Амулет на её груди слегка дёрнулся, уведомляя об окончании сеанса связи с князем.

Елена ещё раз огляделась по сторонам. Уже подходя к проёму двери, она вдруг увидела на стене слабый отблеск, который выделялся на фоне светящихся синим цветом рун. Светилась одна руна. И цвет у неё был жёлтый.

…

Ника ещё не закончила полный анализ МПД, расположенного в терминале Уппсалы, но было уже понятно, что он закрыт. Не так, как во Вручии, но доступа к его банку данных у меня не было. Зато был доступ к энергохранилищу.

На территории главного святилища недалеко от Королевских холмов Уппсалы до сих пор проводились ритуальные жертвоприношения. Их алтари напрямую сливали всю преобразованную энергию структур в этот самый МПД, и входной канал у него был разблокирован. А выходной был закрыт заплаткой, очень похожей на те, которыми закрывали ранее виденные мной языческие алтари. Топорненько и наспех. Поэтому, как только я применил свой старый алгоритм взлома, энергия хлынула в мою сеть через передаточный камень. Пришлось даже слегка прикрутить краник, чтобы не ощущался перегруз общей сети.

Ника все свои мощности сейчас выделила под анализ и оценку полученного нового ресурса, поэтому, когда у меня на груди вновь завибрировал амулет, я немного удивился.

— Елена? Что-то случилось?

— Илия!

Голос у неё был явно взволнованным, но страха я в нём не ощутил, и это меня немного расслабило. А зря.

— Тут на стене была одна руна. И я до неё дотронулась.

— Что произошло?

— Похоже на послание. Для тебя.

…

…