Два драккара прошли вверх по реке Фюрис до самого порта в Эстра Арос. Дальше путь лежал по суше. От места высадки к святилищу и королевской резиденции вела дорога через Фюрисвеллир — обширную болотистую равнину. Сама Уппсала представляла собой впечатляющий комплекс с тремя огромными «Королевскими курганами», видимыми издалека. Святилище и королевская резиденция располагались на возвышенности — Уппсальской гряде, и, чтобы попасть к ним, нужно было пройти по этой монументальной, насыщенной историей и священным значением земле.
Ивор Северянин не был тут почти три десятка зим. Это место так и осталось в его памяти наполненным кровью и криками его братьев по оружию, и никакого священного трепета от возвращения на родину он не испытывал. Их отряд ушёл тогда, умывшись кровью и оставив за собой трупы почти половины воинов. Но Ивор ни разу в жизни не пожалел, что они тогда ушли в Гардарику служить князю Володимиру.
— Плохие воспоминания? — Елена сочувственно посмотрела на его иссечённое морщинами и старыми шрамами лицо. — Тут остались твои враги?
— Нет, — Ивор покачал головой. — Все мои враги уже в Вальхалле. Мне некому тут мстить. Да и обо мне прошлом тут вряд ли кто вспомнит. Но я напомню о себе.
Драккары ярла Амундсона тут знали хорошо, поэтому никаких вопросов со стоянкой судов в порту не возникло. Небойша быстро договорился о продаже им десятка лошадей и нескольких повозок через одного из воинов ярла Юргена Амундсона, которых тот послал в Швецию вместе со своими кораблями. Незнание шведского языка хорвата не смущало. Амулет-толмач у него на шее чётко делал своё дело, а отсутствие собственного словарного запаса шведских слов он подкреплял игрой мускулами и подзатыльниками для особо нерасторопных работников порта. Спорить с огромным неразговорчивым хорватом никто не желал.
Уже через пару часов после прибытия три десятка воинов в красных кафтанах отправились дальше. Местные удивлённо разглядывали не по погоде одетых гридней и странную деву-воительницу, которая ехала на лошади во главе. Начало зимы в этом году было ветреным. Третий день дул сильный ветер с моря, и ночью уже успел выпасть первый снег. А этот отряд даже меховых плащей не имел.
И все с сочувствием смотрели им вслед. Если в Уппсале им не продадут тёплую одежду, то бедолаги скоро просто окоченеют от холода.
Только сами бедолаги почему-то не ёжились от промозглого ветра и даже не торопили лошадей. Шли и ехали ровно, будто сырой ветер, мелкий снег и промёрзшая жижа под ногами были им привычны. Красные кафтаны с вышитым на них византийским крестом на груди на серо-белой равнине бросались в глаза издалека. Местные этот знак, конечно, не знали. Но по тому, как эти воины держались в строю, как молча и без суеты оглядывали встречных, было понятно, что это не купеческая охрана и не шайка наёмников. Это чьи-то княжьи люди. А княжеских людей лучше лишний раз не задевать.
По сторонам от дороги тянулись луга, голые и слегка припорошённые первым снегом. Под копытами лошадей и колёсами трёх повозок громко чавкала земля. Лошади фыркали, недовольно мотали головами и осторожно ступали по брёвнам, уложенным на дороге на самых топких местах.
То и дело попадались низкие дворы с крышами, покрытыми дёрном, будто землянки. Из отверстий в кровлях тянулся дым. Кое-где у низких изгородей стояли мелкие мохнатые коровы и овцы, похожие на грязные серые комья шерсти. Женщины в шерстяных накидках выходили к дороге, прикрывая лица от ветра, а дети лезли вперёд, чтобы лучше рассмотреть чужаков. Один мальчишка, совсем ещё сопливый, ткнул пальцем в Небойшу и громко сказал что-то про тролля, переодетого в человека.
Небойша услышал перевод через амулет, повернул к мальчишке огромное добродушное лицо, широко улыбнулся и подмигнул.
Мальчишка пискнул и свалился на спину, не успев выдернуть ногу из грязи.
…
…
Воины Илии сдержанно загоготали. Сам Небойша только почесал затылок и обиженно пробурчал:
— Чего он? Я ж ласково.
— Не все люди готовы к твоей ласковой улыбке, — сухо заметил Ивор, ехавший рядом с ним на лошади. — Некоторые и помереть могут со страху.
Елена усмехнулась, но ничего не сказала. Она держалась прямо, одной рукой придерживая повод, другой держа руку на рукояти меча. Синего сияния вокруг неё сейчас не было, и всё равно свеи удивлённо смотрели на неё не меньше, чем на красные кафтаны княжьих гридней. Чужая красивая дева-воительница была здесь не невозможным чудом, но всё-таки редкостью.
Скоро впереди поднялись курганы.
Сначала они показались просто тёмными округлыми холмами над равниной. Потом, по мере приближения, стали расти, превращаясь в три огромные насыпи над землёй. Снег лёг на них неровными белыми полосами, задержавшись в траве и на подветренных склонах.
Ивор невольно придержал коня.
Он помнил эти курганы другими. Летними. Зелёными. Полными народа. Помнил рёв рогов, запах жареного мяса, пьяные крики, споры у костров, звон оружия и хрип умирающего отца, которому, смеясь, наступили на горло. Помнил, как он, ещё молодой, стоял тогда с мечом в руке, не понимая, почему свои ярлы стали им вдруг врагами и почему дорога на восток кажется единственным путём, где ещё можно выжить ему и его братьям.
Теперь всё было тише. Но от этой тишины легче не становилось.
— Это они? — спросила Елена.
— Они, — ответил Ивор. — Королевские курганы. Некоторые волхвы говорят, что тут в глубине лежат древние конунги. Другие утверждают, что здесь похоронены дети богов.
— А ты во что веришь?
Ивор криво усмехнулся.
— Я христианин.
…
…
За курганами земля поднималась к скалистой гряде. Дорога стала суше и твёрже. Здесь уже чаще попадались люди короля: вооружённые дружинники в шерстяных плащах, с круглыми щитами за спиной, с копьями и топорами. Они стояли у дороги не случайно. Весть о чужом посольстве, прибывшем по реке, давно ушла вперёд, и теперь Уппсала смотрела на гостей десятками настороженных глаз.
Святилище было видно издалека. Высокие деревянные стены. Резные столбы. Крыши, почерневшие от дождей и дыма. Деревянные драконьи головы на коньках. Узоры, где змеи переплетались с птицами и волками.
Рядом росли старые деревья, голые сейчас, с ветвями, похожими на скрюченные пальцы. На некоторых висели полоски ткани, обрывки шкур, пучки конского волоса и мелкие косточки, привязанные сыромятными ремешками. В стороне темнел жертвенный пруд, уже слегка прихваченный у берега тонким льдом. Возле него возились двое служителей, сметая снег с камней и поправляя чаши.
Елена смотрела туда внимательно, но без видимого страха. Её вообще трудно было чем-то напугать после того, как она привыкла видеть то, чего обычные люди не замечали. Зато Небойша, проезжая мимо деревьев с костями на ветках, тихо перекрестился по-своему, почти незаметно, пряча жест за движением руки.
Ивор это заметил.
— Боишься старых богов свеев?
— Нет, — буркнул хорват. — Я их не знаю. А с теми, кого не знаю, стараюсь без нужды не ссориться.
— Мудро, — признал Ивор. — Для десятника ты иногда подозрительно умён.
— Я всегда умён, — обиделся Небойша. — Просто редко показываю. Чтобы людей не пугать.
А потом хорват выдал вообще нечто:
— Большие воины должны быть свирепыми и тупыми. Так страшнее, и будет проще побеждать в битвах. Мне так мама с детства говорила.
— Так вот в кого ты умом вышел? — Елена улыбнулась.
— Ага, а красотой в папу, — кивнул здоровяк.
Тут уже заулыбались все вокруг. Рассказы о том, что его папой был горный великан, уже давно ходили в дружине как анекдот. Не даром же прозвище «Горыныч» к нему так и прилипло.
Королевская резиденция стояла чуть дальше, на удобном месте, откуда хорошо просматривались и равнина, и дорога, и курганы. Это был комплекс строений из нескольких длинных домов за частоколом, с конюшнями, амбарами, навесами для телег и саней, большим земляным двором, вытоптанным до каменной твёрдости. Здание с главным «южным» залом выделялось размерами и резными столбами у входа. Над дверями висели щиты, старые рога, связки копий и потемневшие бронзовые украшения. Под навесом у стены лежали дрова, рядом двое рабов кололи поленья, а женщина с красным от холода лицом несла в дом тяжёлое ведро, из которого поднимался пар.
Где-то за домами визжала свинья. У коновязи ругались двое слуг, пытаясь удержать упрямого жеребца. На крыльце главного дома стояли воины в добротных плащах и кольчугах, и по тому, как они положили руки на рукояти мечей, было видно, что гостей они встречают не как друзей, но и не как врагов. Пока не как врагов. Всё-таки убежавшая вперёд информация о приезде посольства из Гардарики делала своё дело.
Их красные кафтаны произвели именно тот эффект, на который Ивор и рассчитывал. Свеи разглядывали герб на стяге, который держал в руке прапорщик Норвик, тот же герб на груди воинов, их одинаковые пояса, оружие, сапоги, спокойные лица. Для северян это было непривычно. Дружина у каждого местного ярла выглядела по-своему: кто побогаче, кто победнее. А здесь стояли три десятка людей, одетых одинаково и чётко, без лишних слов, выполняющих приказы девы-воительницы. Даже Небойша, при всей своей жутковатой огромности, был не вожаком этой шайки, а десятником. То есть подчинённым человеком. Если ей подчиняется такой гигант, то что же это за страшная баба такая?
Навстречу вышел высокий седобородый человек в синем шерстяном плаще с серебряной застёжкой. Судя по цепи на груди и по тому, как расступились перед ним воины, он был не простым дружинником.
— Кто идёт к дому короля? — спросил он, глядя сперва на Ивора, потом на Елену и только после этого на Небойшу.
Ивор спешился неторопливо не с той стороны лошади, поставив первой на землю левую деревянную ногу. Нога отозвалась привычной тупой болью в обрубке, но он не показал виду. Поправил плащ, положил ладонь на рукоять меча и ответил на языке, которым давно активно не пользовался.
— Ивор Северянин, человек Илии Святославича, князя Древлянского. Со мной Елена, посланница князя, и тридцать воинов его дружины под рукой десятника Небойши. Мы пришли с миром и словом князя.
Седобородый прищурился.
— Северянин? Ты свей? Чей сын?
Ивор грустно улыбнулся.
— Был сыном Торстейна с северных шхер. Потом стал человеком князя Володимира Новгородского. Теперь подельник его внука Илии.
Седобородый долго смотрел на него, и в этом взгляде постепенно проступало узнавание.
— Ивор Торстейнсон ушёл на восток после резни у старых причалов тридцать зим назад, — медленно произнёс он. — Говорили, сгинул в Гардарике.
— Многие тогда сгинули, — спокойно сказал Ивор. — Я нет.
— Вижу.
Седобородый перевёл взгляд на Елену.
— А эта дева-воительница и правда говорит от имени князя?
Елена спешилась сама, не дожидаясь помощи. Поправила на плече дорожную сумку с бумагами от Илии и прямо посмотрела на свея. Без вызова, но и без робости.
— Князь доверяет мне своё слово, — сказала она по-русски. — А кто не желает слушать меня, тот может слушать Ивора. Смысл от этого не изменится.
Старик её понял и без толмача. Как и один из стоящих у входа молодых дружинников, который фыркнул после её слов. Небойша повернул к нему голову. Просто повернул. Даже не нахмурился.
Парень кашлянул и внезапно заинтересовался снегом под ногами.
Седобородый заметил это, но ругать своего воина не стал. Только уголок рта у него едва дрогнул.
— Королю о вас доложат. Оружие в зал не вносить. Сдайте мечи.
— Наши мечи останутся при нас, — спокойно сказал Ивор, прекрасно зная местные обычаи.
— Таков обычай дома короля, — попытался нажать старик.
— А таков обычай князя Илии: его послы не ходят без защиты.
Седобородый снова посмотрел на красные кафтаны, на герб, на Небойшу, на Елену и, наконец, на самого Ивора. Он был стар, но не глуп.
— Пятеро могут войти с вами, — сказал он после паузы. — Остальных проводят в гостевой дом. Там им дадут еду и место под крышей. Если не станут искать ссоры.
— Мы никогда не ищем ссоры, — тихо подал голос Небойша по-хорватски. Его никто из свеев на этот раз не понял, но он, похоже, говорил это больше для своих. — Она сама нас обычно находит, когда кто-то плохо себя ведёт.
Ивор вздохнул.
— Десятник князя хотел сказать, — проговорил он по-шведски, — что мы принимаем гостеприимство дома короля Олафа.
Елена тихо рассмеялась, пряча улыбку в ладони.
Седобородый покачал головой и сделал рукой приглашающий жест в сторону дверей в «южный» зал королевской резиденции.
Ивор обернулся на Небойшу и коротко кивнул: работаем по утверждённому князем Илиёй сценарию.
Четверо парней подхватили с повозок два сундука и понесли их вслед за вышагивающим впереди со стягом в руках Норвиком. Остальные отправились вслед за подошедшим слугой в дальний гостевой дом. Там их ждали обещанные привратником еда и напитки.
Прежде чем войти внутрь, Ивор ещё раз обернулся и бросил взгляд на курганы за частоколом. Казалось, древние мёртвые конунги тоже смотрят на него и не могут понять, зачем вернулся Торстейнсон, когда-то ушедший на восток с окровавленным мечом и убитый горем от потери родных. Но Ивор не собирался им ничего объяснять.
Он узнал этого старика, хотя тот им даже не представился. Нильс Логерсон, который когда-то наступил на горло его отца, скорее всего, теперь будет ждать удара. Но Ивор давно уже христианин. Он пришёл не искать мести за смерть отца и братьев и не просить прощения. Та жизнь осталась далеко в прошлом. Он пришёл с княжьим словом, с гербом и с людьми, которых свеи точно запомнят.
Хотя взгляд привратника, брошенный им на Северянина, обещал проблемы для их посольства. Похоже, князь и в этом был прав. Легко не будет.
…
…
Нескольких дней, проведённых свеями в Новгороде, хватило на то, чтобы мы с Рёгнвальдом окончательно утвердили схему будущего сотрудничества. Убедившись в моих серьёзных намерениях и способности эти намерения воплотить в жизнь, он решил рвануть обратно в Уппсалу, чтобы сразу же и начать их воплощать.
Море было уже почти зимним и неспокойным. Пройти по нему на лёгких драккарах было можно. Но риск всё же был. Выйти из Ладоги они успеют точно. Льда на реках ещё не было, и он успевал выйти в море и даже дойти до шведского побережья. Но вот река Фюрис, мелкие протоки, заливы и подходы к Эстра Аросу ближе к зиме вполне могли стать проблемными из-за льда. А уже в середине зимы драккары по Фюрису и в мелких прибрежных водах без расчистки пути или волока могли уже не пройти.
А ледоколов тут ещё не было.
А если топить лёд впереди драккара направленным пучком тепла от горюч-камня? Тогда придётся не только впереди, но и по бокам это делать, чтобы был размах для вёсел.
Настроить алгоритмы на выделение тепла сегментарно было достаточно просто. Вокруг кораблика будет просто создаваться кокон из плотного теплового воздействия, на границах которого должна быть температура для быстрого превращения льда в воду, а внутри — комфортная для гребцов и пассажиров.
Ника быстро пересчитала промт по заданным параметрам и выставила нужные руны в режим работы горюч-камня во льдах. Но потом внесла рационализаторское предложение:
— Но ведь сильные порывы ветра могут драккар о стенки ледяного канала разбить. А если по границам кокона ещё давление атмосферное регулировать? Убирать эффект хаотичного перемещения воздуха и заставить его дуть только вперёд, в парус⁈
— Если под парусом по нему идти, то да, — я задумчиво потёр подбородок, на котором опять уже появилась щетина.
Надо уже бриться прекращать. У солидного князя борода должна быть. Это тут и для женщин привлекательнее. Вон как на меня Ингигерда снисходительно, как на молодого, смотрела поначалу. А потому что без бороды!
Как-то раньше я не задумывался совсем про мореходство. Для перемещения по рекам, с их извилистыми руслами, где надо постоянно лавировать и уклоняться от разных поваленных в воду коряг, быстрое перемещение под парусом было проблематичным. А в море совсем другие условия. Если только не шторм и волной не накроет полностью. Но на Балтике вроде такие сильные шторма редкость. Во всяком случае, переждать непогоду на берегу при каботажном плавании вполне возможно. А в остальное время, когда волна не такая сильная, моя придумка вполне может сработать.
Слегка переработав климатический модуль, я уже через час подарил будущему родственнику новый вариант морского горюч-камня.
Когда я показал его Рёгнвальду, тот впал в ступор на несколько минут.
Потом по Ильмень-озеру с ним на лодье покатались немного, вызвав у него и всей шведской делегации почти катарсис. Лодья шла под парусом легко, при этом именно в ту сторону, куда правил кормщик, крутя рулевое весло. И то, куда при этом дул ветер вовне лодьи, было не важно.
Я сделал не просто новый климатический модуль, это была такая вундервафля для морских переходов, за которую все свеи, датчане, норвеги и другие морские народы будут готовы душу продать кому угодно.
И василевс в Константинополе получит дополнительный повод меня убить. Особенно, когда узнает, что я могу убрать в алгоритме фильтр по типу льда, и кокон станет обращать в пепел всё в радиусе пяти метров от корабля. И вряд ли у меня получится отговориться тем, что при этом камень будет жрать прорву энергии структур, и надолго его не хватит. Мои-то кораблики будут запитаны через передаточные камни с основным сетевым контуром, как я уже сделал с защитными модулями моих домов. Но на продажу, само-собой, пойдут те, которые будут автономно работать до года. Хорошего понемножку!
…